Где розы — там и тернии

      Отблеск золота и солнца отражались на идеально чистом толстом стекле, от которого пахло моющим средством. Ещё там было отражение хмурого лица человека, очень внимательно читающего все имена, выгравированные на медалях, кубках и прочих наградах. Казуха Каэдэхара всплывал и тут. На мертвом золоте, достоянии школы, гордости и почёта. Скарамучча тоже выигрывал, тоже был хорош, но ему «чего-то не хватало». Иногда и вовсе казалось, что к нему относятся с жалостью. Разве может не быть жаль сироту, которого так и не приняла ни одна семья? Он так талантлив, так красив, но нет родительского крыла, нет тех, кто похвалил бы за старания, кроме учителей. Но Скарамучча думал, что лучше так, чем жить с людьми, которые тебя не любят. Даже если они родные. Ничего это не меняет.       Найти свою мать он не пытался, но было бы неплохо посмотреть ей в глаза, усмехнуться и отречься от неё самому, когда она протянет свои руки на встречу чадо. Услышать хруст её пальцев, похоронить во времени и памяти, выслушивая поток нескончаемого бреда. В этом мире так много безответственных взрослых.       По весне всегда много соревнований, в которых многие хотят проявить себя, ради хорошей репутации и бонусов. Только у Скарамуччи не лучшая физическая подготовка. Он уделяет много времени своему телу, чтобы оно оставалось привлекательным, но этого недостаточно, чтобы забирать медали у спортсменов, горящих рвением зубами выгрызть очередную блестящую безделушку или сверкающую термо-клеевыми буквами ленту. Наблюдать за их попытками забавно, а в этот раз к ним присоединился сценарист Казуха. Он любезно позвал товарища посидеть на трибунах, на что не сразу получил согласие. Просто этот эстет не понимает «нет», чем уже раздражает Скарамуччу. На этом фоне у них были ссоры, но они не успевали придти к какому-то соглашению, потому что Каэдэхара по натуре неконфликтный и вежливый. Но не уступчивый. Своего «я знаю как лучше» он не прекращал.       Скарамучча вышел из коридора в фойе, устремился на задний двор через турникеты и хотел направится за пределы киношколы, чтобы отправится в город: там через час его ждал знакомый, согласившийся на дому сделать очередной прокол уха. Любитель пирсинга не в первый раз ходил к нему, потому в качестве и безопасности данной процедуры не сомневался. Для большей скрытности он пошёл через небольшой садок у спортивной площадки. Последние дни погода не шептала, но вот наконец из облаков выглянуло всеми долгожданное светило. Слепит теперь во все окна и припекает; благо, что актёр надел панаму. Проходя мимо широких дубов и цветущих яблонь, откуда-то сверху донеслось чьё-то почти неразличимое приветствие:       — Скарамучча, привет, — прозвучал знакомый голос, а после, когда источник звука не смогли обнаружить, смех. — Я тут, на дереве.       Беглец задрал голову, придерживая край панамы, и заметил в листве одного из дубов фигуру Казухи, отдыхающего на толстой ветви, свесив одну ногу вниз.       — Мне действительно стоит удивляться? — вымучено выдохнул он. — Ты там дрыхнуть что ли собрался?       — Вообще-то да, — Каэдэхара устроился поудобнее; голос звучал очень расслабленно. — Запах весенней листвы, что только-только вдохнуло новую жизнь после долгой спячки, не может не заманить такого любителя свежести, как я. У меня выдалась свободная минутка спрятаться от суеты — я ей воспользовался.       — Давно ноги себе не ломал, — буркнул Скарамучча и пожелал уже удалиться, чтобы не мешать будущей спящей красавице.       На самом деле он почувствовал раздирающую зависть: ему дозволено прятаться от забот и везде преуспевать, а Скарамучча, не покладая рук, трудится. «Да чтоб ему в трусы клещи залезли» — разозлился он. Разве не этот гений и молодец должен тренироваться и готовиться к будущей эстафете?       — А ты куда-то спешишь? — поинтересовался «древесный житель».        — Делать новый прокол.       Последовало протянутое «о-о».       — А покажешь потом?       — Покажу, если в следующий раз пригреешь и мне местечко на дереве, — согласился брюнет.       — Это можно устроить, — и вновь короткий смешок, как колокольчик в листве, — Надоела компания Чайльда?       «Ещё как» — захотелось ответить, но помешкали: сосед начал появляться все реже и реже, убегая на, предположительно, тайные свидания со своим загадочным бойфрендом. Это к лучшему, но в комнате стало как-то непривычно одиноко, пусто и холодно.       — С ним слишком скучно. Он не выдержал моей харизмы и находчивости, так что нашёл рыбку помельче, — прозвучало слишком пафосно и очевидно.       Казуха постучал по подбородку.       — Вы же два, живущих в одной комнате, гея. До сих пор не нашли ничего друг в друге?       Скарамучча кажется побледнел, представив себя с этой рыжей дылдой.       — Меня не привлекают тупицы, — отрезал он.       — А кто тебя привлекают?       — Молчуны, блять. Ты вроде спать собирался! — воскликнул он, чтобы его точно услышали.       Кажется, что Казухе не очень понравился этот ответ. Он опустил взгляд и начал крутить в руке прилетевший дубовый листик. Обычно в такие моменты он дрейфует по затворкам своих мыслей и актёр не тот, кто спешит его возвращать в реальный мир. Пусть и соблазн залезть на дерево был велик, он решил им не пользоваться.

***

      — Как говоришь называется?       — Хеликс.       — Можно поближе взглянуть? — вежливо просит и протягивает руку только после короткого кивка.       Казуха заправляет тёмную прядь за ухо и разглядывает смольное колечко в чуть покрасневшем ухе.       — Болит? Ничего если я дотронусь? — спрашивает Каэдэхара, но замечает, что на него даже не смотрят, прищуривают взгляд и растягивают губы в полосу.       Ответа он не дожидается, но легонько, почти невесомо, проводит подушечкой большого пальца по хрящу. Горячо.       — Что ты делаешь? — сердито процедил Скарамучча, очнувшись от мыслей и начиная покрываться краской.       — Прости. Я не хотел сделать тебе неприятно. Они просто так красиво на тебе смотрятся, будто всегда с тобою были. Ты как с обложки журнала.       — Хочешь и тебе сделаем?       Казуха отошёл, повёл плечом и посмотрел в сторону, будто прикидывая будет ли на нём смотреться пирсинг. Он ответил трудноразличимое «может когда-нибудь» и вернул свой рябиновый взгляд на едва изменившийся внешний вид друга. Скарамучча сам не понимал почему улыбка не может сойти с его уст. Рядом с ним он чувствовал себя актёром за кулисами.       — Когда ты сделал свой первый прокол? — поинтересовался сценарист, едва наклонив голову.       — В детском доме. Я самостоятельно сделал это. Иглой, — говорил так, будто гордился своим подвигом Скарамучча.       — Ох, — кольнули Казуху эти слова, — звучит не очень безопасно. Как ты только решаешься на подобное?       — Легко! Я похож на труса? Или на нерешительного человека?       — Нет, я не считаю тебя таковым. Наоборот, восхищаюсь тобой в некотором роде.       Актёр, сидящий до этого на развёрнутом спинкой стуле, встал и подошёл к Казухе, положив руку на край стола, на который опирался поясницей его друг. Оказавшись зажатым между Скарамуччей и столом, сценарист не чувствовал себя в ловушке или опасности, но сердце от чего-то начало биться быстрее.       — Только в «некотором»? — прозвучала наигранная обида от брюнета.       — Да. Потому что ты знаешь, что некоторые твои действия я не одобряю. Например ты лжёшь мне, другим и себе.       Скарамучча хмыкнул, а его пальцы вжались в деревянную поверхность.       — Я использую силу слова в зависимости от моих целей, — уверенно сообщил актёр.       Казуха расслабил плечи и с сочувствием посмотрел в лицо напротив.       — Скара, надеюсь, что в будущем ты будешь жить свободнее, — и, заметив настороженность собеседника, продолжил: — Я просто думаю, что, в большинстве своём, будь ты достаточно свободен, тебе бы не приходилось много лгать. Но я не знаю, через что тебе пришлось пройти, чтобы делать точные выводы. Попробуй хотя бы со мной избавиться от этой фальшивости.       — Ох, правда? — зарычал Скарамучча, но видя, как парень даже не шелохнулся, усмехнулся и с издёвкой посмотрел прямо в пламенные глаза.