Любовь зла - полюбишь и Венти

Сяо ненавидит просыпаться позже Венти по нескольким причинам. Первая, этот мелкий бард постоянно раздвигает шторы, из-за чего спать становится практически невозможно из-за ярких солнечных лучей — к несчастью, окно их комнаты выходило как раз-таки на восток. Сейчас он недовольно жмурится, щурится, накрываясь одеялом с головой, но и то не особо помогает, потому что становится душно и приходится выбирать между: задыхаться от жары или слепнуть от солнца. Вторая, просыпаться без Венти холодно и страшно. Сяо уже знает, что его нет (кто тогда раздвинул шторы?), но всё равно привычно шарит рукой по кровати, не разлепляя глаз. Судя по тому, какая постель холодная, проснулся бард довольно давно. Сердце, как обычно, болезненно и испуганно ёкает — якша мысленно себя успокаивает: он не ушёл, просто бродит где-то, приставая к людям, всё в порядке. Третья, если Венти просыпается раньше него, то жди беды. Он точно найдёт приключений на свою пятую точку. А Сяо, еле продравший глаза с утра, ну точно не хочет с этими приключениями разбираться. В прошлый раз ему пришлось вылавливать его из моря, потому что барду захотелось искупаться (или предложить рыбакам улов покрупнее окуня — целого архонта) и решил, что рыболовные сети никак не испортят его отдых. Про то, что на самом деле Венти помогал спасать тонувшего ребёнка, Сяо лучше не знать, потому что, узнай он, что из-за этого спасать пришлось обоих — поднял бы на смех, надавав подзатыльников. В общем, Сяо очень не любит просыпаться позже Венти. И сейчас, когда он слышит с улицы знакомый звонкий смех, то спешит подорваться с кровати и предотвратить катастрофу. На удивление, то, что происходит, катастрофой назвать язык не поворачивается. Якша осторожно выглядывает в открытое окно и недоумённо рассматривает облокотившегося на перила террасы барда и летающую вокруг него Паймон. Люмин стоит рядом, о чём-то увлеченно рассказывая — о чём-то, видимо, очень смешном, потому что фея и архонт буквально заливаются смехом. Адепт удобно устраивает локти на подоконнике и опирается подбородком на ладони. Сонно и устало моргает, наблюдая за веселящимся Барбатосом: тот неустанно растягивает губы в радостной улыбке и нежно искрится аквамариновыми лучами, наматывая косички на свои пальцы. Ветер слегка колышет чёлку, отчего бард забавно морщится и тщетно пытается её сдуть, а когда не получается, недовольно дует щёки и раздражённо убирает руками пряди за уши. Сяо, сам себя не понимая, поддаётся какому-то невероятному порыву пошкодничать (ну а что, Венти можно, ему, значит, нельзя?), вытягивает ладонь перед собой и посылает несильный поток ветра прямо в барда, точнее, прямо под его незакреплённый плащ, неожиданно всколыхнувшийся и почти слетевший с плеч — Барбатос успевает схватить его руками и недоумённо нахмуриться, усмиряя ветер одной лишь силой мысли. Косички беспомощно дёргаются, стукаются о щёки и падают обратно - шалость удалась. Люмин замирает от удивления, а Паймон испуганно ойкает, прикрыв ладошками рот — Венти же, догадливый хитрец, моментально находит Сяо взглядом, ласково улыбается и машет ему рукой. Якша разочарованно вздыхает, опираясь ладонью о щёку — не хотел, чтобы его так быстро обнаружили, но в ответ кивает, не сводя свой внимательно-янтарный взгляд с быстро приближающегося архонта. Глаза его сверкают, улыбка так и пляшет на лице вместе с солнечными бликами, а рука тянется вперёд, выше, к адепту в оконной раме: — Ах, если бы глаза его на деле Переместились на небесный свод! При их сиянье птицы бы запели, Принявши ночь за солнечный восход. Стоит один, прижав ладонь к щеке. О чём же он задумался украдкой? О, быть бы на его руке перчаткой, Перчаткой на руке! — Сяо даже не злится, нет, ни сколько. С Венти вообще лучше не злиться, а то когда-нибудь точно лопнешь от возмущения. Только кончики ушей слегка краснеют от смущения — Барбатос