I am your boy

" Пожалуйста ". Глубокий оранжевый оттенок заката сейчас пронизывается тонами фиолетового, голубовато-зеленая дымка красит облака, плывущие высоко над головами. Солнце вот-вот сядет. Если Дрим не уйдёт до этого времени, он лишится возможности видеть. Лишиться возможности найти путь к дому. Он чувствует на себе пристальный взгляд Джорджа, ведущего его глубже в лес, он наблюдает за ним, оценивает. Дрим делает паузу в своих размышлениях и улыбается. Последнее, чего он хочет - дать повод считать, что он не благодарен за то, что Джордж собирается ему дать, он не хотел бы злить или расстраивать его. Поэтому он просто улыбается, отчаянно борясь с желанием вздрогнуть, когда ему улыбаются в ответ, оголяя острые зубы и кривые клыки, и вдруг тянут в сторону ближайшей поляны. Ручей, который Дрим так долго мог слабо слышать на фоне, наконец предстаёт перед ними. Лишь несколько дюймов воды, неуклонно текущей вперёд, и человек задумывается, впадает ли он в реку, зарисованную на его карте. Он спотыкается о камни, поросшие мхом, на ослизлой влажной земле, рюкзак бьётся о спину с каждым шатким движением, и Джордж поддерживает его, смеясь. Он не спотыкается. Нет, Джордж скользит, элегантный, совершенный, по неустойчивой почве, и Дрим не может побороть смущение от того, каким неполноценным, каким человечным он выглядит рядом с этим чарующим существом. Тот отходит на пару футов, принимая начальную позицию - ноги на ширине плеч, те в свою очередь расправлены гордо, и жестом указывает человеку повторять за ним. Танец жизни. Дрим надеется, что сможет для начала хотя-бы просто устоять на ногах. " По традиции мы должны преподнести друг другу подарки", - говорит Джордж задумчиво, пока Дрим осторожно повторяет его стойку, " Но, наверное, это не так важно, в любом случае, обстановка не самая традиционная". Дрим улавливает разочарование, спрятанное за шуточным оправданием, нотки грусти несбывшихся ожиданий. Колеблется. Взгляд падает на цветущее дерево кизила, раскинувшегося в футе над их головами. Чужая тоска переполняет. Поэтому Дрим выбирает цветок, что готов был вот-вот упасть самостоятельно, срывает его с усыпанной бутонами ветки, прежде чем ласковым движением заправить его Джорджу за ушко. В ту же секунду, что растение вплетается в волосы, оно словно оживает заново, теряя свой увядший вид. Ярко-розовый оттенок прицветников, ложных лепестков, что окружают крохотные жёлтые цветочки, сочетается идеально с румянцем, расцветающим на щеках Джорджа, и с приглушённым розоватым цветом его губ. Дрим прочищает горло и кивком указывает на своё подношение. " Подарок", поясняет он нервно, напуганно, " Для танца". " У тебя всегда есть козырь в рукаве", улыбается ему Джордж, тепло и нежно, повторяя жест и украшая теперь уже волосы Дрима лесным цветением, " Мне это нравится ". В его голосе больше нет грусти, и где-то на грани сознания Дрим думает, могло ли это быть чем-то, вроде теста, хитрости, проверки? Пока Джордж вплетает стебельки в его волосы, продолжая пылать румянцем так божественно красиво, Дрим старается не думать, как много он готов сделать ради этой улыбки. Наконец, существо делает шаг назад, тянется, сцепляя вместе их ладони. " Все уже ждут", клыкастая улыбка возвращается на его лицо, " Думаю, нам пора начинать ". ... Все? Дрим чувствует холодок чужого внимательного взгляда, бегущий по позвоночнику, но когда он оборачивается на непроглядно густую листву, из которой исходит это ощущение, Джордж легонько хватает его подбородок, возвращая взгляд человека себе. " Не смотри, ты их спугнешь ", ругается он, " Они довольно стеснительные. Но ты всё равно увидишь их совсем скоро, я обещаю ". Более человеческая мягкая ухмылка вновь появляется, когда Джордж отпускает чужое лицо, повторно берясь за руки. Его голова склоняется слегка в поклоне, и Дрим копирует движение осторожно, чувствуя, как лепестки за его ухом шелестят, обласканные бризом. Танец начинается. Дрим внимательно следит за каждым плавным движением, повторяет их по мере своих возможностей, стараясь не отвлекаться на покалывание электричества, словно исходящего с кончиков пальцев Джорджа, и на лёгкую сверкающую дымку, что оседает в воздухе, подобно невесомым каплям росы. Шаг навстречу - до полного соприкосновения тел, прежде чем отступить вновь и повторить