Сам по себе

                    Следующее пробуждение оказалось не из приятных (эх, в который уже раз-то?..). Собственно, Лео разбудило то, как его что-то дёргало за руки. Вскоре он оказался в положении «руки подняты и вытянуты в стороны, а ноги касаются пола». На лодыжках тоже обнаружились оковы, тянущиеся к задним нижним углам камеры, но без болезненного натяжения. Над головой ярко-белым светом светила лампа. Услышав знакомый, хоть и приглушённый, голос, черепашка приоткрыл глаза.              За стеклом, прорезанным рядом круглых отверстий, стоял Эрик Сакс (почти бессознательному сознанию Лео всё-таки не померещилось ранее) — не в костюме и не в доспехах Шреддера, а в чёрной водолазке с тёмными джинсами. Он тихо разговаривал с пожилым мужчиной в лабораторном халате, очевидно, учёным. Они поочерёдно указывали на монитор какого-то медицинского прибора.              — А, вижу, наш гость наконец пришёл в сознание, — довольно проговорил Сакс, поднимая взгляд на Лео. — Интересно, насколько ты разумен по сравнению… Ах, где же мои манеры? — с театральной досадой произнёс он и обратился к пленнику преувеличенно громко и чётко: — Ты, черепаха, понимаешь меня?              Леонардо промолчал, решив протянуть как можно дольше без оповещения о своей разумности. Увы, кое-чего он не учёл.              Тип в халате что-то негромко проговорил, но его начальник только пренебрежительно отмахнулся:              — Да, я уверен в наличии какого-никакого разума. Если не брать расчёт явный боевой стиль, то эти вещи, — он подвинулся, открывая вид на мечи Лео и другое его снаряжение (кроме маски и штанов), лежащее на столе, — определённо не случайно при нём оказались. И мне любопытно узнать точно, кто и где занимался обучением мутанта боевому искусству. И даже научил достаточно, чтобы тот мог достойно противостоять нашим ниндзя. У меня есть догадки о личности этого человека. — Подойдя на пару шагов ближе к клетке, но всё же не вплотную, Сакс впился в Лео взглядом, будто стремясь прочесть его мысли. — Ты — считавшийся до сей поры утраченным проект Сплинтера. Проект, увенчавшийся успехом. Здесь и жив. Но ещё важнее то, что ты не был один все эти годы, иначе я смотрел бы сейчас на глупую дикую черепаху, пусть и большую.              Сакс замолчал и с задумчивым видом прошёлся туда-сюда, прежде чем продолжить:              — Знаешь, а я был уверен тогда, что он, сверкая пятками, побежит на поклон к своему приятелю Хамато, чтобы отдать ему все свои наработки за прощение. Само собой, это у него не вышло бы, наши люди ждали и перехватили бы на подходе… Но он всегда был хитрым. И умным. — Он отслеживал реакцию Лео, а тому всё сложнее было держать лицо даже при всех его тренировках. — Сумел же скрывать тебя так долго! Не поделишься, как поживает мой старый друг? Или он уже почил? Нет? Что ж, не страшно, у нас будет много времени на общение. А пока нам нужно подтвердить твою ценность. Формальность, однако всё же стоит убедиться, что Сплинтер не напортачил.              Отойдя, он дал распоряжение начать первый пробный забор крови и неспешно удалился.              Оковы (правда, только на одной руке) оказались многофункциональными. Лео зашипел сквозь зубы, чувствуя, как после прокола из его вены вытекает кровь по тонкой трубочке. Немного, в пробирку, но что-то ему подсказывало — это только начало.              

