Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Мексики. Пуэбла-де-Сарагоса.

Для Штольмана утро было ранним и болезненным. Он прекрасно знал, что ему нужно действовать быстро, поэтому подсознание протрубило подъём в половину седьмого утра. Яков открыл глаза и тут же пожалел об этом. Все чрезмерные возлияния нынешней ночи, помноженные на вылазку в тыл врага, немедленно навалились на Штольмана со всех сторон и трансформировались в огромный проржавевший колун, с размаху воткнувшийся в макушку и затылок, резь в глазах и плавающие в мглистом иле, в который превратился его разум, мысли «никогда больше» и «кто вообще придумал эту гадость». На лоб Якова легла прохладная рука, которая после погладила его по голове. В ладонь Штольмана что-то положили, а около уха приятно зашипела минеральная вода. Во рту тут же стало кисло и сухо, и Яков понял, что хочет пить так, что под ложечкой сосет, а жить без жидкости не представляется возможным. — Пей давай! — раздался рядом Анин голос, и Штольман послушно положил в рот две таблетки аспирина (Аня была доктором до мозга костей и почитала это средство лучшим для восстановления кровоснабжения и нормального самочувствия, все рассолы и прочие народные средства шли в дополнение) и запил их холодной минеральной водой, бутылку которой он осушил до дна. Аня дала ему еще одну, и Яков прикончил и её. После этого в голове прояснилось. Тяжёлый колун исчез. Осталась трещина, но с ней можно было жить. — Ты святая женщина, — искренне произнес Штольман, и Аня расхохоталась. Яков приоткрыл глаза и обнаружил, что его жена сидит на кровати, поджав под себя ноги. Её волосы были распущены, а кожа потеряла шоколадный оттенок. Надо сказать, что Анне пришлось вчера принимать ванну два раза, чтобы до конца избавиться от карамельного колера. — Ты чего не спишь так рано? — спросил Яков, который если не пришел в равновесие с окружающим миром, то был на полпути к этому. — Хочу уйти пораньше, — пожала плечами Аня и погрустнела. Расставаться не хотелось. Штольман вздохнул. — Нельзя пока по-другому, Анечка! Судя по тому, что я прочитал в документах, сегодня полиция придет сюда, чтобы предъявить официальные обвинения. На том платье, которое они забрали во время обыска, обнаружены следы крови и почвы, идентичной той, которая была на место убийства. Аня смотрела на мужа, открыв рот. — Как же так, Яша? — воскликнула она. — Что же, нам ничего не сделать теперь? Не век же мне прятаться! — Нет, конечно! Предъявим им платье, а опознать его можем не только мы, но даже супруги Рубио, кстати. Это уже притормозит следствие. Кроме того, я вот что взял. Штольман сел, морщась и борясь с головокружением, протянул руку к аккуратно развешанной на стуле одежде (Аня постаралась) и достал из кармана пиджака свёрнутый лист бумаги. — Посмотри, это записка, которую прислали Магдалене Саласар! Да, знаю, что неправильно это, но она была мне нужна. Сегодня верну! Взгляни на буквы. Во многих местах видно, что перо шло надсадно. Думается мне, что убийца старался подделать почерк. Аня внимательно посмотрела на чернильные строчки. И в самом деле, местами буквы были написаны так, будто их старательно выписывал ребенок, который только начал своё знакомство с грамотой. — Как вы вообще додумались лезть в полицию? — вдруг спросила Анна мужа. — Не было выбора, — пожал плечами Штольман. — Ты слышала Рубио: он не мог нам помочь с документами. Агилар, понятное дело, не дал бы нам и взгляд кинуть на официальные бумаги. А мне кровь из носа нужно было знать, что там написано. Пришлось идти ва-банк. Теперь у меня есть, что сказать местным представителям закона. — А если бы и тебя застукали? — спросила Аня, качая головой. — Что бы мы тогда делали? — Сбежали бы в прерии и питались бы кактусами! — незамедлительно ответил Штольман, и Анна расхохоталась. Нет, с этим человеком ей не соскучиться и за пятьдесят лет! И главное — он всегда на её стороне. Вон как быстро нашёл выход. — Люблю тебя, — улыбнулась она, отсмеявшись. — И я тебя! — кивнул довольный Яков. Он радовался тому, что его жена не теряет присутствия духа, а также тому, что трещина в затылке, оставшаяся от колуна, затянулась и перестала болеть. — Что мы будем делать теперь? — спросила Аня. — Наносить упреждающий удар, разумеется! — ухмыльнулся Штольман.