читал ему «Ромео и Джульетту» лет сто назад и, видимо, не просто так. Якша даже не удивится, если эту шутку он придумал ещё тогда и всё это время вынашивал её в голове, как коварный план по захвату мира. В их случае — душевного спокойствия и сердца Сяо. — О горе мне, — не восклицает — бормочет, отмечая, что фраза эта, что в пьесе, что в жизни, идеально описывает ситуацию. Венти приходит в дикий восторг: — Проговорил он что-то, — актёр, что поискать надо — прикрывает ладошками рот в наигранном удивлении, — Светлый ангел, Во мраке над моею головой Ты реешь, как крылатый вестник неба, Вверху, на недоступной высоте, Над изумлённою толпой народа, Которая следит за ним с земли, — рукой к сердцу и лицо как можно влюблённее и прямиком на сцену за овациями. Сяо бросает невозмутимый взгляд на улыбающуюся Люмин за спиной барда, раздумывая: позориться дальше или уже хватит? Вообще, с удивлением отмечает, Венти действительно изменил его. Сделал смелее… и, кажется, безбашеннее. Адепт пока не решил, хорошо это или нет. — О Венти, как же жаль мне, что ты Венти… — щурится, разглядывая обалдевающего Барбатоса — тот даже рот открывает от удивления, и лишь глаза искрятся восторгом и неверием. — Забудь меня, из Ли Юэ уйди, — скучающе, ровно и безразлично — но так превосходно, что даже придираться сил нет. — А если нет, тогда молчи, уж одолженье сделай, Чтоб раздражаемым тобою мне не быть. Тишина… Лишь ветер непослушно гоняет иссиня-чёрные пряди волос, отчаянно пытаясь спрятать полные удивления аквамариновые глаза. Сяо невозмутимо зевает и смотрит на архонта с таким… таким удовольствием и превосходством — Венти буквально уничтожен. Люмин с Паймон взрываются от хохота, ободряюще похлопывая Барбатоса по спине. А Барбатос недоумённо моргает и сразу же восхищённо выдыхает, осматривая слишком равнодушного для всей этой ситуации якшу — его выдают только алые кончики ушей, благо, их успешно спрятали волосы. — Вау… — и замолкает. — Тебя уделали, — адепт удовлетворённо хмыкает на слова Паймон и ощущает себя просто невероятно крутым. Ещё бы, ему впервые за несколько сотен лет удалось лишить Венти дара речи. Отходит от окна и телепортируется на улицу. Бард сейчас вполне себе похож на собственную статую на площади перед храмом Барбатоса — молчит и не двигается. Адепт склоняет голову вбок, недовольно машет ладошкой перед его лицом: — Отомри. — Ты… — архонт хватает его руку, готовый вот-вот разорваться от счастья на маленькие кусочки, — ты не только запомнил текст пьесы, но и смог переделать его под себя! Не знал, что ты такой поэт, Сяо! Это просто невероятно! — даже пытается прыгнуть на якшу, но тот успешно избегает объятий, отступая на пару шагов назад. — Успокойся, — пихает его в лицо и проходит мимо, — тебя сейчас разорвёт от эмоций, — качает головой, удручённо вздыхая. Знал бы, что это так выведет Венти из душевного равновесия, промолчал бы. — Сяо, это было невероятно, — путешественница кивает в качестве приветствия, невесомо улыбаясь. Якша мрачнеет: — Оставь это без комментариев. — Да почему?! — тут же взвивается Барбатос, заглядывая через его плечо. — Это действительно было круто, я даже не буду обижаться на то, что ты снова пытался заставить меня молчать. — Какое великодушие, — бормочет адепт, нервно передёргивая плечами. Ладно, теперь он вполне осознал, что не стоит иногда поддаваться желанию подразнить Венти, потому что теперь ему настолько неловко, что лучше умереть, чем продолжать смотреть в его влюблённо-восхищённые глаза. — Ладно-ладно, не смущайся, — бард отлично улавливает его настроение и ласково ведёт по плечу, будто успокаивая. Как-то не успокаивается. — Кстати, пока ты спал, мы тут пообщались с Люмин, и я пообещал ей, что мы поможем ей починить лестницу. Так что, сегодня у нас по планам строительство, — поворачивается к Сяо, приторно-сладко улыбаясь, — убийство хиличурлов откладывается. — Ты пообещал… что?