***

             Какое-то время ему только и оставалось стоять, думать, слушать и наблюдать. Впрочем, без начальства подчинённые не спешили пускаться в пляс или крыть то самое начальство матами, хотя едва ли относились к нему хорошо. Кто-то скажет: «Железная дисциплина!». Но на самом деле страха там было больше, чем почтения. В основном со стороны учёных — почти полностью лысого типа и его помощницы. Оба то и дело косились на футовцев (да, только этих, потому как громилы в сером вышли — наверное, у них пост где-то снаружи), изображающих охрану по периметру. К слову, охрану довольно-таки разболтанную. Где это видано, чтобы настоящие ниндзя на боевом посту резались в карты и (вот ужас-то!) тихонько выпивали?              Порядок приходил только с суровой куноити. Её заметно опасались все, хотя стоило ей уйти после очередной проверки, как рядовые начинали перешёптываться — негромко, черепашка не мог их расслышать, но определённо их не радовали её появления. Сама она к нему не подходила, только смотрела издалека. Пленнику было любопытно, о чём эта особа думала и можно ли использовать их с Саксом натянутые отношения себе на пользу.              Никто не пытался с Лео заговорить, хотя, конечно, было много любопытных взглядов. Тайком и открыто. Всем было любопытно, но не так, как можно бы ожидать.              Очевидный вывод — они уже имели дело с мутантом. Леонардо даже знал, с каким, и очень жалел, что не поговорил нормально с тем аллигатором. Не нашёл его раньше. Теперь же…              Да уж, он капитально попал.              Лео, конечно, оценивал окружение, прикидывал, как можно вырваться. Пока выходило, что никак. Разбить стекло клетки? Вряд ли. Эти люди хорошо подготовились — и не к нему, а к тому, кто обладает большими габаритами и силой. Но даже если бы ему это удалось… Охрана тут же примчится.              Ему просто необходима помощь извне. Хотя бы отвлечение внимания. Но…              «Отставить сожаления! — мысленно рявкнул он на себя. — И сам справлюсь, нужно только подгадать момент».              Этим Лео и занялся с особым усердием, заставляя учёных и некоторых охранников нервничать от его изучающего взгляда. Оказалось, что в местном штате были ещё двое лаборантов — но эти мужчины старались держаться как можно дальше и выполняли, похоже, лишь функции «подай-принеси».              Ему показалось, что прошла вечность, пока Эрик Сакс не вернулся. Он успел переодеться в рубашку и брюки, но выглядел уже не так довольно, как ещё совсем недавно.              — Проверили? — отрывисто бросил он главному (самому старшему, с которым до этого общался) учёному.              — Проверка займёт ещё три часа, чтобы убедиться…              — Оборудование настроено? Отлично, тогда выйдите. Все. Немедленно. — Люди слегка замешкались, но Сакс рявкнул, почти не повысив голос: — Живо! И вы.              — Госпожа Караи не велела… — попытался робко возразить один из недониндзя.              — На этом объекте моё слово имеет приоритет выше её.              Больше никто ничего не посмел сказать. Итак, Лео остался наедине с Саксом.              — Надеюсь, ты как следует подумал за время моего отсутствия, мутант, — начал он ровным тоном, — и тебе есть что сказать мне. Вопрос тот же. Итак, где Сплинтер?              Лео промолчал.              — Вот как. Упорствуем, значит? — Эрик заложил руки за спину, встав в двух шагах от клетки и искоса глядя на пленника колючим взглядом. — Это не принесёт тебе пользы. Сколько прошло, четырнадцать лет? С учётом возраста детёныша черепахи… Тебе сейчас лет пятнадцать. Ментально. Ребёнок в теле большой зелёной образины. Поправь меня, если я ошибаюсь, — он сделал паузу, явно надеясь, что Лео поведётся на провокацию.              Тактика Эрика Сакса пока не работала, но он не оставлял надежды выманить из захваченного мутанта хоть что-то. И использовал для этого имя сэнсэя, чередуя убеждения и не завуалированные угрозы:              — Сплинтер сделал свой выбор уже давно, став то ли двойным, то ли тройным агентом. Тебе не обязательно следовать за ним. Да и у тебя может не быть выбора. В конце концов, ты собственность T.C.R.I. и, как правопреемницы, моей компании. Я имею право делать с тобой всё, что захочу. Всё, что необходимо. — Его ледяной расчётливый взгляд проморозил Леонардо, казалось, до костей. — А у тебя есть то, что мне нужно, и помимо информации. Кровь и мутаген в ней. Я могу сделать твоё прибывание здесь терпимым… или мучительно ужасным. Поверь, есть разница, как выкачивать твою кровь.              