I am your boy

Когда Дрим просыпается на диване следующим утром, спасибо Сапнапу, забинтованный и переодетый, мир вокруг него ощущается, как сироп. Воздух, тяжёлый и густой, сопротивляется попыткам принять сидячее положение, каждое движение требует усилий, замедленное медовой вязкостью. Думать тоже выходит с трудом. Он хромает в сторону ванной, хотя идея почистить зубы почти недосягаема, несмотря на очевидный мерзкий привкус во рту. Его мысли плавают в своём собственном сахарном сиропе, пока Дрим гипнотизирует взглядом зубную щётку, её лаймово-зеленые вставки. Только через минуту болезненных попыток думать, просто включи голову, мать твою, это не так сложно, что-то в мозгу щёлкает, и парень наконец выдавливает пасту на подпорченные временем щетинки. Проталкивая щётку через клейкий воздух, он случайно поднимает взгляд на зеркало над раковиной. Щетка падаёт из рук, ударяясь звонко о керамику, и он взвизгивает в смеси удивления и боли, отскакивая. Движение стягивает пластыри, покрывающие раны на его груди, словно клей, соединяющий кусочки его любимой кофейной чашки, или скотч, обмотанный вокруг душки любимых очков для чтения Сапнапа. Спотыкаясь на и без того ноющей лодыжке, Дрим и сам сейчас чувствует себя чьей-то любимой вещью, потому что из отражения на него смотрит пара глаз: один привычный оливково-зелёный, второй - змеиный. Его глаза "...твои глаза... Они выглядят странно, ок". Под эхо обеспокоенного голоса Сапнапа он наклоняется ближе, рассматривая. Зрачок непостоянен, словно морские приливы и отливы, он меняется, растягиваясь из привычного круглово в тонкий хищнический, иногда кажется человеческим, а затем словно принадлежащим кому-то вроде— Джорджа. Дрим смаргивает навождение. Трясёт головой. Реальность приходит в нормальное состояние. Два зелёных глаза смотрят из зеркала. С тяжёлым вздохом парень возвращается к изначальному плану, чистит зубы медлительными, тяжёлыми, вязнущими в липкости окружения движениями. Не меньших усилий требует отмыть корку сухой грязи на коже, пройтись мыльной пеной по конечностям, избегая бинтов и открытых царапин. Он залипает немного на пятна синяков, что словно пульсируют, похожие то на фиолетовые облака, то на голубые лагуны, зелёные наросты мха, чёрные кусочки пустоты... Умывается холодной водой. Реальность вновь восстанавливается. Дрим плетётся обратно к дивану. Спит ещё почти 24 часа. Его телу это необходимо. Ещё больше это необходимо его рассудку. Пробуждение начинается с Сапнапа, трясущего банкой спортивного напитка у него перед лицом, Дрим принимает её слабыми руками вместе с парой таблеток обезболивающего. Туманное липкое чувство пропало. Парень даже немного скучает по нему теперь, когда он вновь в сознании, и Сап начинает умолять рассказать полную историю. Он сомневается, что Сапнап сможет поверить в его рассказ, о чем и заявляет открыто. Последний раздумывает несколько секунд, прежде чем пропасть, как Дрим догадывается по направлению звука шагов, в кабинете, чтобы вернуться уже с камерой в руках. " Думаю, я смогу", мямлит Сап, поворачивая предмет так, чтобы собеседник видел изображения на дисплее, " Дрим.... Что это? " Первая мысль - оскорбиться. Вообще то, он очень горд теми фото колибри и более ранними кадрами различных насекомых, которые сделал в тот день. Но затем он смотрит. Полноценно вглядывается, пока Сап медленно пролистывает смазанные фото листьев, размытый фокус абсолютно не свойственен скиллу Дрима. Фото запечатляет фавна. Волшебное создание вытягивает мохнатую шею, чтобы попить из ручья с жалкими дюймами воды, того самого ручья, у которого парень стоял, когда— ".... Копытца фавна легонько царапают ладони, карие глазки существа так сильно напоминают ему человеческий взгляд... " Фавн бесстрашно смотрит в объектив, осведомлённый о присутствии фотографа, но слишком занятый питьём. Камера пикает, когда Сапнап нажимает кнопку. Теперь Дрим смотрит на собственную спину. На нём нет рюкзака. Он стоит по пояс в воде реки, знакомой, но