I am your boy

" Ты должен принять решение, сейчас ".

Дрим вскакивает с тяжёлым вдохом, напуганный и дезориентированный. Прерывисто дыша дёргается в панике, пальцы впиваются в хлопковые простыни и одеяла, такие непривычно мягкие после постели из листьев и веточек, на которой он лежал ещё пару мгновений назад. Ну или по крайней мере, он думает, что лежал. Его встречает уютная спальня в хижине, и парень неуверенно заглядывает под кипу погребающих его одеял. Больно. Боль стабильная, непрекращающаяся, не локализованная, а будто бы окутывающая равномерно всё тело, вызванная этим неисчислимым количеством увечий, накопленных за всё время. Но всё же она ощущается... Застарелой. Раны не саднят и не пульсируют с жаром. Его боль не свежая. Его боль состоит из легкой ломоты заживающих ушибов и царапин, из забытых синяков, из потерянных воспоминаний. Он моргает удивлённо и двигается ближе, цепляясь для опоры за каркас кровати, слабый и измученный, тупая боль пробегает по ногам, когда они наконец касаются пола. " Сап ", он пробует позвать. Но голос мягкий, сломанный и задушено сухой. Только сейчас он понимает, насколько сильно обезвожен. Сглатывает. Пробует снова. " Сапнап? " В этот раз выходит громче, всё ещё хрипло от долгого молчания, но этого оказывается достаточно. Теперь он слышит приглушённые тёплыми носками шаги по деревянному полу бегущего друга. Тот поскальзывается немного, когда влетает наконец в комнату, неприятный бонус к теплу от носков. " Оу, дерьмо ", глаза Сапа расширяются, стоит ему увидеть теперь уже стоящего Дрима, " Блять, эм, сейчас, дай мне секунду ". И пропадает снова, чтобы через мгновение вернуться с бутылкой воды, которую он открывает и всовывает бережно в чужие ещё непослушные руки, следит напряжённо, как Дрим пьёт и только потом позволяет себе расслабиться, чуть ли не опадая полной облегчения лужей. Дрим даже не думает вырываться, когда Сапнап притягивает его в объятия, лишь обхватывает ноющей рукой в ответ и дышит прерывисто в чужое плечо. Они сидят на краю кровати, сталкиваясь плечами, успокаиваясь в тишине, пока Дрим наконец не прерывает её хриплым– " Сапнап, что произошло? " Тот мнётся. Обдумывает лучший способ подать всё то, что собирается сказать, лучший способ как можно быстрее и безболезненнее сорвать этот пластырь. " Я не дал ему твоё имя ". Дрим непонимающе замирает, смотря на друга. " Но как тогда–? " " Ты никогда и не был в смертельной опасности ", перебивает Сап со вздохом, " Он бы не позволил всему зайти так далеко ". Он вздыхает снова, и Дрим сжимает бутылку в руках чуть сильнее. " Ты был в ужасном состоянии, да, но не умирал. Когда он начал говорить, что– что все его действия не помогали, я был в смятении. Потому что, ну ", он потирает переносицу, мотая головой в неверии, словно и сам до сих пор не может принять это, " Тебе всё ещё очевидно было больно. Но ты выглядел лучше. Не так плохо, как раньше, и– и у тебя начала проливать краска к лицу, и– " Сап сглатывает нервно. " И когда он спросил твоё имя, всё вокруг было таким... оглушающим. Все эти животные, они так кричали, просто вопили хаотично, как будто хотели– я не знаю– как будто предупреждали нас? " Дриму кажется, он всё ещё может слышать эти крики на самом краю сознания: первобытные, устрашенные, волнующиеся. " Это просто казалось...неправильным. Вот почему я не дал ему твоё имя. И это его разозлило ", Сапнап аккуратно касается шрама на щеке, тонкая белёсая полоска от ножа, показывающая,что человек не успел увернуться вовремя, " Очень разозлило ". И Дрим не уверен: Сапнап скорее неебически смелый или настолько же неебически тупой. " А потом он начал паниковать. Пытался уговорить меня ещё какое-то время, но после такой его реакции, я уже был уверен, что за этим скрывается что-то большее ", Сап выхватывает бутыль из рук Дрима, делая нервный глоток, прежде чем вернуть её, " И знаешь, что случилось, когда я так и продолжил молчать? " Он коротко усмехается, закатывая параллельно этому глаза, как будто это не смешно, но могло бы быть таким в других обстоятельствах. " Когда я продолжил молчать, он каким то чудесным образом всё равно вылечил тебя. А потом мне пришлось тащить твою коматозную жопу обратно, потому что этот чел просто... Пропал ". Сап пожимает плечами. " Моя лучшая догадка - он хотел как-то привязать тебя к себе, используя имя. Но явно не планировал, что я могу стать помехой ".