Лео прикинул свои немногочисленные варианты за время отсутствия Сакса, так что понимал, что на контакт придётся пойти, хоть это и рискованно. Ради возможности вытянуть планы врага, прикинувшись немногословным и малоосведомлённым. Решить-то он решил, но заговорить оказалось почти физически больно.              — Зачем? — негромко выдохнул черепашка.              — Что? — Сакс слегка наклонил голову, не пытаясь скрыть, как губы расползались в довольной улыбке. Он прямо-таки лучился злорадством. — Повтори, я хочу послушать твой голос. Наконец-то.              — Зачем?! — рявкнул Лео, дёрнув ограничители.              — Класс. Зачем мутаген? Есть давно вынашиваемые планы, которые теперь, спустя столько времени, наконец-то могут реализоваться. Видишь ли, мы разработали сильнодействующий химический токсин, который хотим распылить над Нью-Йорком. Это чрезвычайно вредная штука. Настолько, что через тридцать дней после распыления город окажется в карантинной зоне, а моя компания выйдет и спасёт положение. Благодаря тебе. Мутаген в твой крови является мощным антидотом. Только в твоей. У нас был и другой… образец. И ты его даже недавно видел. Мир тесен. Что, удивлён? — Сакс издал тихий смешок, наслаждаясь замешательством Лео. — Да, не только Сплинтер работал над усовершенствованием первоначального вещества. Был и другой учёный, не в Нью-Йорке. Однако его создание оказалось более диким, неконтролируемым, и, самое главное — выделенная из его крови сыворотка не была совершенной. Она могла исцелять, но имела неприятные побочные эффекты. Мы, само собой, всё равно дозировано выкачивали кровь у этого чудища, пока он не сбежал. Полученную из него сыворотку мы тоже сможем использовать на тех, кто нам неугоден. Личная непереносимость, бывает. Но ты… ты наша золотая жила. Мы разбогатеем на лекарстве, уберём конкурентов, захватим власть… Будем богами. Я и мой учитель. И ты в этом новом мире тоже можешь занять своё место. Мне вовсе не обязательно убивать столь качественный образец гениальной науки. У тебя может быть комфортная сытая жизнь, даже с хорошо оплачиваемой работой. Мой сэнсэй, в отличие от Сплинтера, способен оценить талант по достоинству.              Сакс сделал паузу, чтобы предложение прозвучало весомее:              — Тебе и нужно всего лишь сказать, где Сплинтер, и периодически позволять брать небольшое количество крови. Это не навредит. У нас есть время, никто не гонит претворять план в жизнь немедленно. Итак, ты… Кстати, как тебя зовут? — Он всем видом изображал дружелюбие и расположение к будущему… почти деловому партнёру. Будто действительно собирался с ним считаться. На ком другом могло и сработать.              Не на Лео.              

***

             — Нет, — тихое, но твёрдое, это слово определённо было не именем, а ответом на все вопросы и предложения. Парадоксально, но факт. Черепаха ему отказал.              — Что?! — Эрик Сакс был ошеломлён. Тот другой мутант отличался не острым разумом, а чрезмерной агрессией. Этот же, хоть и умнее, но моложе, должен был бы прислушаться к инстинкту самосохранения. По его прикидкам, Сплинтер не мог дать подопечному многого. Крышу над головой (заброшенные здания, подвалы, подземка… не слишком-то благоприятная среда). Пищу. Обучение — безусловно (наверняка столь же жёсткое, как и пройденное им самим). А ещё эксперименты. Едва ли одержимый исследованиями учёный отказался бы от них, даже не имея высококлассного оборудования. За шанс вырваться из этого болота черепаха должен умолять принять его! — Ты, верно, не понял. Я предлагаю тебе шанс на лучшую жизнь. Лучше, чем ты можешь себе представить. За верную службу Мастер щедро благодарит.              А за провалы наказывает во сто крат жёстче, но он об этом умолчал. В данный момент его провал глядел на него не черепашьими глазами. Это был взгляд упёртого подростка. И мужчина не был уверен, что это лучше глупого зверя. Да, этот мутант не набрасывается с намерением откусить голову… но всё же Эрик надеялся на большую покладистость, раз уж мутаген в модификации Сплинтера подействовал даже лучше, чем было задумано.              Образец должен был иметь повышенный иммунитет и ускоренную регенерацию, но в итоге вдобавок ко всему этому получилось существо, по разуму близкое к человеку. И столь же несговорчивое. Однако это можно ещё поправить.              