***

— Нет, Люмин, всё будет хорошо, — устало качает головой бард, — нет, мы справимся сами и, нет, просто стой, смотри и не напрягайся. Путешественница действительно смотрит: скептично и недоверчиво, как минимум, потому, что молоток в руках Барбатоса выглядит очень опасным оружием. Хотя, вообще, что угодно в руках Барбатоса превращается в машину убийства. — Сяо, кстати, — бард даже не замечает её волнения, поворачиваясь к молча забивающему гвозди якше — тот был недоволен тем, что архонт снова, как обычно, мешает ему работать на благо и процветание Ли Юэ, — мы же читали «Ромео и Джульетту» лет сто назад, как ты запомнил эти строчки? Или, — хитро улыбается, понижая голос, — тебе настолько понравилась пьеса, что ты тайком от меня её учил? — У меня хорошая память, — пожимает плечами, не отрываясь от работы — барду следовало бы взять с него пример, а то пилит взглядом адепта, а не гвоздь, который ему нужно забивать. — Говоришь, память хорошая? — архонт щурится, всматриваясь в сосредоточенное лицо Сяо: устало поджал губы и усердно работает, слегка хмурясь — явно делает это в первый раз, оттого и боится, что сейчас скорее испортит всё, а не починит. — А когда я тебе рассказывал о том, как ты уснул на камне, используя слайма в качестве подушки, и, проснувшись, настолько перепугался, что свалился в озеро от неожиданности, — смеётся, ощущая спиной пронзительный взгляд Люмин — она точно вслушивается и запоминает, но даже улыбаться не смеет, а то вдруг Сяо рассердится? — ты сказал, что не помнишь. Якша поднимает свой сердитый взгляд на Барбатоса. Вообще, он хотел огрызнуться. Хотел сказать ему, чтобы тот замолчал, иначе Сяо прибьёт гвоздями его язык к нёбу. Вместо этого он рассеянно выдыхает: — Ты сейчас прибьёшь себя гвоздями к лестнице. — А? — бард растерянно моргает, опуская молоток. — Осторожнее, говорю, — по-хорошему, якше стоило позволить молотку приземлиться на пальцы Венти. По-хорошему, ему стоило не вмешиваться, и дать барду наказать самого себя. По-хорошему, ему не стоило мешать Селестии вершить правосудие. По-хорошему он не поступает — за секунду подползает ближе к барду и хватает его за руку с молотком до того, как он действительно раскрошил бы свои пальцы в кровь. Барбатос непонимающе смотрит на Сяо, на свое крепко стиснутое запястье, на увесистый молоток, на спасённые от жестокой кармы пальцы… — Ммм, — испуганно округляет глаза, — Сяо, спасибо, конечно, но… — обеспокоенно глядит на адепта — тот непонимающе хмурится, — лучше бы ты позволил мне пригвоздить себя к лестнице, — обречённо улыбается. Якша слышит треск. — Потому что ту часть досок, на которую ты благополучно уселся, — пускает нервный смешок, — мы прибить не успели. Адепт успевает лишь чертыхнуться, а Барбатос испуганно выронить молоток из рук, до того, как хрупкая конструкция окончательно разрушится, и Сяо благополучно полетит вниз, весьма удачно прихватив с собой архонта — запястье его разжать он не успел. Паймон испуганно жмурится, услышав весьма болезненное «бум» и следующие за ним стоны не понятно кого — Сяо, Венти или вообще обоих. Люмин тут же взволнованно заглядывает в дырку: — Вы живы? — жить-то они живы: якша обречённо глядит на неё в ответ через ту же дырку, придерживая руками распластавшегося на нём архонта — тот недовольно охает и ахает, хватаясь руками за голову: — Ты… мог телепортироваться. — А ты призвать ветер. Обмен колкостями произведён. Пожалуйста, распишитесь и получите чек об успешной транзакции. — Я растерялся, — бард кусает губы, сдерживая улыбку — иначе адепт точно его прибьёт. — Будем считать, что я тоже, — устало отзывается Сяо, приподнимая Венти за плечи — бард болезненно морщится, упираясь ладонями ему в грудь. — Ты в порядке? — взволнованно