Город лицемеров

Очередной дождливый осенний день, когда холодная серость пробирается до глубины души, заставляя её мёрзнуть, застал Яшу на улице. Его думы были заняты терзаниями. То, что произошло между ним и Товтом никак не могло забыться, маленькой лёгкой птичкой вылететь из гнёздышка под названием память. Парень неспеша прогуливался по центру города, по своему обыкновению волоча огромный рюкзак зелёного цвета. Его уже давно не мытую голову не покидали мысли о непостижимом эгоизме Николая, который воспользовался беспомощностью парня и так надругался над ним. По лицу была размазана грязь с капельками крови, а грязно-зелёные глаза Якова застилала мутная пелена слез, которые смешивались с каплями дождя. Он чувствовал себя покинутым и заброшенным, как бродячая собака и совсем не знал куда идти, ведь его никто не ждёт. Временами, Яша думал вернуться домой к отцу, но затем он вспоминал причину своего местонахождения в чужом городе и к чёрту прогонял эти глупые мысли. Дождь набирал обороты и становилось ещё холоднее, ещё более мерзко на душе. От самой настоящей безысходности в затуманенный и уставший разум парня пришла крохотная, но светлая мысль: "А может Клещ дома?" При одной только мысли об этом высоком светловолосом молодом человеке, у Якова в неожиданно быстром ритме начало биться сердце. Они общались достаточно давно, называя друг друга лучшими друзьями, даже братьями. Но было между ними что-то такое, что невозможно выразить словами. Их буквально магнитом притягивало друг к другу. При этом каждый ясно понимал, что ничего не получится и им суждено остаться друзьями на всю их скоротечную жизнь. Подойдя ближе к подъезду Даниила, парень с тёмными грязными волосами увидел сидящих на скамейке знакомых. Это были Арина и Артём. Девушка с каштановыми вечно закрученными волосами в очках с полу-улыбкой смотрела на своего высокого худощавого собеседника, который время от времени поправлял выбивающиеся длинные волосы. Как всегда они что-то бурно обсуждали, закуривая сигареты. В одно мгновение пара увидела медленно приближающегося Якова. Между ними состоялся краткий и весьма неловкий диалог, в ходе которого Баев узнал, что Клещ, так Даниила прозвали друзья, дома. Ребята ушли, а парень постучал в окошко, ведь друг как кстати жил именно на первом этаже старой панельки. Мгновение и в проёме показалась кучерявая голова. Увидев нежданного гостя, острые черты лица Пушкина немного смягчились. Он впустил Яшу в подъезд и открыл ему дверь квартиры. Родители и сестра юноши были в отъезде на пару дней и тогда он предложил Якову пожить некоторое время у него. Даниил пригласил друга к себе в комнату и, окинув его взглядом карих оленьих глаз, с беспокойством поинтересовался о произошедшем, а зеленоглазый ударился в долгий душещипательный рассказ о том, что случилось за последние сутки. Некоторое время, Пушкин молчал, не отрывая взгляда от собеседника. Они сидели в тишине и каждый думал о своём. Яша думал о том, как этот город отравляет его изнутри, убивает то светлое, что в нём когда-то было, а Клещ размышлял над произошедшим и искренне недоумевал, как у Коли поднялась рука сотворить такое. Ему было действительно жаль Якова. Он от всей души хотел утешить его, но не знал как. На эмоциях, не контролируя себя, его на удивление нежные руки обхватили мокрое от слёз лицо и резко притянули к себе. Демонолог малость растерялся, но ответил на поцелуй. Это было так нежно, так трепетно и тепло. Внутри рождалось что-то приятное, такое тягучее, но одновременно болезненное. Внутри было чувство предательства. Он предавал ту, что всегда хранил в своём сердце. Но даже несмотря на это, мужчины, прикрыв глаза, сминали губы друг друга, оттягивая и причмокивая. – Мы не должны этого делать,– отстранившись, в смятение шепчет Яков и отворачивает своё лицо в сторону. –Знаю,– ладонь Клеща мягко ложится на щёку друга, оглаживая и поворачивая к себе. Они смотрели друг на друга долго и, говоря о том, как это всё неправильно, продолжили срывать с себя одежду. Для Яши это было своего рода облегчением, ведь вся ткань на теле была мокрой и холодной из-за дождя. Пушкин в свою очередь не сдерживался. В его голове была только одна мысль: «К черту, что будет потом! К черту, что подумают другие! Важно только то, что происходит сейчас!» В карих глазах блондина была животная страсть, в то время как в жёлтых стеклах очков Якова был небольшой страх перед предстоящим. Даниил снял аксессуар друга и повалил его на диван, нависая над ним и продолжая оставлять поцелуи по всему телу. Минуту погодя, он остановился и подошёл к захламлённому столу, откуда