Сакс мог лгать в глаза родственникам бывших коллег, говоря о том, как ему жаль. Мог выступать на благотворительном вечере, расписываясь в своей ненависти к клану Фут — и идти после этого подсчитывать выкраденное имущество компании-конкурента, которую намеревался разорить и выкупить за бесценок. И он-то не сможет переупрямить мальчишку-мутанта, у которого никакой социализации?..              — Что ж, видимо, ты не так умён, как я думал, мутант. Мы ещё поговорим, когда ты как следует подумаешь.              Он нажал на кнопку и отпустил оковы черепахи, чтобы тот мог сесть в камере.              — Видишь, я тебе не враг. Пока. Это — жест моей доброй воли. Быть может, ты проявишь ответный и скажешь хотя бы своё имя?              Молчание в ответ начало его нервировать. Эрику Саксу всегда все отвечали — после того, как Ороку Саки взял его под свою опеку. Он добился уважения и признания. И теперь какой-то… ставит под угрозу мнение Мастера о нём!              «Нет, я добьюсь сотрудничества так или иначе! Если Мастер хочет — он это и получит».              Проблема была в том, что им всё ещё нужна кровь мутанта для реализации плана с токсином, но Ороку Саки (с которым Сакс связывался недавно) будто бы стало плевать на это, стоило ему услышать о Сплинтере — том, у кого есть связь с кланом Хамато. Ох уж эта древняя вражда!.. Безусловно, сам Эрик хотел бы найти бывшего коллегу — хотя бы ради записей исследований. Но получение сыворотки, на его взгляд, имело большее значение. Перспективы несоизмеримо важнее, нежели нахождение одного жалкого предателя. А сэнсэй мог отложить — а то и отменить! — план на неопределённый срок.              К сожалению, в этом они с Саки не сошлись взглядами, из-за чего он и был раздражён перед второй встречей с мутантом. После неё раздражения только прибавилось. Неприятно оказываться в тупике.              Однако ему не впервой выкручиваться, получая и прибыль, и удовлетворяя желания Шреддера, какими бы нелогичными они ни были.              — Вот как, — выдохнул он, не дождавшись ответа. — Что ж, скоро увидимся и, надеюсь, ты образумишься.              Эрик Сакс удалился, остро жалея, что не может хлопнуть дверью — и потому как это был бы слишком ребяческий жест, и из-за тяжести кованной двери. Холодный воздух немного остудил разгорячённые мысли, как и всегда. Один из плюсов имения в такой глуши. Приобретался замок на подставное лицо несколько лет назад ради того, чтобы Ороку Саки было где остановиться во время визитов в Америку. Ну и база для обучения бойцов — тех, кто достоин большего, нежели банальные налёты на склады или небольшие шумные теракты.              Он поморщился, кинув взгляд в сторону казарменного корпуса. Караи, присланная для обучения ниндзя (и надзора за ним самим), слишком много на себя брала. Как бы не вмешалась, поломав ему всё дело.              «Нужно её занять… Да, я скажу ей отправиться в город и прочёсывать его — мол, Сплинтер ведь может искать своего мутантика. И ей совсем не нужно знать о моей уверенности, что он затаится и не будет рисковать своим разоблачением ради черепахи. Он ведь совсем не безрассуден, а его сентиментальность всегда была направлена лишь на одного человека. Жаль, ему удалось тогда убедить меня, будто это в прошлом».              Его преданность клану Фут не означала, что он не станет следовать первоначальному плану, как только наличие стабильного мутагена подтвердится. И, само собой, Эрик продолжит спрашивать мутанта. Но если Шреддер решит прибыть лично… Возможно, тогда добычу крови придётся ускорить даже ценой жизни мутанта. Во время телефонного разговора у Сакса создалось отчётливое впечатление, что Мастер предпочёл бы оставить черепаху в живых, лишь бы добраться до клана Хамато с его помощью. То есть готов был отказаться (пусть и временно) от уже почти готового к исполнению плана по захвату власти.              Эрик Сакс был больше заинтересован именно в этом плане. Деньгами… и кровно. Эта страна не помогла его отцу и ему, когда он ещё был маленьким мальчиком. Справедливо спросить с неё теперь в полной мере. А невообразимо древняя вражда с Хамато представлялась ему не столь первоочерёдной, как его личная.              «Дело будущего. А пока стоит распорядиться, чтобы черепаху покормили. Ценный актив нужен живым и сильным. Кроме того, это его немного расслабит. И отдам, пожалуй, распоряжение проверить, достаточно ли у нас составляющих для токсина».       