осматривает мрачное лицо якши, читает по глазам: «Молчи, иначе я точно убью тебя», — но, как вы можете догадаться, не замолкает. — Я не человек, — равнодушно напоминает Сяо, поднимаясь на ноги и отряхиваясь — Барбатос едва заметно облегчённо выдыхает. — Какое совпадение! Я, представь себе, тоже, — смеётся, пихая его локтем в бок — адепт на это морщится и потирает место удара, угрожающе зыркнув на барда. Улыбка тут же сходит с лица: — Точно в порядке? — А ты? — А ты не отвечай вопросом на вопрос. — Ты не ответил. — Ты тоже. Если бы не вовремя подоспевшая Люмин, то они бы перегрызлись: Венти взволнованно хмурится, сложив руки на груди, Сяо тоже, только ещё и злобно, будто в их падении виноват исключительно Барбатос. И молнии так и летают, электризуя воздух между ними. — Ну, раз вы оба в порядке, — осуждающе качает головой, сдерживая улыбку, — то спешу вас разочаровать, — поднимает указательный палец — парни послушно задирают головы вверх, — дырка стала больше, а времени на починку меньше. Сяо обречённо вздыхает, бросая весьма красноречивый взгляд на Венти — тот задумчиво приложил ладонь к подбородку, рассматривая результат их маленькой неудачи. — Ну, — пожимает плечами, — ничего страшного, всё починим, — вытягивает руку в воздух — ноги слегка отрываются от земли, и плащ развевается под потоками ветра. Выглядит очень величественно, особенно его лазурно мерцающие косички, если не учитывать тот факт, что он сейчас занимается починкой лестницы. Она, к слову, действительно чинится: — Ты снова создал иллюзию! — возмущённо взмахивает ладошками Паймон, пока Венти довольно осматривает проделанную работу. — Зато починил, — улыбается, скосив глаза на фею, — не переживай, эта продержится дольше. Ну, до тех пор, пока её снова не сломают. А происходит это, — устало вздыхает, потирая лоб, — довольно часто. — А если кто-то упадёт?! — Думаю, почётное звание тех, кто умудрился провалиться в эту дырку, навсегда останется за ними, — Люмин пускает тихий смешок, положив свою ладонь на плечо Венти, — спасибо за помощь. — Да какая это помощь?! Они ещё больше её сломали, а потом этот бард-бродяжка, — Паймон возмущённо тыкает пальцем в архонта, — создал иллюзию отремонтированной лестницы! — Так-так, — Барбатос грозно хмурится, — Сяо не виноват, не ругайся на него. — Я на тебя ругаюсь! — фея негодующе качается в воздухе, сжав ладони в кулачки — якша наблюдает за этим без особого интереса, только сердце радостно ёкает, когда бард принимается его защищать. — Всё в порядке, — Люмин решает всё одним строгим взглядом на всех троих — хотя адепт тут вообще ни при чем, — главное, что починили лестницу, давай заберём награду и пойдем кушать, — слово «кушать» — магическое и работает безотказно — Паймон тут же забывает обо всех своих упрёках и хватается ладошками за свой бездонный живот, радостно кружась в воздухе, — вы с нами? — бросает быстрый взгляд на Венти. — Конечно, — архонт активно кивает, подхватывая Сяо под руку, — мы подождём вас уже на месте, — мигом расплывается в улыбке и тянет за собой якшу, торопясь скорее усесться на стул и передохнуть. Адепт не разделяет его радости, ощущая себя безвольной куклой, которую болтают из стороны в сторону, — Сяо, не хмурься, сейчас мы будем кушать твой любимый тофу, ну же, не будь таким злобным. — Полагаю, — Паймон хитро улыбается, глядя вслед удаляющейся парочке, — мы можем не торопиться. — Может и так, но всё же давай постараемся побыстрее, пока Сяо его не убил, — взволнованно качает головой Люмин, подталкивая фею в спину. — Да какой убил?! Из-за него они оба упали вниз с лестницы, и Барбатос всё ещё жив! Да Сяо просто в восторге от него, раз уж позволил ему дышать с ним одним воздухом после такого шоу!