выглядящей в то же время абсолютно иначе. "... Он может различить только беспорядочные завихрения мангровых корней... " Там, где он помнит кристально чистую воду, на фото мутное течение имеет светло-коричневый оттенок. Несмотря на грязевую взвесь, Дрим не сомневается, что нашёл бы заросли ленточной травы и зелёные побеги пузырчатки на дне. Пик. Следующее фото снова с ним. Всё ещё повёрнут к камере спиной, но кадр приближен, и прямо перед ним тёмное мшистое тело аллигатора, нос существа зависает на поверхностью воды, пока животное изучает с осторожностью. " ... Аллигатор рычит на него, звук, похожий больше на шипение, моргает пожелтевшими глазами, и он кричит... " Пик. Последнее фото обличает фотографа. Верхняя часть лица Джорджа попадает в кадр, кожа блестит в свете вспышки, он заглядывает через плечо на огромное мускулистое создание, лениво отдыхающее в тени на ветках. Горный лев смотрит с прищуром на них с экрана. Грудь Дрима горит. "...Шелковистые лапы огромного кошачьего впиваются в кожу ладоней. Её острый взгляд прожигает, и он вскрикивает в испуге, когда она внезапно давит ему на грудь... " Дрим берёт камеру в дрожащие руки, пролистывает вновь каждое изображение, поймавшее в себя фигуры животных и его собственного человеческого тела. Каждое покрыто туманной дымкой, словно сделанной из света. " Дрим, эти фото", Сап указывает на текст в углу дисплея, " Они все были сделаны уже после твоего возвращения. В 4 часа утра двумя днями позже. Дрим, что ты видел? Что с тобой произошло? " Он рассказывает. Рассказывает, как животные стояли на задних лапах и танцевали с ним, как он падал в ручей, оказавшийся вдруг рекой, рассказывает, как деревья дышали, наблюдая. Сапнап просто слушает. Слушает бессвязный бред друга, что очевидно сошёл с ума. Сапа это устраивает. " А что насчёт него? ", спрашивает он наконец, " Кто он? " Парень указывает на фото с половинкой лица. " Джордж ", Дрим шепчет, " Он... Не такой, как мы ". " В каком смысле? " " Я не думаю, что он человек. Разве что был им раньше ". " Ага", Сапнап указывает на дисплей снова, тыкая в изображение глаза, подсвеченного вспышкой, " Я рассматривал такой вариант ". В карем омуте покоится узкий змеиный зрачок. " А он.... Он опасен? " Парень запинается в попытках подобрать подходящее слово. " Очень ", впрочем, несмотря на уверенность своего ответа, Дрим колеблется, " Но, типо, не всегда. Иногда он будто сам не свой. Нечто большее... ", парень замолкает в сомнении вновь, " Первобытное. Анималистичное. Но он хороший. Он хочет быть хорошим—" Слышится вздох. " Дрим, нет–" " Что? " " Ты серьёзно влюбляешься в персонажа словно из книжки ", Сап нервно смеётся, потирая макушку, " И это грёбанная «Там, где живут чудовища*» ". " Чт–Нет, вовсе нет! " Дрим отрицательно мотает головой и тут же жалеет об этом, когда в ушах начинает звенеть, " Я знаю его всего– " Строчка с датой и временем издевательски светится на экране. " Два дня, видимо", сглатывает, " Но всё равно, ты меня недооцениваешь ". Он говорит это. Он говорит это, но не может оторваться от глаз Джорджа, от его бездонного взгляда, его кожи из лунного света. От знакомого оттенка розового в цветке, заправленом за его ушко... Сапнап закономерно в ярости, когда на следующий день он находит Дрима, собирающего рюкзак в кабинете. Дрим всё равно пререкается. " У нас ещё целый месяц ", заявляет тот, пакуя камеру, " Целый месяц на работу, так что я–" " Не просто ходячая угроза заражения крови, но и хромой калека с вывихнутой лодыжкой. Идиот, вот ты кто. " Дрим намерен поспорить и с этим тоже и даже открывает рот, чтобы начать, но Сапнап его опережает, его лицо красное от злости. " Нет, НЕТ! " Сап обводит друга дерганным жестом, " Посмотри на себя! А если горный лев появится снова или медведь, или–" " Сфотографирую их", отвечает Дрим, ухмыляясь раздражённым воплям, " Что-то типо моя работа ". Ответ Дрима только усиливает ярость. " А что насчет него? Этой штуки? " " Джордж", произнести имя требует