***

             Лео снова на некоторое время остался наедине со своими мыслями — благо, Сакс подкинул достаточно пищи для размышлений. И не только.              Еду — картофельное пюре с покрошенным листом салата на картонной тарелке — сунули в маленькую щель приоткрытой двери в лицевой части куба. Не было возможности для манёвра, учитывая ещё и охранников с шоко-дубинками и транквилизаторами наготове. Всё это неприятное оружие было во множестве наставлено на него почти в упор.              Но пища — то, что нужно, а насчёт небезызвестного «сыра в мышеловке»… Леонардо как следует обнюхал предложенное незамысловатое яство и никаких посторонних примесей не обнаружил. Даже обычных приправ.              Пусть эти мужики в форме хихикают, перебрасываясь остроумными шуточками о «зверушке». Нос Лео ещё не подводил. Даже Сплинтер удивлялся, как чётко ученик определяет необычные компоненты.              И раз уж «чисто»… Он не собирался отказываться от пищи — никаких голодовок в плену. Глупо и неэффективно, ведь никогда не знаешь, выдастся ли случай сбежать.              Пюре имело отчётливый привкус картона, да и салат не первой свежести, но он не жаловался и не перебирал. Тарелка, конечно, раскисла. Да и даже в лучшем своём состоянии тянула слабо на отмычку или оружие, поэтому он без проблем сунул её обратно, едва снова приоткрылась дверь. С питьём возникла заминка — видимо, из-за указания ничего твёрдого в клетку не давать. Но решение подсказала лаборантка (или кто она там). Трубочка в стакан с водой и в слуховое отверстие в клетке.              Лео едва не закатил глаза на комментарий, мол, не хватит мутанту мозгов сосать через трубочку. И сделал именно это, как бы противно ни было. Хотя его долготерпение дало сбой в ответ на попытку женщины его похвалить, назвав хорошим мальчиком. От неодобрительно немигающего взгляда и нахмурившегося лица мутанта она дёрнулась и быстро отступила подальше.              В другой ситуации Леонардо бы совесть заела, но сейчас она только слегка уколола — и то по привычке, должно быть.              Через некоторое время вернулся Сакс.              — Ну что, мутант, ты ещё не хочешь поговорить? Ладно, — мужчина вздохнул, будто ему не хотелось принимать это решение. Скомандовал: — Тогда включить мониторы состояния и приступить к первому забору крови. Пока не больше четырёхсот пятидесяти миллилитров, слышали? И следите за показаниями. Мы же не хотим раньше времени угробить такой изумительный и ценный образец?..              Ему позвонили вскоре после того, как алая жидкость начала покидать тело Лео, поэтому, отрывисто приказав по итогу доложить, снова ушёл. И не просто на улицу — а покинул территорию поместья, потому что учёный заметно расслабился, будто поводок, удерживающий его, ослаб. Он даже позволил себе самовольство, от которого начальника пыталась предостеречь помощница, но тот отмахнулся.              — Забирать кровь такими малыми порциями? Ещё скажи, будем давать мутанту восполнить кровопотерю! В таком темпе мы едва ли успеем собрать достаточно мутагена к назначенному сроку. Начальство и само не знает, чего хочет, а нам потом отвечать за провалы… Черепаха отлично выдержит, если мы возьмём немного больше.              