***

— Зачем ты сказал Паймон, что это иллюзия? — Сяо отодвигает стул, аккуратно усаживаясь на него. — Так веселее, — Венти плюхается на соседний. — Теперь они будут переживать. — Да ладно, Люмин всё равно поняла, что я правда её починил, — Барбатос отмахивается, откидывая голову назад. Косички свисают вдоль спины — Сяо очень хочется дёрнуть. Так, в отместку за незапланированное падение. — Тогда почему ты не починил её сразу? — Так веселее, — повторяет, устало посмеиваясь, — разве тебе не понравилось забивать гвозди? — приподнимает голову, поглядывая на Сяо. — Мне не понравилось падать. — Да ладно, — Барбатос морщится, касаясь пальцами своего ушибленного лба — это ещё якша смягчил удар, хотя мягким его всё же назвать было довольно трудно, — зато будет, что вспомнить. — Это будет не самое приятное воспоминание. — Да ну тебя, тебе выпала исключительная возможность не дать своему возлюбленному превратиться в лепёшку, а ты дуешься. Сяо уже открывает рот, чтобы хорошенько огрызнуться и отрицать сказанное всеми правдами и неправдами: — Мы закончили, долго ждёте? — и тут же захлопывает его, бросая на Венти недовольно-смущённый взгляд — бард хихикает, беспечно пожимая плечами. — Нет, пришли недавно, — поворачивается к путешественнице, успешно игнорируя мрачную ауру адепта. Если бы Чунь Юнь сейчас проходил бы мимо постоялого двора Ван Шу, то точно бы почувствовал присутствие злых духов — один из них как раз сидел на террасе и отчаянно желал кого-нибудь проклянуть или запугать до смерти. Кого-нибудь — это Венти, но, якша знал, что этого никакими проклятиями и грозными взглядами не проймёшь, оттого лишь обессиленно хмурился и молил Моракса заставить умолкнуть и не позорить-смущать адепта ещё больше. — Почему Сяо выглядит так, будто хочет сломать своё копьё об твою голову? — весело интересуется фея, покачиваясь в воздухе над головой якши. — О, даже Паймон это понимает, — бормочет под нос адепт. Венти и Паймон одновременно давятся воздухом: — Почему «даже»?! — Почему сразу «сломать копьё об мою голову»?! — благодарно кивает и улыбается подошедшему с блюдами на подносе Улыбчивому Янь Сяо, явно пытаясь победить его по степени улыбчивости. — Я же правду сказал, чего ты злишься? — хватается за палочки и начинает удручённо ковырять ими еду. — Не правду, — адепт предпочитает проигнорировать Паймон (как он делает, когда всегда) и отрицать всё, в чём не разбирается. — О чём вы? — любопытно интересуется Люмин — Сяо давится тофу, Венти расплывается в улыбке. — Ему больше нравится убивать хиличурлов, чем падать с лестницы, — пожимает плечами, — а я считаю, что разницы никакой нет, потому что, не знаю, видели ли вы, как он сражается, но падает на них он точно так же, только ещё и с копьём в руках. Гордится собой за благодарный взгляд Сяо — тот до последнего боялся, что Барбатос решит рассказать путешественнице с её раздражающим компаньоном жестокую неправду. — О да, видела, прямо как кузнечик! — Паймон взмахивает куриной ножкой в руке и активно кивает. — У меня тогда даже голова закружилась! — То есть от того, как ты постоянно наматываешь круги вокруг меня, голова у тебя не кружится? — путешественница улыбается уголками губ, подпирая подбородок ладонью. — Эй! Нет! Это другое! Я… — Сяо? — девушки замолкают, мгновенно повернувшись в сторону взволнованного Венти. — У тебя болит рука? Адепт, который явно не находится в восторге от количества внимания, которое теперь ему уделяли все сидящие за столом, хмурится