усилий, " Выходит только когда солнце начинает садиться. Сейчас рассвет. У меня полно времени ". Он надеется, что ошибается в этом. Надеется, что ошибается, потому как ужасно скучает по сахарной вязкости, заполняющей воздух в присутствии таинственного лесного мальчика. Так он ничего не добьётся. Нужна тяжёлая артиллерия. " Помнишь ту статью от National Geographic? Про то как выдры могут убить аллигатора? " Сап просто обожает эту статью, " Ты болтал о ней неделями, говоря как хочешь написать что-то о–" " Их сожительстве. " " Да! " Он поймал его на крючок, " Здесь должны водиться выдры, а на тему аллигаторов мы теперь знаем наверняка, так что я мог бы сделать тебе фото и–" Сапнап сдаётся. Вскидывает руки, признавая поражение. " Ладно! " Ворчит он, плюхаясь во вращающееся кресло у рабочего стола, и намеренно агрессивно открывает ноутбук, " Иди и сдохни там от чьих нибудь когтей, я не собираюсь забинтовывать тебя ещё раз, помяни моё слово ". Дрим сдерживает обещание и действительно уделяет время работе, хромает вдоль берега реки, фотографируя поблескивающих влагой черных рептилий с безопасного расстояния. Ни один из них не имеет зеленоватого отблеска, как тот, с фотографий Джорджа, тот, из мутных размытых воспоминаний. Он снимает и молодых выдр, что играют неподалёку, выныривая из воды. Грациозные, они скользят мимо друг друга со свирепым фырканьем. Подтверждение того, что выдры и аллигаторы в принципе водятся в одной местности уже достаточно многообещающее, чтобы можно было использовать это, как повод вернуться снова. Работа идёт полным ходом, Дрим лишь делает маленькую остановочку, чтобы попить. " Лес говорил, что ты вернёшься–" И давится, отплевываясь и кашляя. Джордж смеётся с веток над его головой, соскальзывает на землю, не уступая в грации и плавности движений выдрам, так изящно и легко, словно его тело не весит ничего. " Лес говорил, что ты вернёшься, но я ему не верил... " Он приближается, пробегаясь пальцами по груди Дрима, там, где кожу стягивают бинты, и парень льнет к прикосновению, словно одержимый. " Не после того, что произошло. Я не хотел, чтобы они поранили тебя ", он вздыхает тихо, " Это ошибка, которую я не повторю". " Почему–" голос человека предательски дрожит, " Почему я должен верить, что ты не навредишь мне снова? " Джордж смотрит на него. Карие глаза. Округлённые зрачки. Человеческие. " Потому что ты заставляешь меня хотеть быть человеком ". Уголки его губ приподнимаются в улыбке. Без острых углов и клыков. Мягкой, нежной. Человеческой. " И я могу попытаться быть человеком ", продолжает он, ластясь, ощущение вязкости сгущается вокруг, плывёт волнами, когда он легонько трётся кончиком своего носа о чужой, " В конце концов, я и есть человек. Иногда ". Слова отдаются эхо. " –ты заставляешь меня хотеть быть человеком ". Губы Джорджа накрывают его собственные, и лес плавится вновь, пока Дрим вдыхает жадно чужие рваные выдохи, вдыхает сироп, вдыхает липкий засахаренный воздух, проталкиваясь сквозь него, пытаясь притянуться ближе, такой податливый, когда Джордж прикусывает его губу и виновато зализывает несуществующие ранки, которые оставляет. Слова отдаются эхо. "–я могу попытаться быть человеком". Льнет, сплетая языки, дрожащие руки вцепляются в старую футболку, пальцы оглаживают кожу из лунного сияния сквозь дыры в ткани, и он придерживает Джорджа за тонкую талию, когда тот вздрагивает. Слова отдаются эхо. "–я и есть человек". Джордж сладкий на вкус, словно медовые соты из дикого улья, но так же землистый, как свежий кленовый сироп, есть ещё третий привкус, что-то, что Дрим не способен распознать, но отчаянно пытается, целуя глубже, сильнее, с ещё большей тёмной жадностью, смакуя каждый скулящий вздох, слетающий с губ под натиском поцелуев, нежности, укусов... Слова отдаются эхо. " Иногда ". Он отстраняется, вырывая себя из липкой ловушки сладкого воздуха, что ощущается как смола, говорить тяжело, словно и мысли тоже стали сахарно густыми. " Ты должен мне всё объяснить ".