***

             Лео остался один. Наконец-то. Его сковывал холод — не то из-за большой кровопотери («немного больше» оказалось всё же слишком или из-за недостатка его собственных сил), не то из-за прохладного воздуха в этом огромном… зале?.. павильоне? Не суть, главное, его оставили в покое на некоторое время. Даже были столь любезны, что опустили цепи достаточно низко, позволяя ему полулечь на пол, опираясь панцирем на боковую стенку. Но не достаточно, чтобы у него было пространство для манёвра. В любом случае, силами для любого «манёвра» он сейчас не располагал.              Рука в местах проколов болела. Голова кружилась, но с трудом преодолевая вялость, он всё же пытался придумать, как выбраться. Вариантов не было, или он их не видел. Вывели бы его из камеры — ещё был бы шанс. А такой ошибки Сакс не совершит, если не убедить его в склонности к сотрудничеству. Что тоже и риск, и шанс на успех нереалистичен.              И с отцом не связаться. Разве что… Да, был один способ. Лео его не практиковал, потому что учитель считал Астральное путешествие слишком опасным для развивающегося сознания. Всё откладывал практику, дав лишь теорию. Конечно, Леонардо не исполнить все инструкции в точности, но это ведь не обязательно, не так ли? Только желательно.              Он не мог сесть в правильную позу (как по физическим причинам, так и из соображений безопасности — наверняка здесь где-то скрыты камеры), но постарался устроиться настолько удобно, как возможно. Замедлил дыхание в привычный ритм — это было не трудно. Осколки недавних мыслей — о сэнсэе и Эйприл, о своей боли и одиночестве — медленно растворились.              Не потребовалось много усилий, дабы попасть в нужное для медитации состояние сосредоточенности и расслабленности.              А потом скользнуть чуть глубже…              Это получилось тревожно легко, будто он и так был на опасной грани.              Астральный план, каким его описывал Сплинтер, предстал перед ним. Постоянно меняющаяся среда, сейчас заполненная чем-то вроде облаков. Он не ощущал своего тела, что было… хорошо. Ему достаточно боли в физическом мире.              Лео не был уверен, что делать теперь.              «Ясно, почему должен быть направляющий».              Пока он осматривался, в туманном, постоянно движущемся завихрениями мареве проступали то контуры стен, то стволы деревьев. Сплинтер говорил, что астральный план может принимать ту форму, какую пожелает медитирующий, но понятно, что сейчас у него не хватало ни сил, ни воображения. Да и попал он сюда лишь с одной целью…              — Отец! — крикнул он и едва себя услышал, так слабо звучал его голос. Он попробовал снова: — Сэнсэй, отзовись!              На мгновение ему показалось, будто эхо ответило, но больше ничего.              Он пытался некоторое время, но безрезультатно — если не считать возрастающего раздражения и убывающих медленно, почти незаметно, сил.              «Думай, Лео. Это же не настоящий туман, здесь нет смысла просто звать. Нужно… Да, нужно попробовать сосредоточиться. Думать о нём. Надёжность, опора… наша связь. Семья».              Почему-то это оказалось сложнее. Мысли всегда, когда это нужно, острые, как любимые клинки, соскальзывали в сторону. Каким-то непонятным образом сработали ассоциации, вытаскивая из глубин памяти, казалось бы, прочно похороненные образы.              «С чего бы? — удивился Лео и вдруг замер, тревожно глядя на особенно плотно сгустившийся перед ним туман. Он темнел и темнел, став почти грозовой тучей. — Учитель говорил, что на астральном плане можно встретить потусторонних сущностей. И не все из них дружелюбны».              — Отец? — всё-таки попробовал он, но его не услышали, а из-за тучи донеслось вместо ответа совсем не по-отцовски:              — Какая же скука! Зачем мне эта меди-хрень…              — Эй, не ругайся! — на автомате крикнул прилежный ученик и любитель медитации — и противник бесцельной ругани.              — Ну вот, ещё мой же мозг мне будет морали читать.              Леонардо подошёл… или подлетел (ног ведь он не видел) к тучке и, напрягшись, смог различить где-то в глубине что-то вроде силуэта, очень смутного, но похожего на человеческий.              — Кто ты? — спросил он.              — Э-э-э… Это такой философский закос, типа… самопознание? — с сомнением ответили ему. — И я должен откопать в себе какую-то сногсшибательную истину?              — Нет.              — В смысле? — собеседник даже обиделся. — Моя ж голова и что, это значит, я и сам себя не знаю? Или я просвещения недостоин? Ди бы это понравилось…              — Я серьёзно. У меня нет времени на ерунду. Кто ты? — Лео напряжённо вглядывался в туман, но рассмотрел только, что силуэт окружает что-то вроде красноватой ауры. — Мне нужно найти отца.              