I am your boy

" Это вышло случайно ". Двое сидят рядом в тени знакомого дерева кизила, чьи ветви, украшенные пёстрыми пятнами зелёного и розового, раскидываются лиственным зонтиком над их головами. Дрим припадает спиной к стволу, позволяя тому взять на себя тяжесть его забитых мышц, Джордж же сидит напротив, скрестив ноги и подбирая бесцельно опавшие цветки. Каждый из них расцветает в его ладонях, словно и не погибал никогда. Вдалеке журчит ручей, заполняя звоном тишину раздумий, давая Джорджу время собраться с мыслями и подобрать правильные слова. Он пытается снова. Дрим терпеливо слушает. " Мне было двадцать четыре ", саркастичный смешок слетает с его губ, " Вообще то, мне всё ещё двадцать четыре, время для нас течёт иначе ". Ища подтверждение словам, Дрим вспоминает тайм коды в углу фотографий, темноту ночи в плавящемся лесу, медленно ползущее за горизонт закатное солнце, которое он видел, пока Сапнап бинтовал его раны. " Но ты ведь это уже и сам понял ", замечает Джордж, " Конечно понял, ты ведь сообразительный ". И прежде чем продолжить, одаряет ласковой улыбкой. " Мне было двадцать четыре и у меня была куча друзей. Правда не сказал бы, что мы были прям очень близки. Я редко с ними тусовался", он снова тихонько смеётся, " Был кем-то вроде экстравертного интроверта ". Следующий за этим глухой и полный скорби вздох слишком не похож на дурашливый смех и непредсказуемую бурю ярких эмоций, к которым Дрим уже успел привыкнуть. Этот звук, одинокий, печальный, ядом втекает в кости, поселяя в них мертвецкий холод. Дрим рассеянно сжимает чужое плечо, движение натягивает раны на груди, и жаркая боль вытесняет леденящее чувство. Он ждёт терпеливо продолжения, вслушиваясь в медовую сладость голоса. " В любом случае, мы подумали, было бы неплохо снять хижину на выходные. Знаешь, просто маленькой компанией. Кажется, включая меня, нас было пятеро. Если мне не изменяет память ". Пятеро? В их с Сапом домике четыре спальни, но если считать кабинет— " Да-да, эта та же хижина, прекрати думать так громко ", Джордж откровенно потешается, и Дрим, пойманный с поличным, потирает шею, неловко краснея, " Мы взяли её на неделю. На второй день кто-то предложил смотаться в город неподалёку, забронировать комнатку, обойти местные бары... Я отказался ". Теперь он хмурится, и сквозь вялый поток мыслей, Дрим думает, если поцеловать Джорджа прямо сейчас, он прекратит выглядеть так грустно? " Один из новеньких в компании", челюсть парня крепко сжата, " Он тоже остался. Предложил выпить вместе и исследовать лес вокруг. Этот лес. Мой лес ". На пару мгновений Джордж затихает, всматриваясь в листву, словно что-то в ней отвлекло его от рассказа, и его кожа расцветает этим завораживающим, соблазнительным оттенком розового вновь. " Он был ", запинается, " Интересным. Поэтому я согласился ". Дрим напоминает себе, что глупо ревновать к тому, кого не только никогда не видел, но кто очевидно давно уже в прошлом. Глупо, да. Но ему всё равно не нравится идея, что кто-то другой может быть причиной румянца на щёчках Джорджа, причиной его застенчивости или похоти. Он сплетает их пальцы подобно корням мангровых деревьев, смущённый взгляд, полученный в ответ, стоит каждой секунды ревности. Дрим хочет знать, на сколько далеко уходит вниз по груди этот румянец под воротом футболки... " В хижине было что-то вроде...