и отрицательно качает головой. — Тогда почему ты ешь левой? — Барбатос поджимает губы, подаваясь немного вперёд, чтобы рассмотреть лицо якши — вдруг там промелькнет правда. Там мелькает только дикое желание спрятаться или переубивать всех, лишь бы его не трогали ближайшие никогда лет. — Я а… — замолкает, с досадой понимая, что… он забыл то умное слово. — …мбидекстр, — умное слово договаривает Барбатос, согласно кивая, — но ты всегда ешь правой рукой, а сейчас левой. В чём дело? — тянется к нему ладошками — адепт отклоняется в сторону, стараясь не уронить кусочек миндального тофу, зажатого палочками. — А ты следишь, какой рукой я ем? — огрызается, недовольно стрельнув взглядом в Барбатоса. Тому вообще плевать: — Да, слежу за всем, что касается тебя. Так что с твоей рукой? Это после падения? Ушибся? Сильно болит? — Ой, смотри, — Паймон хихикает на ухо Люмин, — Венти сейчас похлеще вечно беспокоящейся обо всех Джинн. — И Барбары, — шёпотом дополняет путешественница. — Всё, — Сяо ёжится, потому что, о архонты, сколько можно на него пялится, ладно Венти, к нему он привык, но сейчас возникает ощущение, что на него смотрят все, кому не лень, — в порядке. Бард расстроенно вздыхает: — Ты сам вчера согласился со мной, что мы будем забот… мгх — удивлённо таращится на беспомощно моргающего Сяо, который от безысходности просто делает первое, что приходит ему в голову. Тобишь суёт кусочек миндального тофу ему в рот. Помогает, к слову. Не так, как хотелось бы, конечно, теперь на него не просто таращатся, а ошарашенно таращатся — даже Барбатос, но этот зато хоть молчит. — Мм, Сяо, — смеётся, — я ценю твой порыв накормить меня, но давай всё же вернёмся к твоей ру… мгм, — возмущённо хмурится, тщательно прожёвывая тофу — хочется демонстративно выплюнуть и назло закончить предложение, — руке, о архонты, прекрати так бесцеремонно меня затыкать, мы всё равно поговорим! Якша обречённо вздыхает и откладывает палочки в сторону. Краска медленно, очень медленно, но верно заливает его лицо. Ну почему?! Почему рядом с Венти он всегда творит какое-то безрассудство?! Можно же было подумать, перед тем, как делать! Люмин и Паймон молча сидят, раскрыв рты от удивления. — Ладно, не делай только такое хмурое лицо, — Венти смягчается, — не хочешь говорить, не нужно, просто, как поедим, пойдем домой, и ты покажешь мне свою драгоценную руку, договорились? — последнее слово говорит с таким нажимом, что Сяо отчаянно хочется спихнуть его со стула. — Хорошо, — устало соглашается, — замолчи и ешь, — утыкается беспомощным взглядом в тарелку, пытаясь, видимо, уничтожить оставшийся тофу одним только взглядом. Аппетит как-то пропадает. Улетает со звонким смехом барда, уступая место дикой жажде. Жажде убийства. — А после того, как я осмотрю её, пойдём в таверну, как и договаривались, да, Люмин? — якша давится воздухом и кидает непонимающий взгляд сразу на всех, кто сидит за столом, по очереди. Никто не удивлён, в отличие от него. Если бы у него был пиро глаз бога, за его спиной точно уже давно бы полыхало пламя. — Да, — кивает путешественница, — Сяо, ты тоже пойдёшь? — и хоть в голосе промелькивает надежда, девушка всё же расстроенно поджимает губы, прекрасно понимая, что, ну, куда он, Сяо, пойдёт? Конечно же, нет. Зато Венти так не считает, он вообще доволен, как никогда в жизни, и улыбается, закидывая руку на шею адепту: — Конечно, пойдёт. Вот теперь якше хочется не только спихнуть его со стула, но и разбить тарелку об его голову.