последовательность движений, и так, пока Джордж не поднимает руку. Дрим чувствует, как его кружат в элегантном манёвре, а после притягивают обратно в изначальную позицию, запуская новый цикл. С каждым шагом лес словно становится громче: птицы и цикады вопят, лягушки и жабы квакают в унисон, пока всё это не превращается в единую бесконечную какофонию звуков, в хор рёва и скрежета, оглушающего, когда Джордж кружит его вновь, и он, он— Он отпускает. Дрим задыхается, пока мир вокруг начинает таять. Узоры на коре кизила, кажется, ползут и дрейфуют, его ветви вдыхают и выдыхают в такт массивному светящемуся стволу соседнего хвойного дерева, баньян вокруг него расширяется и скользит в ритм шуму леса. Цветки кизила медленно меняют окрас, перетекая оттенком из розового в неправдоподобно яркий небесно-голубой с каждым вдохом ветвей, возвращаясь к привычному цвету на выдохах, их ложные лепестки раскрываются и закрываются в такт ударов барабанов—барабанов— О Боже. Он слышит барабаны. Цветки подмигивают ему. Лес живой. Внезапно, его свободную руку ловят, кожистая структура привлекает внимание, и он смотрит на нечто, глаза расширяются при виде чешуйчатого рельефа, выпуклостей и бугорков, тёмного, почти чёрного, мшистого окраса, когтей... Поднимает взгляд на своего нового партнёра. Аллигатор рычит на него, звук, похожий больше на шипение, моргает пожелтевшими глазами, и Дрим кричит, пока его кружат снова, передавая в руки— Джорджа. Тот смеётся, неподдельный восторг красит черты его юношеского лица. " Ты видишь их? ", ликование пропитывает слова, " Должно быть, ты им действительно нравишься! " Новый поворот, и пока Джордж ускользает из его рук, Дрим замечает, что его лицо выглядит иначе. Его зубы ровные, глаза не кажутся больше змеиными. Зрачки раскрыты широко. По-человечески. Дрим всё ещё кружится, когда внезапно рука давит на его портфель, толкает, заставляя потерять равновесие. Он соскальзывает, падая к ручью, уже готовится к боли, к боли и хрусту сломанных костей, когда он преодолеет жалкие дюймы воды, сталкиваясь с гладкими камнями и сломанными ветками. Водяная гладь ломается. Его кости - нет. Шок от леденящего холода воды заставляет распахнуть глаза. Сквозь мутную пелену, застилающую зрение, Дрим может различить только беспорядочные завихрения мангровых корней, заросли ленточной травы и растущие дальше вдоль речного дна ловушки и зелёные побеги плотоядного растения пузырчатки. Пока тёмная масса проплывает в паре футов перед ним, он задаётся вопросом, мог ли Джордж просто оставить его на волю судьбы, пустить плыть по течению с партнёром - аллигатором, или, может, он уже умер или умирает прямо сейчас, а всё происходящее - яркая галлюцинация затухающего мозга? Лёгкие горят. Тёмная масса подбирается ближе, теперь Дрим может различить в ней черты рептилии. Он мечтает, чтобы Джордж убил его раньше. Что-то грубо вытягивает его из воды и Дрим вздыхает судорожно, отплевываясь от жгучей влаги в лёгких, и слепо спотыкается в темноте леса, когда кто-то оставляет осторожный поцелуй на костяшках его пальцев. Темнота леса. Боже. Как долго они уже танцуют? Глаза медленно привыкают к мраку, и он может различить сверкающую кожу Джорджа, когда тот встряхивает головой, выбивая цветок из плена кудряшек, смеётся и улыбается ему так невыносимо ласково, готовясь к новому вращению. Желудок Дрима сжимается от страха. " Нет ", он умоляет, задыхаясь от речной воды, головокружительного непонимания и тающего леса вокруг, это всё слишком много для его хрупкого разума, " Нет, нет, нет—! " Его кружат снова. Копытца фавна легонько царапают ладони, карие глазки существа так сильно напоминают ему человеческий взгляд Джорджа на всём протяжении танца. И снова, желудок кружится вместе с ним, всё быстрее и быстрее. Пока— Шелковистые лапы огромного кошачьего впиваются в кожу ладоней. Её острый взгляд прожигает, и Дрим вскрикивает в испуге, когда она внезапно давит ему на грудь, острые когти прорезаются сквозь тонкую мокрую ткань его футболки без какого-либо сопротивления. Он бежит. Подворачивает лодыжку на лиственном ковре. Поскальзывается. Падает. Барабаны замолкают. Он медленно приходит в себя, сплевывая грязь и листья, отдающий гнилью вкус земли вызывает тошноту. Рвота освобождает наконец от проглоченной в реке воды. Он дышит тяжело, глотая