Twelve (and a bit) hours

02:00 — Это не так уж и больно. — заверил Сириус Ремуса, его рука все еще была перекинута через его плечо, когда Ремус наполовину перенес его на одеяла. — Нет? — Ремус ответил. — Хорошо, тогда ты можешь идти сам. — Он отпустил Сириуса, который стоял на месте, его левая нога даже не касалась пола. Неуверенно он перенёс на нее часть своего веса. Как только он это сделал, он подавил явное выражение боли, скривив лицо и резко вдохнув через нос. — Я чувствую себя прекрасно. Ремус подошел к нему и положил руку на его спину, позволяя Сириусу опереться на него всем весом. — Пойдем, где-то здесь должен быть кто-то из персонала. В конце концов, они нашли кого-то. Женщина выглядела очень бодро для двух часов ночи. — Здравствуйте, — поприветствовал Ремус, — тут произошел инцидент, в результате которого была сломана лодыжка... — Она не сломана, — перебил Сириус, — она сильно ушиблена. Ремус хмыкнул. — Нет, она сломана. Вы знаете, что мы можем сделать? Женщина кивнула. — Ну, мой совет, идите в ближайшую больницу. — А что, если я не хочу, потому что, хотя самолет задержался на двенадцать часов, я знаю, что время посадки в любой момент может поменяться? Она слегка улыбнулась. — Хорошо, есть Boots. Они могут дать вам лекарство и продать такие вещи, как фиксаторы лодыжки, но если вы думаете, что она сломана, я бы очень советовала вам поехать и проверить ее. — В Бутс! — объявил Сириус. — Ремус... — шипел он, — пошли. Ремус поблагодарил женщину и потащил Сириуса обратно через терминал. В аптеке, которая, к счастью, была абсолютно безлюдной в такой час, они купили фиксатор для лодыжки, а также различные обезболивающие средства. Фиксатор для лодыжки давал возможность Сириусу ходить самостоятельно, но ему приходилось хромать в чрезвычайно преувеличенной манере. — Когда ты приедешь во Францию, — сказал Ремус, опуская его обратно на пол, — ты должен пойти и осмотреть ее. Сириус пренебрежительно махнул рукой. — Ничего страшного. Я уверен, что все заживет само собой. — Ну, да, наверное, заживет. Но может зажить неправильно. — Хорошо, доктор Ремус, я посмотрю. Поцелуй лечит лучше. — Он ткнул ногой в лицо Ремуса, который засмеялся и оттолкнул его. — Отвали. — Эй, поаккуратнее, Ремус. Я инвалид, разве ты не знаешь? — Не могу дождаться, когда тебе придется сказать доктору, что ты сломал ее, играя в пятнашки. Сириус рассмеялся. — Я не буду ему это говорить. Я просто скажу, что был на пробежке или еще где-нибудь, потому что, знаешь, я занимаюсь спортом. — Да? — Ну, я был в футбольной команде в школе, но только потому, что Джеймс был капитаном, и он буквально заставил меня. С тех пор я никогда не играл. — И, возможно, уже никогда не будешь, с этой лодыжкой. — О Боже, Ремус, это всего лишь перелом лодыжки. — Ага! — объявил Ремус, — Так ты признаешь, что она сломана? — Это нечестно!— запротестовал Сириус. — Я ранен и устал, а ты меня обманул! Ремус слегка хихикнул, прежде чем повернуться к Сириусу. — Ты действительно устал? — Физически, да. Но я выпил в общей сложности десять пакетиков сахара за каких-то пять часов, так что мой мозг сейчас очень напряжен. Не могу дождаться самолета, по крайней мере, тогда я смогу вздремнуть часок. — Сириус застонал. — А потом у меня будет кровать, ух, я бы убил за кровать прямо сейчас. Ремус хмыкнул. — Да, ну, я же говорил тебе, что ты не обязан оставаться со мной в аэропорту. — А я говорил, что хочу. Ремус вдруг посмотрел на него. — Сириус... Я видел твой посадочный талон. — О, и ты обвинял меня в том, что я рылся в твоих вещах. — Пробормотал он. — Ты сидишь в ряду Б. Почему ты не сел на самолет несколько часов назад? — О... — Сириус явно не ожидал такого вопроса и слегка напрягся. — Я просто... Я не знаю. Ты сказал, что путешествуешь один, и мне показалось нечестным просто бросить тебя, я думаю. — Полагаешь? — Я действительно не знаю, что ты хочешь от меня услышать? Я остался из-за тебя, Ремус. Я не хотел тебя бросать. — Значит... значит, не потому, что ты не хотел ехать во Францию? — Черт, — выругался Сириус, — почему я об этом не подумал? Это звучит менее стыдно. Ремус рассмеялся. — О, так теперь тебе стыдно? — Ну, я только что понял, как странно это звучит. Мы познакомились всего несколько часов назад. Ну... все еще прошло всего несколько часов, я думаю. — Да. Черт. А кажется, что гораздо больше. Сириус захихикал. — Время быстро летит, когда тебе весело... Ремус закатил глаза. — Я не это имел в виду. Не пойми меня неправильно, время безусловно прошло. Но это просто... как будто я знаю тебя дольше, чем сейчас. — Да. Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Может быть, это потому, что мы оба дружим с Лили и Джеймсом? Мне кажется, что наша встреча была немного запоздалой, не так ли? — Да, возможно. Ты прав. Я до сих пор не могу поверить, что этот случайный парень, которого я встретил в аэропорту, знает моего близкого друга. — Может быть, это судьба?— Сказал Сириус, поиграв бровями, что вызвало смех Ремуса. — Я не верю в судьбу. — Нет? Такой циник! — Если бы судьба была реальной, я бы не сидел на полу в аэропорту Хитроу в два часа ночи после того, как помог оказать медицинскую помощь твоей лодыжке. — Да... ну, то есть, если бы самолет не опаздывал, мы бы не разговаривали. Ремус пожал плечами. — Верно. И я думаю, что сломанная лодыжка, вероятно, была кармой. — За что? — За то, что заставил меня смотреть "Титаник" и есть острую пиццу. Сириус усмехнулся. — Да. Но молодой Леонардо Ди Каприо! — Я знал, что в том, что тебе понравился этот фильм, должен быть скрытый мотив! — Я все ещё поддерживаю сюжет. Даже если Кейт Уинслет могла бы спасти ему жизнь, просто подвинувшись и освободив ему место в той двери, но неважно, все в порядке. — О, это напомнило мне,— добавил Ремус, — ту книгу, которую я читал, "Возница", да, это военный роман, но, забавный факт, его публикация была отложена из-за положительного изображения гомосексуализма. Сириус рассмеялся. — Так это книга для геев? — Это книга для геев.