— Вот он я настоящий. Тебе не нравится? Не привык к такому отношению? Но ты ведь общаешься со мной и даже первым инициативу проявляешь. Вот что подозрительно, Каэдэхара. Не проси меня доверять тебе. Я сам решу, когда и кому мне доверять.       В конце концов, нет человека, которого мы бы знали вдоль и поперёк, как тропинку к дому. Нет человека, который был бы домом. Тебя задирают, если ты не покажешь клыки; с тобой поступят по-доброму, чтобы получить выгоду.       Сквозь щель облаков пробивается медово-золотой рассвет, похожий на расплавленную монету. Он помнит, как они лежали на траве, а тень от листвы укрывала от слепящих в глаза лучей. И никого нет рядом. Разве можно после такого ненавидеть? Но почему то Скарамучча чувствовал это. Подвох, склизкий ком в горле, одиночество и ожидание, что вот-вот от него ускользнёт нечто важное, дурманящее, как любимая песня, зовущая танцевать.       — Точно, прости. Я тороплюсь. Боюсь, что не хватит времени, не успею вновь, — признаётся Казуха, легонько отталкивая от себя актёра, и тот поддаётся, отстраняется.       И этот страх понятен, обоснован даже, но разве может Скарамучча перестроить себя ради этого? Он всё ещё сердится, его захлёстывает желание тоже быть в конце концов услышанным. «Ты ведь такой хороший, по словам других, друг! Так будь тем, кого представляют!».        — Мне… Забудь. Не забивай голову этим перед эстафетой. Ты же намерен победить.        — Надеюсь, увидеть тебя завтра, — улыбается вновь по-доброму Казуха.

***

      Скарамучча уселся высоко и теперь взирает, как стервятник, на бегающих, прыгающих, падающих студентов, готовых к соревнованию. Они нервно разминают мышцы, переглядываются, обсуждают тактику, советуются с тренерами в полосатых шортах. Так взволнованы и такие громкие, что хочется облить из шланга, как непослушных щенков.       Рядом никто садиться не хочет, да и самих людей не так много, как он думал. Друзья и бездельники сплошные, а остальные к экзаменам готовятся или репетируют постановки. Скарамучча с неохотой относил себя всё же к первой группе людей. Он, конечно, отписался в телефоне, что вот он здесь, усадил жопку на жёсткие сидения и готов болеть, как преданная фанатка, вереща «КА-ЗУ-ХА», но на деле ему бы для начала разглядеть своего маленького спортсмена. Ошибиться невозможно: снежная макушка и кроваво-красная прядь первое, что бросается в глаза.       А вот он и выходит вместе с русоволосым низким парнишей и другом повыше. Вся троица в форме киношколы: выглаженные чистые футболки, которые будут пропитаны потом и пылью к концу первого забега, шорты до колен, оголяющие ссадины на коленках Каэдэхары. И когда только успел?       Бегун осматривается, смотрит по сторонам, на трибуны и, только отыскав Скарамуччу, подпирающего ладонью подбородок, утихомиривается и возвращается к разговору со своими участниками команды.       Вскоре все команды заняли свои позиции на большом круглом поле, где и будут наворачивать круги атлеты, передавая друг другу эстафету. В прошлом году брюнет пропустил это зрелище, не посчитав его чем-то важным. Сейчас тоже важным оно не было, просто захотелось взглянуть, как проявит себя поэт. Не может же он всегда и везде побеждать. Это невозможно.       Игра началась со свистком тренера. Тем временем, на трибуны поднялась новая зрительница, решившая выбрать местечко рядом со своим знакомым. Длинноногая блондинка с вишнёвыми губами и тёмными веками, придающими ей стереотипной стервозности, была одной из тех самых старых «подружек» актёра. Правда, она даже не удосужилась хотя бы поздороваться, чем не сильно огорчила Скарамуччу. Начинать с ней диалог он и не думал, сосредоточившись на причине, по которой пришёл сюда.       — И который твой? — поинтересовалась дамочка, щёлкая зажигалкой и зажав губами сигарету.       — Мой…кто?       В его голосе уже сквозило враждебностью и язвительностью.       — Твой чемпион, — растянулись вишневые губы в насмешливую улыбку.       — Я тут, чтобы меня позже погладили по головке за активное участие в жизни киношколы. А ты, Синьора? Неужели никто больше хочет тебя брать на съемки рекламы духов или прочей палёной продукции?       — Раньше у тебя получалось получше, — она продолжила только после затяжки: — милая резиночка. Она для Каэдэхары?       Правое запястье Скарамуччи обвивала красная пружинистая резинка для волос. Он поспешил спрятать её поглубже за рукав джинсовки.       — Ты пришла ебать мне мозг или у тебя есть причины поинтереснее?       — Определённо ебать мозг. У тебя же по-другому никак. Заметила, что ты в последнее время начал общаться с тем, кого раньше называл… Ах, дай вспомнить… Вычурным маменьким сынком? Смазливым куском дерьма? Не моё дело, но попахивает лицемерием.       Скарамучча поморщил нос от табачного дыма. Он никогда не любил запах любимых сигарет Синьоры. Она ему их даже из вежливости не предлагала: за тот скупой на события год их общения выучила многие предпочтения новичка, будто ей он был небезразличен. Они дружили ради связей и популярности, подкидывали друг другу модельные агентства или свободную роль в рекламе молодёжных приложений. Детское фарфоровое личико очень ценилось в подобных кругах.       — Малыш, я вчера слышала вас в кабинете музыки. Жаль только, что вы уже о чём то повздорили и решили разойтись. Проблемы в отношениях или у вас всегда так?       — Тебя в детстве не долюбили или отчим насиловал? Чего ты доебалась, скажи мне. Нет у нас с Каэдэхарой ничего общего, — начал он вскипать.       Слова сами слетели с уст. За них вцепились, как оголодавшая волчица в тушку раненого оленя зимой.       — Рада это слышать. Тогда поможешь мне с маленькой проблемкой, — она не спрашивала, а утверждала. — Мне бы шумиху с нашим маленьким поэтом навести. Нужны любые видео, фото, голосовые сообщения, которые могут его опозорить. В идеале нужно, чтобы его ещё от занятий отстранили или что-то такое. Взамен подыщу тебе простой работёнки за которую щедро отплатят, так еще и сможешь познакомиться с влиятельными людьми. Они то тебя точно раскрутят.       Услышанное всё сильнее оседало неприятным комом ила в глубине души.       — С какого перепугу ты на него так обозлилась? — постарался выведать побольше информации Скарамучча.       Девушка выдохнула облачко дыма и, нахмурившись, взглянула на своего собеседника с недоверием.       — А это не так важно. Просто суёт нос не в свои дела и мешает моим друзьям выигрывать, отстраняя их от участия. Да, парни мухлюют местами, но разве их креативность не заслуживает вознаграждения?       Не понятным остаётся какая ей тут выгода. Скарамучча сжал пальцы в кулак и разжал, пытаясь сложить мозаику воедино. Его просят подставить Казуху, чтобы отомстить? Ради развлечения?       — Заняться больше нечем?       Синьора иронично ухмыльнулась, не поднимая в этот раз взгляда, печально высказалась:       — Жаль, что у нас не получается договорится. Тогда, раз вы такие славные друзья, сделаем проверку ваших отношений. Будет интересно взглянуть на его реакцию, когда его компашка расскажет о твоих прошлогодний словах. Я имею ввиду о всех твоих изречениях.       Скарамучча выхватил сигарету и потушил её в опасной близости с бедром блондинки, которая от неожиданности охнула и скривила лицо. В следующий момент он схватил шиворот блузки и подтянул к себе девушку.       — Твои убогие угрозы на меня не действуют. Делай, что хочешь, но я так просто не оставлю эту ситуацию. Думаю, твоему нынешнему ёбырю будет интересно узнать к кому на дополнительные занятия ты бегаешь, размалеванная шлюха.       Синьора вырвалась из хватки, её перекосило от гнева и возмущения. Её бывший друг прекрасно знал все больные точки.       — Ты ещё тупее, чем кажешься на первый взгляд! О чём я только думала?! И так было понятно, что ты просто вылизываешь ему задницу. Каэдэхара тобой пользуется, а ты только рад послушным щеночком бегать. Скажи Скара: зачем ему такое агрессивное уёбище, как ты?       Скарамучча резко поднялся со своего места и, позабыв о соревновании, спустился с трибунов, подальше от ненормальной ведьмы. В его сердце зародилась червивая тревога. Удаляясь, его оглушили радостные возгласы знакомых голосов. Команда Казухи заняла лидирующее место и прямо сейчас их объявили победителями.