воздух судорожными вздохами, оглядываясь по сторонам в отчаянных попытках понять— Кто? Что? Когда? Где? Его рюкзак лежит рядом, абсолютно сухой, по сравнению с его собственной промокшей одеждой. Он не может вспомнить собственное имя. Полуденное солнце освещает путь. Он у самой кромки леса. Может видеть хижину отсюда, и шатко двигается вперёд, шипя от острой режущей боли, пульсирующей в груди. Каждая мышца тела болит. За его спиной лес продолжает петь, умоляя вернуться. Игнорируя ноющую боль в лодыжке, он решительно ковыляет прочь от этого зова, вниз по заросшему травой холму в сторону хижины. Кто-то наблюдает за ним сквозь окна. Дверь распахивается, позволяя ему ввалиться внутрь под крики и ругань, пропитанные злостью, страхом, пока этот кто-то изо всех сил старается удержать его в вертикальном положении и довести измотанную тяжесть тела до дивана. Он с трудом может слышать чужие слова. Может, он всё ещё в реке? Реальность возвращается внезапно, вместе с тем, как резкая химическая боль растекается вдоль груди, обжигая агрессивно. Вскакивая с криком, парень только сейчас осознаёт, что в какой-то момент этот кто-то успел разрезать его футболку, достать аптечку первой помощи и начать наносить антисептик на рваные раны. " Прекрати дёргаться, чувак! Дрим, ты слушаешь меня вообще?! " Его имя Дрим. Этот кто-то — Сапнап. О боги. Как он мог забыть? Дрим наконец обращает на него свой взгляд, подчиняясь и замирая под жгучим шипением препаратов. " На тебя реально напал грёбанный медведь?! " "Аллигатор", бормочет Дрим, усердно удерживая себя в сознании, " Нет, подожди.... Горный лев". Он колеблется, дрожа от ощущения сырости. " Оба ". " В каком блять смысле оба?! " Голос Сапнапа вновь звучит будто бы в отдалении, когда он размазывает что-то, вроде мази по бороздам от когтей, " Мы слишком далеко на севере для горных львов, чел, это невозмож—" " Я видел их... " " Они очень даже реальны для твоего разума ". Слова Джорджа поют в разуме глухим эхо, и Дрим вздрагивает. Сап изучает длинные отметины на груди друга, склеивая рваные края специальными стягивающими пластырями. Дрим знает, что тот думает о статье про крупных кошачьих, которую они выпустили около года назад, в ней они описывали различные следы когтей, которые животные оставляли на деревьях лазая, во время охоты, бродя, толкая... " Как скажешь, Дрим", бубнит Сапнап, и парень знает, что это самое близкое к "я верю тебе", что он услышит, его история и правда звучит, как бред сумасшедшего, " Но ты уверен, что ты не, ну, наелся каких нибудь.... Я не знаю.... Грибов или ещё чего? " " На кой черт я стал бы—" " Я просто спросил, чел", Сап поднимает руки в защищающемся жесте, " Просто ты потеешь как проклятый и твои глаза... Они выглядят странно, ок". Со вздохом он возвращается к стягиванию царапин. " Они выглядят довольно мерзко, тебе придётся следить, чтобы всё это не загноилось нафиг, но в общем и целом, тебе дико повезло, что они не слишком глубокие", подводит он итог, " Мы далеко от города, и в ином случае пришлось бы полагаться на мои краааайне скудные знания о сшивании ран". Мысль о Сапе с иглой и медицинскими нитками в руках заставляет Дрима скорчиться, над чем его друг тут же смеётся. " Ага, я такого же мнения ", он качает головой, поднимаясь, " Понятия не имею, каким хреном ты смог найти проблемы на свою задницу за такой короткий промежуток времени ". Дрим замирает от этих слов. Разве он не пропал ещё вчера? Они ведь танцевали так долго... " Что ты имеешь в виду? " " Ты ушёл пару часов назад", отвечают из кухни, " Солнце только начинает садиться. Надеюсь, ты хоть фоток крутых сделал". Дрим смотрит в окно за головой друга: на деревья, что всё ещё зовут его, на знакомый рыжий оттенок утекающего за них солнца и морщится, когда Сапнап прикладывает пакет замороженного горошка к его лодыжке. " Сап", зовет он слабым шёпотом, " Связь всё ещё сбоит? " " Что? Ах, это", он усмехается, закрепляя импровизированный компресс, " Естественно, о чем же ещё тебе сейчас думать. Да, это как раз начинается примерно в это время. Я покажу тебе, сам убедишься. Серьёзно, она словно иссущается чём-то ". Нечто лёгкое и бледное, похожее на пучок лунного света, поблёскивает за окном у самой кромки леса. Дрим наконец поддаётся усталости, " Я тебе верю", и засыпает с улыбкой.