When Angels Deserve To Die

- Привет, - говорит он. – Можно войти? - «Привет, можно войти?», - передразнивает голубоглазого Винчестер. – Ты шутишь что ли? - Нет, совсем нет, - лицо Кастиэля озаряется лучезарной улыбкой. Дин вопросительно смотрит на парня, но тот продолжает улыбаться, как будто не понимает странности и неправильности происходящего. Он все еще глупо улыбается, разглядывая Дина, словно увидел перед собой восьмое чудо света. - Как ты узнал, где я живу? Сначала мое имя, теперь это. Чувак, ты самый странный человек из всех, кого я когда-либо встречал, - Дин прошел обратно в номер и плюхнулся на диван. Новый знакомый, если, конечно, его можно было так назвать, остался стоять в дверях, разглядывая номер оттуда. Он цеплялся за каждую деталь: раскрытую сумку с не разобранными вещами; аккуратно сложенную кожанку, перекинутую через спинку стула; ключи от машины, лежащие на тумбе; фотография улыбающихся людей, которые, как знал Кастиэль, были второй семьей Дина… Еще много тех вещей, которые Ангел хотел бы детально рассмотреть и изучить, если бы не было Винчестера, того самого человека, который был немым собеседником Кастиэля все эти годы, который сопроводил его через существование в одиночестве, чья жизнь стала жизнью Ангела. Его. Его нужно рассмотреть в первую очередь, узнать, как он изменился с того момента, когда Кастиэль крепко прижимал его к груди, не желая отпускать. Он подмечал все: те же теплые веснушки, рассыпанные по щекам, растрепанные русые волосы, ямочку на подбородке и глаза…Холодные изумруды глаз, в которые так больно смотреть, зная, что ты – единственный виновник несчастий этого человека. - Если я скажу, что мне подсказали сердце и душа, то ты рассмеешься, да? – спросил наивным голосом Кастиэль. Его внимательный взгляд устремлен на человека, на того, кем Ангел восхищался все те годы. В его душе зарождалось какое-то странное волнующе чувство. Знаете, как бывает, когда ты ждешь чего-то очень долго, а потом, наконец-то, получаешь это. Та радость, тот восторг, то волнение – те эмоции, что ураганом кружатся в его сердце и душе, позволяя лишь восторженно смотреть на свое творение. Кастиэль почти забыл о своей миссии, об опасности, нависшей над его головой. Краски всего мира померкли, потому что его главная мечта сбылась. Он смог получить то, чего желают миллионы ангелов, сидя на Небесах. Он увидел своего человека! - Я скажу, что ты болен и отвезу тебя к врачу, - усмехнувшись, отвечает Дин, - когда протрезвею. Он закрывает глаза и откидывается на спинку, желая, чтобы это чертов Кастиль ушел. Или Кассиль. Или Касэль. Да как же его зовут?! Трудное имя так и вертится на языке, но на ум приходит лишь начало – «Кас» - и окончание – «ль». - Кас, - нашел выход из положения Винчестер, - как бы ты меня не нашел, ты выбрал не лучшее время для визита. Я не в форме, так что, давай, иди домой, читай книжки… - Я не хочу, - перебивает Винчестера голубоглазый, произнося всего три слова. Три слова, которые вывели Дина из алкогольного дурмана, витавшего в его голове. Не хочет? Винчестер распахивает глаза. Нет, это не просто наглый и странный человек, он безумно странный. Злость начинала с новой силой закипать в Дине, он сжал кулаки, пытаясь сделать так, чтобы не сорваться с места и не начать выгонять этого голубоглазого силой. - Что значит, не хочешь? Я не хочу тебя тут видеть. Я не знаю тебя. Ты не знаешь меня. Так какого черта ты притащился в мой номер среди ночи, опуская хотя бы тот факт, что ты не должен знать, где я живу?! - Я же сказал. Меня привело сердце. Я почувствовал, что тебе нужна помощь, - Кастиэль снова улыбнулся, как будто объясняя глупому ребенку всем известные истины. - Ты болен. Помощь нужна тебе! – Дин подскакивает с места и подходит к Кастиэлю. Винчестер выше его, и поэтому он нависает над голубоглазым, что, безусловно, должно было того напугать, но Кас так и продолжает улыбаться. Эта улыбка, эта радость, что так и плещется в бездонных голубых глазах, выводят Винчестера