" Имена имеют силу "

Сап касается шрамика на щеке вновь. " А ещё он пиздец какой быстрый. Но он не мог позволить тебе умереть, так что... " Так что. " Я думаю ", Дрим отвечает глухим шёпотом, слова режут его горло стеклянными осколками, " Я думаю, он мог оставить змею на моём пути ". " Поставить тебя в опасную ситуацию, чтобы ты нуждался в нём. Имеет смысл. Он лишь не учёл, что ты можешь сначала пойти ко мне ". Первородная жгучая ярость начинает кипеть в венах вместе с кровью, усиливая головную боль, и ноющую агонию по всему остальному телу, Дрим с отвращением шипит ругательства под нос. Сапнап к его удивлению лишь пожимает вновь плечами. " Я имею в виду, его можно понять. Ему не с кем было даже просто поговорить бог знает сколько. Он охереть какой одинокий, а ты дал ему всё, о чем он только мог мечтать, годами загнивая в этой глуши", он стряхивает чёлку с глаз, игнорируя, как от злости Дрима начинает потрясывать, " Не удивительно, что после всего этого он не хотел тебя отпускать ". " Ты блять издеваешься надо мной сейчас? " Сап насмешливо ухмыляется на это. " Нет. Я не знаю, как именно он умер, но видел этот его шрам ", он обводит свою шею, отмечая место, где, Дрим знает, кожа Джорджа истерзана фиолетовым, " Так что сам факт того, что он вообще доверяет тебе - это уже значит многое. Да и то, что ты постоянно возвращался, как бы он тебя не ранил... Такое добавляет масла в огонь, знаешь ли ". " Иди нахер, это не даёт ему право держать меня– " " Я и не сказал, что даёт, идиот. Просто говорю, что понимаю его. К тому же ", он бросает беглый взгляд на зашторенное окно, " Думаю, он сожалеет ". " И каким хуем ты понял это? " " Часто вижу его среди деревьев. Охуеть как пугает, если быть до конца откровенным ". Дрим замолкает. " Сап, как... Как долго я был в отключке? " " Ме, сложно сказать. Время было ужасно разъебанным, пока я тебя тащил ", парень задумчиво почесывает щетину, " Да и после этого ты вставал время от времени, и мне приходилось водить тебя до ванной комнаты, но а так, технически примерно... Ох ебать, дня три? " Движение штор, колышимых лёгким сквозняком, улавливается краем глаза. Дрим не может видеть улицу. И никто снаружи не может видеть их. Осознание приходит внезапно. " Он всё ещё там, не так ли? Поэтому ты закрыл шторы ". Он пытается держать голос ровным, безразличным, но его негодование просачивается в интонацию змеиным ядом, так что Сап щёлкает у него перед носом, пытаясь привлечь внимание. " Потом посрешься со своим парнем, идиотина. Тебе надо нормально поесть и сходить в душ. Воняешь ". " Он не мой парень ". Слова пропитаны горечью, настолько резкие и острые, что Даже Сап, к которому они не имеют никакого отношения, дёргается неуютно. Но с одной вещью Дрим все-таки не может спорить. Он пипец как воняет. Хотя усталость продолжает подкашивать ноги, Дрим всё же находит силы принять душ. Пока вода лёгким потоком стекает по измученному телу, парень осознаёт, что с него сняли все утягивающие пластыри и бинты. Укуса на его голени будто и не было никогда. Только бледные точки шрамов и дымка нежно-лилового на коже остаются доказательствами реальности произошедшего. И это не всё. Порезы и царапины зажили, оставаясь кое-где лишь розоватыми бугристыми дорожками, открытые раны затянулись, словно долгие месяцы лечения вдруг вместились в те жалкие несколько дней, что он лежал в отключке, ускоренные до предела. Синяки, когда-то превращающие его кожу в черно-синее штормовое небо, выцвели до бледных мшисто-желтых пятнышек, некоторые даже пропали совсем. Джордж не просто вылечил змеиный укус. Он вылечил всё. И Дрим с силой душит в гневе смутное чувство гордости. Старательно избегает зеркало, пока одевается. Страх шепчет, что в отражении он может увидеть узкие зрачки, страх шепчет, что он может очнуться в лесу, потерянный, запертый в нём навечно. Его живот бурчит, вгрызается сам в себя изнутри, вызывая приступ тошноты, комком встающий в горле, изнывающий от голода желудок давит на рефлексы. Но Дрим игнорирует всё это, проходит решительно через хижину со взглядом, прикованным ко входной двери. Сапнап недоволен его голодовкой, больше он недоволен только тем, как его друг очевидно собирается выйти на улицу, и приближается к выходу громкими стучащими шагами. " Дрим, постой, тебе для начала нужно– " " Потом ". Его бесстрастный тон не оставляет возможности для пререканий, хотя он всё равно не стал бы их слушать, дверь захлопывается за его спиной с оглушительным грохотом. Злой, голодный, преданный, он тянет своё изнуренное тело вверх на холм к деревьям. Но когда доходит, вокруг нет и намёка на присутствие Джорджа. Ни знакомого лунного мерцания, ни сладкой вязкости в воздухе. Он прячется. Он напуган. Голос Сапа в голове шепчет вкрадчивое: " Думаю, он сожалеет ". Но злость топит в себе всё. Яростным криком он зовёт– " Джордж! " И птицы шокировано пищат в ответ, хлопая крыльями, удивлённые непривычной громкостью, его неуважением к мирной тишине леса. Дрим видит его краем глаза. Джорджа, что выглядывает из-за широкого, поросшего мхом ствола, нервный, осторожный. Испуганный. Такой резкий контраст с тем, каким он был в их первую встречу. " Я знаю, что ты сделал ". Слова Дрима похожи на звериное рычание. Ярость внутри начинает кипеть, проливаясь через край. " Змея ", продолжает он, подступая ближе к напуганному человеку, напуганному существу, " Вся твоя ложь. Моё имя ". Джордж сжимается в комочек. На его молочной искрящейся коже стыд рисует красным, и даже сейчас, тонущий в злости, Дрим так хочет поддаться желанию просто замереть и любоваться им. " Я мог умереть! " " Нет–Нет! " Глаза мальчика расширяются шокировано, " Я бы не дал тебе умереть, я бы– " " О, и это, по-твоему, лучше? Обманом запереть меня здесь, запереть навечно?! " Джордж начинает паниковать. Дрим видит это в лихорадочном блеске глаз, в сужающихся зрачках. " Я не должен был– " Признает он, отступая на шаг, словно он не владеет нечеловеческой силой, словно не может убить Дрима в любую секунду, если просто захочет, " Лес говорил, что я не должен был– " " Твой лес пытался предупредить меня ". " Я просто хотел, чтобы ты остался со мной ", и эти слова, они такие мягкие, в них столько тепла, столько отчаянной честности, и Дриму– Дриму всё равно. " Ты убийца ", и это низкое шипение ощущается на губах неправильным и ядовитым, " Ничуть не лучше того подонка, что ранил тебя ". " Это не так– " " Ты сказал, что лес спас тебя, потому что пожалел. Потому что решил, что твоя смерть была неправильной. И после этого ты хотел сделать со мной то же самое. Обречь меня на такую же неправильную смерть ". Он зол. Зол настолько, что кожа выглядит мертвенно-бледной. И эти острые обжигающие слова, они не заканчиваются. Он всё ещё слышит голос Сапнапа в голове. Тихо твердящий, как он понимает. Как всё это на самом деле имеет смысл. Но злость давит, уничтожая. В её когтистых лапах погибают любые остатки здравого смысла, которые могли бы спасти, могли бы остановить от – " Ты не человек, Джордж. Ты опасен. Ты убил бы меня. Я не могу больше даже смотреть на тебя ". Джордж задыхается. Его сияющие лунным светом руки трясутся лихорадочно и челюсть кривится, смещенная клыками, пока он просит, умоляет– " Дрим–Дрим, пожалуйста, я думал– я думал, что мы сможем быть счастливы, я думал, мы сможем– " Он выходит из-за ствола, разделяющего их, тянется, словно хочет схватить человека за руку. Дрим не хочет чувствовать его прикосновения. " Джордж, просто прекрати! " Джордж замирает. " Нет ", он шепчет, прикованный к месту, и воздух беззвучно просачивается сквозь клетку кривых зубов, словно что-то мешает ему говорить– "