***

      Экран загорался от очередного уведомления, но вскоре потухал, нетронутый своим хозяином. Солнце низко склонилось над горизонтом, никак не хотело опускаться ниже, выглядывая в окна через панельные дома. Лучи добрались до лежащего на кровати студента, читающего книгу, чтобы отвлечься от дурных мыслей. А мыслей было много и, как ни прискорбно, выбранное чтиво не могло избавить от них. Проблемы никуда не пропадали, с ними нужно столкнуться лицом к лицу, хочешь ты того или нет. Если так подумать, то всё это решаемо и не критично: увольнение и Каэдэхара, которого он не поздравил с победой и, в целом, последние дня два они никак не контактировали.       Увольнение происходило в связи с закрытием кафе и было вполне ожидаемым. С деньгами проблем не было ещё до поиска подработки, учитывая пенсии и роли в рекламах. О кошке заботиться тоже надобности не наблюдалось в связи с тем, что Казуха, как и обещал, нашёл ей передержку. Только вот временные хозяева влюбились в неугомонную малышку и оставили её себе, разрешая иногда навещать её. В кафе актёр устраивался по другой причине: доказать себе, что он может быть финансово самостоятельным без помощи государства и опекунов, чтобы ни одна живая душа не осмелилась жалеть его. Скарамучча вполне мог снимать двухкомнатную квартиру, если бы изъявил желание жить одному. Он точно так поступил, если бы в первые дни без Чайльда не понял, что не может заснуть в одиночестве. Непривычно. С самого детства на другом конце комнаты посапывал сосед. В редких случаях, когда ребёнка забирали приёмные родители на испытательный срок, во власти находилась целая комната. Но те времена несут за собой лишь неприятный осадок.       Что касается Каэдэхары, то тут даже и разбираться не нужно. Всё предельно просто! Ну правда! Скарамучча планировал ещё в вечер после эстафеты подойти к нему, но, видя его в компании друзей, почувствовал, как дрогнули колени, а лицо скосило от стыда. Что вызвало этот стыд, он так и не понял, но решил отыскать поскорее Чайльда, чтобы высказать свою просьбу.       — То есть ты хочешь, чтобы я, человек с которым он не общается, предостерег его не попадаться на уловки Розалин? Напомни, почему ты не можешь это сделать? — расставил по бокам руки рыжий.       Скарамучча отвёл взгляд.       — Он задаст лишние вопросы.       Чайльд со своей задачей справился. Однако он точно усомнился в том, как хорошо знает своего соседа, когда тот с порогу начал расспрашивать как всё прошло, поверил ли Казуха.       — Он сделал такое лицо типо: «хм, интересно», а потом спросил про тебя. Я ему ответил, что ты чувствуешь себя неважно. Он ещё спросил физически или морально. Пришлось сдержаться, чтобы не пошутить про обострение геморроя… В общем поговори с ним, ладно? По нему видно, что он чем-то обеспокоен.       «Ему уже всё рассказали?» — ударил по голове, как по барабану, страх. Пришлось сглотнуть неприятный ком, ничего отвечать не захотелось, и вот Скарамучча лежит на своей заправленной кровати, в руках популярная фантастика, а время всё тикает в ушах, будто старинные часы с маятником.       Поэт имеет свою голову на плечах, но почему гложет чувство тревоги? Черт! Мучительно.       С такими мыслями он всё же дотянулся до телефона и взглянул на тучу сообщений, большую часть которых были присланы всем и так понятно кем. "Такой навязчивый, что тошно, — цыкнул актёр, — нет у меня сил разбираться с этим".       Он не проглядел даже мельком, что ему там настрочили и лёг подремать. Разогнал пелену сна глухой стук в дверь...