декоративного дисплея ", Джордж прикусывает губу, раздумывая, " И в качестве одного из экспонатов был нож ". Дрим знает, о чем тот говорит. Пустое металлическое крепление над камином, содержимое давно утеряно. Не может сдержать мелкую дрожь. " Он сказал, что это был нож боло*, мне это показалось таким глупым ", Джордж закатывает глаза, " Мы не сходили с тропы, не было смысла брать его с собой, никаких кустов или ещё чего. А ещё он постоянно издевался. Над тем, как я боялся, боялся каждого чертового звука ". Внезапно, его злость рассеивается, взгляд смягчается, пока он теребит цветок в руках. Меланхоличные нотки возвращаются в голос. " Я должен был быть осторожнее ", шепчет так тихо, что Дрим с трудом слышит его сквозь сладкую густоту воздуха, " Я хотел впечатлить его, доказать, что ничего не боюсь, но я... Я должен был быть осторожнее ". Цветок растерзан в нервно дрожащих руках, Дрим так жаждет успокоить, но его прекрасный мальчик слишком пугает, и он просто не знает, что делать. Так что он слушает. Слушает о том, как Джордж нашёл старую сброшенную шкуру питона, и как он искренне верил, что это будет смешно, когда держал один её конец в руках, а второй перекидывал парню через плечо, чтобы доказать, какой он смелый, что он ничуть не боится этого дремучего тёмного леса. " Думаю, втайне он был напуган даже больше, чем я, он так резко развернулся с этим ножом в руке и... " Джордж прерывает себя смехом, но тот звучит водянисто, фальшиво, пока он касается фиолетового шрама, украшающего его нежную сверкающую кожу, толстая линия, обвивающая агрессивно переднюю часть шеи прямо над ключицами, оттенок так идеально сочетается с цветением дикой растительности на опушке, где они танцевали. Дрим не может сдержать любопытства. " Если это была случайность, тогда почему–" Свирепый острый взгляд заставляет его замолкнуть с мыслью, что лучше было бы не говорить вовсе, коричневые глазки топят в радужке узкий зрачок, страх сжимает человеческое сердце так же сильно, как Джордж его руки в собственных, грубо, до синяков, пока он шипит, плюется ядом слов– " Это была случайность, он замер, как только понял, он еле задел меня ", слова Джорджа - низкий парализующий рык, " Не повредил артерии, не повредил трахею, просто крохотный порез, и он замер, но он увидел кровь и запаниковал– " Дрим думает, что ему тоже самое время паниковать сейчас, когда Джордж приближается, продолжая удерживать руки между их телами. " Он запаниковал, и вместо того, чтобы помочь, он захотел спасти себя и блять надавил– " Хватка Джорджа становится сильнее, болезненнее, Дрим чувствует, как суставы смещаются под давлением и морщится, пока Джордж придвигается всё ближе и ближе, руки по прежнему в хватке, словно в кольцах голодного питона, его рычащие слова становятся всё неразборчивее с тем, как челюсть деформируется, чтобы вместить в себя острые зубы и кривые клыки– " Он надавил, и он разрезал всё– " Крики животных становятся громче, оглушающее эхо разносится со всех сторон, эхо их испуганного воя, и тени, тени огромных животных, чуждых этому месту, мелькают за спиной Джорджа. Орангутанг материализуется на одном из деревьев контрастным грязно-рыжим пятном и смотрит на них опечаленно. Первая догадка - галлюцинации, да, это всё должно быть просто галлюцинации, но Дрим вспоминает острые когти горного льва, отдалённое звучание чужих слов– " Они реальны для разума ". У него нет галлюцинаций. Это всё делает Джордж. Сквозь панику он наконец выдавливает из себя слова, задушенный напуганный писк тихого– " Джордж–" Тот моргает удивлённо. Заглядывает за плечо. Смотрит на их сцепленные руки, зажатые в клетке между телами. Он выпускает чужие ладони так дергано резко, словно прикосновения обжигают его, Дрим откидывается с облегчением на ствол дерева, чувствуя тепло, возвращающееся в пальцы с током крови, пока Джордж смаргивает слёзы. Его челюсть медленно принимает нормальный вид, теряя лишние клыки, зрачки глаз расширяются, вновь делая взгляд по-человечески мягким. Крики животных затихли, погружая лес в тишину. Тени растворились. Орангутанга на дереве в принципе никогда не существовало. " Мне так жаль ", Джордж всхлипывает, сжимая пряди волос до побелевших костяшек. Он садится обратно на землю, но теперь в отдалении, " Я потерял контроль, они не были настоящими, мне