Неопознанный субъект чему-то обрадовался:              — А, в смысле, найти отца в себе. Его… как это… дух. Нет, вообще жутко звучит. Тьфу, вот ездил мне Ди по ушам два часа, занудел совсем.              — Ты имеешь в виду, найти что-то общее между тобой и отцом? — вздохнув, перефразировал черепашка, смирившись с тем, что пока не поможет разобраться в чужом сложновывернутом экзистенциальном кризисе, не сможет вернуться к собственной проблеме.              — Да, это. Ха, оказывается, от этой меди-хрени…              — Медитации.              — Не суть! — Лео бы поспорил, но сейчас ему было слишком не по себе. И вообще, в нём укреплялась уверенность, что он говорит с ребёнком. Или с идиотом. То есть занятие это абсолютно бесперспективное. — Она не так бесполезна, как я думал. И что у нас общего?              — Мы оба теряем время?              — Да!.. Хотя я, вообще-то, говорил про меня и папу.              — Мне-то откуда знать? — не удержал раздражения черепашка. — Тебе должно быть виднее.              — Такое впечатление, что ты куда-то спешишь, — собеседник сказал это так недовольно, что Лео явственно представил себе, как тот складывает руки на груди и хмурит брови, глядя на него снизу вверх.              — Представь себе! У меня есть более важные дела, чем болтать с ребёнком!              — Эй, я не ребёнок! — возмутился тот, чем только подтвердил догадку. — И вообще, это так не работает. Наверное. Я новичок в этой духовной ерунде, но почти уверен, что порождение моего подсознания должно быть моего возраста.              Леонардо испытал колоссальное желание побиться головой о стену.              — Какое ещё порождение? Я попал на астральный план, чтобы получить помощь, а не терять время и силы на бредовые разговоры.              — Вот-вот, — чему-то обрадовался неизвестный. И насторожился внезапно: — А у тебя что за проблема?              — О, ничего особенного, — саркастично ответил Леонардо. — Всего-то похищен и посажен в клетку очень нехорошим человеком, который жаждет моей крови. И я не могу попросить помощи, потому что вместо отца болтаю тут с тобой.              — Это как-то совсем мрачно, чувак. Ты ж знаешь, безвыходных ситуаций не бывает. Не отчаивайся. Должно быть что-то, что ты можешь предпринять?              — Умереть от кровопотери и этим не позволить им добыть больше крови? — задумчиво пробормотал Лео. — Но это никак не помешает воссоздать сыворотку по имеющимся образцам. И слить всё из моего трупа. Я… наверное, единственное, что я могу — это выжидать. Если подумать, ничего полезного отцу я бы и не смог сказать, только успокоить, что я ещё жив. Где я — не знаю, а если бы и знал, не сказал бы. Не хочу подвергать его опасности.              Черепашка даже поёжился от острого чувства вины — так неразумно с его стороны было пытаться связаться со Сплинтером. А виновен страх, с которым было всё сложнее совладать.              Собеседник промолчал, не в силах промолвить что-то вразумительное.              — Ты знаешь, — впервые робко и с каким-то непонятным отчаянием сказал он в конце концов, — что можешь всегда рассчитывать на отца, да? Даже если он занят, всё равно рано или поздно поможет. Как бы напряжно для него это ни было.              — Это меня и тревожит, — признался Лео.              — Ты…              Леонардо так и не услышал, что там хотел ещё сказать неизвестный — тот пропал. Только что его присутствие явственно ощущалось, и вдруг нет.              Впрочем, сам Лео тоже не задержался.              

***

             Возвращаться в физический мир было больно.              Лео не смог толком разлепить глаза, но казалось, что открыл — и оказался в кружащем цветном вихре света после тёмного туннеля. Голова нещадно трещала. А вопли поблизости совсем не помогали.              — …о случилось?!              — …был в порядке! Пришли и увидели…              — …состояние стабилизировалось.              — …Ввели адреналин и…              Шум немного улёгся, и тогда Лео смог различить речь Сакса. Тот был на грани ярости — разительный контраст с его обычной манерой разговора. Впечатление, будто его ничто не способно вывести из себя, оказалось обманчивым.              — Почти кома — это не «в порядке»! Вам крупно повезло, что он живуч. Вы должны были позаботиться о достаточном благополучии образца. От этого зависит скорость его восстановления и количество следующей порции, которую мы сможем получить от него. Задержки угрожают срывом нашему предприятию. Если оно сорвётся, это будет ваша вина. Я разочарован вашей некомпетентностью.              Он говорил что-то ещё, но Леонардо больше ничего не услышал — провалился в сон. А то, что было во время медитации… это, должно быть, редкой бредовости сновидение. Всего-то.              