из себя. Хочется стереть все это с его лица. Почему кто-то так бездумно счастлив, хоть и не понятно из-за чего, когда у него в душе кромешная тьма, приносящая такую боль. - Хочешь сказать, что у тебя все хорошо, тебя ничто не тревожит, и ничто не приносит боль? – спрашивает Кастиэль, словно издеваясь на Дином. - НЕТ! – выкрикивает Винчестер, отскакивая от знакомого. – Нет! Но тебя это не касается! Почему я вообще стою тут и разговариваю с тобой?! Выметайся прочь, псих! - Ты говоришь со мной, потому что больше не с кем. Тебе нужна помощь, Дин. Тебе нужен кто-то, кому ты сможешь излить душу, - Кастиэль кладет руку Винчестеру на плечо. Тот молчит, и ангел думает, что это уже не плохо. Он слышит неровные вдохи Дина, словно тот пытается отдышаться после пробежки. И Кас готов поклясться, что слышит, как бьется его собственное сердце, как кровь несется по венам. Он боится получить отказ, боится, что Дин одарит его холодной ухмылкой и выставит за дверь, ведь люди не поступают так, как он сейчас. Но он уже ничего не может сделать с собой. Он открывает свое сердце, свою душу, словно преподносит их Дину в своих руках, давая ему решать, что делать. Дин замирает в смятении. Он не знает, что делать, что говорить. Последние слова Каса выбили из него дух, всякую возможность сопротивляться и кричать, поставив перед отчетливым и ясным «тебе нужна помощь». Ему нужна, но принять ее от кого-то – потерять свое же достоинство. Он сильный, он справится сам. Ведь так? Или нет… Он просто привык верить в это, привык рассчитывать лишь на себя, не позволяя никому протянуть руку помощи. Но как самому спастись утопающему в своих проблемах человеку, тонущему в сомнениях и разочарованиях? Никак. Нужен тот, кто протянет эту руку. Тебе остается лишь ухватиться, лишь перешагнуть себя и спастись. Дин чувствует ладонь Кастиэля. Лишь тяжесть его руки заставляет Винчестера ощущать реальность. Его тело полностью принадлежит мыслям и эмоциям, охватывающим его. Здравый смысл борется с желанием получить простую человеческую поддержку. Он хочет, чтобы ему помогли, но может ли он довериться первому встречному? Ведь он даже имени его толком не запомнил! Очевидно, нет. Но почему-то Дин не чувствует страха или волнения. Он просто знает, что этот голубоглазый чудак пришел со светлыми намерениями, каким бы темными и таинственным не казалось знание Кастиэля о том, где живет Дин. Он поворачивается к Касу лицом, и тот отдергивает руку с плеча. Еще какое-то время Дин всматривается в лицо Кастиэля, пытаясь прочитать что-нибудь еще, что-то, что могло бы рассказать немного об этом человеке, но он видит лишь волнение и желание помочь, поселившиеся в бездне голубых глаз. Он словно с мольбой смотрит на Дина, всем сердцем желая не получить отказа. - Зачем? - Что «зачем»? - Зачем ты хочешь мне помочь? – уставшим, давно уже протрезвевшим голосом спрашивает Дин. - Потому что это нужно тебе. Я увидел это еще тогда, в библиотеке. В твоих глазах было, пусть и хорошо скрываемое, отчаяние. Ты ухмыляешься, но не можешь скрыть тоски и боли, потому что они рвутся прямо из твоего сердца! Ты погубишь себя, скрывая все от окружающих! - Голос Кастиэля наполнен скрытой мольбой, словно не Дин погряз в своих проблемах и переживаниях, а сам Кас. Кастиэль снова вцепился в плечо Винчестера, стиснув его до боли. – Посмотри на меня. Я знаю, мое поведение кажется тебе странным, но я действительно хочу тебе помочь. Позволь мне помочь тебе! Дин молчит, лишь с каким-то опасением смотрит на парня, стоящего перед ним. Он не знает, что нужно и можно сказать в данной ситуации. Вправду, нормальные люди себя так не ведут, но он и не псих тоже. Глаза Кастиэля чисты, в них виден ясный разум, которого нет у сумасшедших, в них нет того маниакального блеска идеи-фикс. Так что же делать? Как поступить? - Дин? - Да… - Позволь мне помочь тебе. Доверься мне. Пожалуйста. Их глаза встретились: в голубых глазах плясало столько отчаяния, столько самоотверженности, что Дин сдался: - Хорошо.