так жаль ". Дрим думает об осязаемой густоте теней. Думает об орангутанге. Думает о рваных бороздах на груди, что горят от соли пота и от натяжения, и будто бы от чего-то еще– " Как посмотреть... " Джордж отодвигается ещё немного. Дрим душит внутреннее желание близости, фокусируется на ноющих костях запястий и болезненном жаре ран. Но быстро сдаётся, и тянется, проталкиваясь сквозь сироп воздуха, чтобы устроить мальчика под боком, успокаивая их обоих. Электрическое покалывание пробегает между ними, заглушая неприятные ощущения волной сладкой неги, и в своём разуме Дрим мурчит почти, когда после некоторых раздумий Джордж сам льнет, устраиваясь на его плече осторожно, опасливо и нежно. " Ты мне так дорог ", шепот заставляет Дрима вздрогнуть от сахарной сладости слов. " Это было случайностью. Изначально. Я бы выжил ", он смотрит печально на цветы над их головами, " Мне было, ради чего жить ". Замолкает на мгновение, и лишь хлопанье птичьих крыльев разбавляет тишину. " Лес предложил мне сделку. Предложил сохранить мне жизнь ", он прикусывает губу, " Дать мне возможность отомстить. Часть его духа поселилась бы во мне, пока я не захотел бы от неё избавиться. Всё, что для этого нужно было - лишь–" Дрим ловит его взволнованный взгляд, " Лишь дать ему моё имя ".

" И всё же, ты скажешь мне своё настоящее? "

" .... Что такого важного в именах? " " Имена имеют силу ", признаёт Джордж неохотно, " Тот, кто знает его, имеет над тобой влияние. В ином случае это влияние просто... Улетучится со временем. Например, после нашего танца скорее всего часть лесного духа осталась в тебе. Ты мог видеть вещи иначе или может даже выглядеть иначе, как это происходит со мной. Но лишь временно ". " Что бы ты сделал с моим именем? " Дрим удивлённо приподнимает брови, когда Джордж на этот вопрос... Краснеет? " Ничего плохого ", заверяет, но упорно отводит взгляд, яркий румянец продолжает алеть на его коже из лунного света, и так не поворачивается обратно, когда продолжает говорить. " Так что я сказал ему своё имя. И это дало ему силу жить во мне, в моей голове, в моём сердце ", он прикладывает руку к груди, и в голосе появляются нотки, как Дриму кажется, трепетной любви, любви ребёнка к родителю, наивной и безграничной, " И лес закрыл мои раны змеиной кожей, которая стала их причиной, укачивал меня, как родное дитя, заставляя дышать через разодранную шею, сквозь кровь в лёгких, пока, наконец, я не исцелился ". Джордж вновь обводит шрам аккуратным касанием. " После исцеления я заботился о духах леса, тех, которых ты видел, когда мы танцевали, а потом – " Он улыбается, " Я смог отомстить ". Но эта едкая улыбка быстро сходит с его лица. " Правда к тому моменту прошло слишком много времени, мне больше было некуда уходить", Дрим прижимается, успокаивая, едва заслышав печаль в чужих словах, " Никто не искал меня, хотя семья меня очень любила. Какую бы ложь он не сказал им, она оказалась достаточно правдоподобной ". Тихий вздох. " Так что я позволил духу остаться. И со временем я становился больше им, чем собой. У меня не было причин хотеть быть человеком. Не было причин хотеть, чтобы они ушли. Но ты ", он смеётся застенчиво, " Из за тебя я вновь хочу быть человеком, и это вытесняет вторую половину. Им это не нравится ". Он затихает, наконец снова смотря на Дрима. " Я не уверен, что случится, если я решу выгнать их". Каждое его слово пропитано ужасом, детским страхом неизвестного. Дрим кладёт ладонь на центр его груди. Под этой волшебной сверкающей кожей, за клеткой рёбер человеческое сердце стучит, вторя ритмичному звучанию музыки леса. Джордж аккуратно кладёт свою руку поверх его, встречаясь взглядами, и спрашивает робкое– " Хочешь потанцевать снова? Я буду осторожнее в этот раз, обещаю ". Под нарастающий гул барабанов вдали, Дрим принимает протянутую руку.