Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Мексики. Пуэбла-де-Сарагоса.

В полицейском участке Пуэбла-де-Сарагоса спустя десять минут после открытия разыгралась такая буря, какой не видывали здесь много-много лет. В восемь утра в полицию заявился злющий как черт Штольман (злился он потому, что вместо того, чтобы обнимать собственную жену в красивой, но никому ненужной ночной сорочке — а он пытался, можете поверить — он вынужден смотреть, как она красит лицо и руки, надевает парик и костюм и уходит) и немедленно потребовал встречи с господином Агиларом. Через пятнадцать минут господин шеф-инспектор был разбит по всем фронтам. Ему предъявили найденное на конюшне платье, в котором, как подтвердил стоящий рядом и болезненно морщащийся (для него вчерашние излишества не прошли так легко, как для его друга) Василий Лазарев, Анна была на маскараде. Когда глава полиции узнал, что это может подтвердить хоть помощник губернатора с женой, он сник и потребовал, чтобы ему принесли платье, которое было изъято при обыске. За три минуты отсутствия Агилара Штольман успел подбросить записку, взятую им вчера из дела, под сейф, в котором хранились папки. Её в любом случае станут искать, найдут там и взгреют ответственного за это. Угрызений совести Яков не испытывал. Хорошая взбучка требовалась здесь каждому сотруднику и в первую очередь — самому Агилару. Платье, которое было приложено к делу, оказалось другого оттенка красного, раз, и совершенно другого фасона, это два. Кроме того, Штольман потребовал назвать время смерти и сказал, что после карнавала они с Лазаревыми приехали домой и еще около часа пили чай. Это могут подтвердить все, включая детей и слуг, которые в город не поехали, но праздновали на месте. За полчаса победное шествие по обвинению в убийстве, запланированное Агиларом, превратилось в пшик. Кроме того Яков заявил, что уже послал письмо в посольство! И если с его жены не будут сняты все обвинения, то он за себя не ручается. Василий в свою очередь добавил, что крайне разочарован работой полиции. Он столько лет здесь живет и не ожидал, что так плохо защищен от подобных случаев. — И госпожа Штольман пропала у меня в поместье! — добавил он. — Я не чувствую себя защищенным. Видимо, придется нам с семьей перебираться в более безопасное место. Агилар дураком не был. Каким бы королем в Пуэбла он себя не чувствовал, он понимал, что губернатор будет в ярости, если узнает, что промышленники бегут из города, недовольные положением дел. Пришлось шеф-инспектору действовать быстро. Все обвинения против Анны были официально сняты. Полиция принесла извинения и пообещала бросить все свои силы на проработку других версий. Штольман и Лазарев выходили из участка с радостным настроением. Аню можно было возвращать домой. В этот момент в дальнем углу двора Аня натирала песком огромный медный чан, низко наклонив голову, чтобы экономка не признала в ней гостью хозяев дома. Лурдес рвала и метала. Её вывел из себя управляющий, который скрылся в полях, не дожидаясь окончательной расправы от жены, и вся нерастраченная ярость вылилась на головы подвернувшихся под руку девушек. Строго говоря, над теми, кто работает не в доме, власти у экономки не было, но мало кто здесь решился бы с ней спорить. Десять минут спустя шторм сошел на нет, и синьора Мендес покинула двор. Аня вздохнула с облегчением. Девушки рядом с ней фыркнули вслед экономке и принялись чесать языки. — Злится она! Чума болотная! — сказала одна, яростно орудуя щёткой. — Всё одно, муженек её будет за бабами волочиться! — поддакнула вторая. — Вот она на стенку-то и лезет. — Хорошо хоть к нам клинья не бьет! А то пришлось бы искать другое место! Всех поизвела, гадина! — Ага! — хохотнула вторая. — Мы рожей не вышли! Нашему управляющему только светленьких подавай! Наши ему без надобности! — И не говори! Только беленьких ему и надо! Девушки потащили свою посуду ближе к корыту, а Аня осталась сидеть на месте, застыв с тряпкой в руках. Она поняла, кто убил Магдалену Саласар.