***

             Япония, Токио. Резиденция Хамато.              — ...аф? Раф!              Он со стоном приоткрыл глаза в родном додзё, где его недавно оставил отец — помедитировать на тему своего деструктивного поведения. Собственно, приказом его инструкции и ограничивались, поэтому наставлять его остался чрезмерно умный братец. Он надавал кучу весьма запутанных советов по достижению некоего «духовного просветления», которое должно было помочь разобраться в подоплёке некоторых поступков и побуждений. Если бы Раф не был так уверен, что Донни — гений, он бы решил, будто брат и сам не знает, о чём говорит. Но этого не могло быть — гений же, да?..              Да, но только не в мистически-духовной области, правда, об этом Раф пока не подозревал.              Рафаэль приступал к медитации с полнейшей мешаниной в голове, на самом деле понятия не имея, чего ожидать.              Собственно, он и не думал, что у него получится реально чего-то добиться, кроме всепоглощающей скуки. А в итоге столько всего… Голова кругом, а тут ещё и Дон прицепился!              — Ай! Хорош меня трясти уже!              Донни отодвинулся и поправил очки, выдохнув с заметным облегчением.              — На секунду ты напугал меня. Похоже, дрем… эм… медитация была глубокой? — опасливо, но и с лукавством поинтересовался юный умник. Он был готов получить заслуженную вспышку недовольства, однако в ответ прозвучало только ворчливое:              — Не то слово. — После чего Раф расщедрился на странное, какое-то малость приторможенное объяснение: — Когда ты говорил, что это будет образно, я не думал, что настолько образно.              — Помогло? — участливо уточнил Донни.              — Не понял пока. — Бунтарь тряхнул головой и добавил уже нормальным (для него) тоном: — Так чего тебе?              — Мне? Ничего, только позвать тебя на ужин. Нет, если не хочешь, я уверен, Майки будет счастлив забрать твою порцию…              Шумно выразив протест, Рафаэль поспешил на выход, оставив недовольного брата тушить свечи.              Как бы он ни пытался, а удерживать лицо было сложно. Образы таяли, но слова… они бередили душу и разум так, как он и не считал возможным. Непривычно. Он был чужд сомнениям, всегда шёл напролом без колебаний, и всё же после медитации привычная ясность мыслей, чёткость пути к цели — пропала. Бунтарь это ненавидел.              Ему с трудом удавалось сохранять видимость своего присутствия (не только физического) на ужине, а потом он скрылся у себя, радуясь, что у него дверь с замком, а не традиционная сёдзи. Можно закрыться. Хорошо, что при последнем ремонте отец учёл их пожелания.              Раф лежал на постели поверх одеяла и хмурился, пялясь в потолок.              Он не мог избавиться от непривычных сомнений.              Каким-то образом (должно же быть наоборот!) медитация внесла в душу разлад. До этого он не сомневался в отце, в его надёжности… и любви.              Но если это видение — его подсознание, получившее голос, значит… В действительности он хоть немного, но сомневался?              У тринадцатилетнего паренька голова гудела.              Да, если припомнить, папа частенько был занят. Его не было рядом почти всё время в тот период, когда Майки активно болтал о своём воображаемом друге. Или когда Донни третировал учитель, не в силах понять, как ребёнок мог опередить программу на два класса. Или… да, иногда и у Рафа возникала надобность или желание поговорить с сильным авторитетным взрослым, а тот куда-то спешил, или снова уехал, или был нужнее на Совете клана…              Когда родитель занимает столь много высоких и важных должностей, с раннего детства приходиться мириться с необходимостью делить его — не только с ещё двумя братьями, но и с миром.              Раф считал, что давно смирился с таким положением дел.              Выходит, нет? Не совсем? Или смирение не мешает копить боль в душе?              Ладно, может быть. Но настолько?              «Это бред. Даже если это всё иносказательно, то что за дела с кровью?»              Возможно, это означало, что Раф готов пойти на всё, пожертвовать собой ради близких. Если так, то он не против, несмотря на чрезмерную мрачность. Если нужно, он сделает всё и даже больше. Во всяком случае, ему хотелось верить, что он сможет при надобности.              Так что же, какая-то его часть сомневается, что папа сделает то же самое?              «Нет, конечно. В случае настоящей опасности папа поможет».              Однако не без боли, сжимающей грудь, он решил, что стоит не рассчитывать на вмешательство отца, а быть готовым действовать самому.              Этот день оказал на него большее влияние, чем Хамато Рафаэль хотел признать.              И нет, это отнюдь не значило, что он стал паинькой. Скорее наоборот.              Постепенно семье Хамато и не только предстояло познать, насколько самовольным действительно может быть Раф… Все его прежние бунтарские выходки им покажутся лёгеньким баловством.              А всё из-за сомнений, засевших в нём доставучей занозой.