достал из тумбочки наручники. Откуда Клещ взял их, никто не знал, но они надёжно держали запястья Демонолога. Пушкин, не церемонясь, резко вошёл в плоть друга без смазки. Да, Яше было больно, но для него это была приятная боль. Он лежал под Даней и громко постанывал. Клещ кусал тощее и тщедушное тельце друга и ускорял ритм, не жалея ни себя, ни Яшу. Спустя полчаса, он вытащил свой член и засунул Баеву в рот, схватив его за волосы, засунув ему в анус рядом лежащий обломок указки острым концом внутрь. Пушкин не сдерживался. Желание овладело им полностью. Якова рвало от таких резких движений, из тугого колечка мышц текла кровь, он матерился на всю квартиру и умолял Данила остановиться, но тот его не слушал совсем. Друг бил его по лицу и только ускорялся, делая движения более резкими и грубыми. Всё это начало нравиться парню и именно в этот момент Яша понял, что его воля потихоньку ломается и что он до конца жизни будет доставлять таким образом удовольствие и себе и другим людям. На следующее утро, Демонолог очнулся на кровати Даниила. Всё произошедшее раннее, казалось ему большим и страшным сном, но укусы, ноющие запястья, багровые засосы по всему телу, следы от семенной жидкости и боль в анальном отверстии доказывали обратное. Тяжело дыша, Яков поднялся с постели и в этот момент зашёл Пушкин с полотенцем в руках. – Доброе утро, – выдохнул Баев. – По тебе и не скажешь, что оно доброе,–усмехнулся Клещ, рассматривая своего гостя. – Что с нами произошло? — в зелёных глазах Яши читалось недоумение в перемешку с небольшим испугом. – Всего лишь мимолётная страсть, за которой ничего не последует. Вытрись! – блондин резким движением швырнул полотенце в друга. Дрожащими руками, Яков взял бордовое махровое полотенце, которое было такого же оттенка, как и засосы, побаливающие и пульсирующие на шее и на груди. Чтобы не причинять себе ещё больше боли, он водил полотенцем аккуратно, едва прикасаясь к телу. – Я думаю так дальше продолжаться не может,– Даня замолчал, будто подбирал подходящие слова. — Произошедшее с нами было ошибкой и будет лучше, если ты съебешься отсюда. Сейчас же! Яков опешил. В его теперь таких грязных зелёных глазах читалось неверие. Тонкие губы стали ещё тоньше, когда юноша поджал их от горькой обиды. – Ты охуел? Почему? Почему ты так со мной поступаешь? Неужели, блять, я ничего не значу для тебя? Не молчи!– соколом он подлетел к другу, хватая его мертвой хваткой за плечи и начиная трясти изо всех сил в надежде вытянуть из него хотя бы пару слов. Клещ грубо отрывает его от себя и пихает. – Твою мать! Ты посмотри на себя! Ты просто жалок! Как можно было поверить в то, что у нас с тобой что-то получится?! Только последний идиот мог так обнадежиться!– Даниил орал на Якова, глядя тому прямо в глаза. — Я получил от тебя, что хотел, а теперь – быстро оделся и свалил, блять! Демонолог смотрел на него отрешённо. Внутри начало неприятно колоть, а в горле образовался вязкий ком. На глазах выступили жгучие слёзы обиды. Молниеносно одевшись, он подошёл к Пушкину и заехал ему прямо в челюсть. Это был тот самый хук левой. – Выметайся! – заревел Даниил и за шкирку вышвырнул друга из квартиры, захлопнув прямо перед его носом дверь. Вновь эти серые тучи. Такое гнетущее, мерзкое чувство одиночества съедало Якова изнутри. Он как будто бы гнил, разваливался на части. Ему было мерзко. Мерзко от себя. Мерзко от всех. Он устал. Ему просто хотелось уснуть. Ему хотелось тепла. Перед глазами снова возник тот светлый образ его девочки. Мужчине стало ещё больнее. Его мутные серые глаза заслезились. Он закрыл лицо руками и рухнул на колени. В голове крутился только один вопрос: "Что же я, блять, наделал?!". – Моя маленькая, милая девочка,– сжимал челюсть до боли Баев.– Прости меня. Умоляю! Прости меня за всё! – Яков? – раздаётся голос сзади.– Ты что здесь делаешь? Мужчина не успевает посмотреть и установить личность окликнувшего. Внезапно им завладевает слабость. Видимо он заболел от такого мерзкого образа жизни, от стресса, от потраченных нервов. Демонолог теряет сознание, погружаясь во тьму. Он погружается в море своих иллюзий... ....Место, где поют соловьи совсем рядом. Место, где пахнет цветами вишни манит его. Маленький мальчик бежит в парк, где любил играть с детьми. Там растёт чудесное дерево вишни, которое чудесным образом могло цвести всегда, исключая зиму. Он любил карабкаться по нему. Любил вдыхать любимый аромат. Он слышит смех детей. Они идут за ним. Они хотят играть с ним. Такая счастливая и радостная улыбка на детском лице подобна майскому солнышку. Он идёт к ним. Он счастлив...