" Имена имеют силу "

" Джордж - моё настоящее имя– ". Оу " Имена имеют силу, хах? " Слова болезненные, словно укусы, оставляющие глубокие рваные раны, и в уголках глаз Джорджа скапливаются, подхватывая волшебное мерцание кожи, капельки слёз, " Вот как ты бы заставил меня остаться, да? " " Дрим, пожалуйста, не нуж– " " Уйди, Джордж ". Он делает поспешный шаг назад, но замирает, отчаянно борясь, сжимая зубы и тряся головой. " Дрим, прошу, я люблю тебя, пожалуйста, не уходи– " Дрим отворачивается. Даже в гневе он не может спокойно смотреть на слезы Джорджа. Не может выносить сожаление, комком оседающее внутри и сжигающее заживо. " Джордж, просто уйди! " Крик вырывается из горла, болезненный, властный. Секунда горьких рыданий, лающий звук истеричного, тонущего во всхлипах смеха. Листья на земле шуршат. Ломаются ветки. А после, только тишина. " Не уходи– " Молчание леса молит его потерянным эхо последних слов Джорджа. " Не уходи– " И несмотря на всю злость, на боль от чувства предательства, на страх перед вечностью в лесу, несмотря на всё это, окутанный мёртвой тишиной, Дрим думает, что ни об одном своём решении он не жалел сильнее, чем сейчас. " Не уходи– " Сапнап говорит, что он идиот, но всё равно позволяет плакать в плечо. Позволяет упасть на колени и всхлипывать, и скулить: о том, как всё это нечестно, и почему это всё должно было случится, почему оно должно было закончиться так, почему почему почему?! " Не уходи– " Ночью во время тщетных попыток уснуть, молчание леса кажется ему оглушающим.

" Не уходи "