Два билета в одну сторону

Съёмочная группа стояла на ресепшне гостиницы в Найроби и ждала выдачу карт от номеров, переговариваясь о своем. Стас и парочка новеньких стояли у стойки. Шемелев подробно и детально описывал все нудные процессы организации проектов. За ними завсегдатаи команды материли друг друга за мобильной игрой в дурака. Арсений держался подальше. Он сидел на единственном кресле в холле. Его щиколотка была оголена из-за неаккуратно задравшейся штанины. Антон внимательно проскользил глазами по краю его ботинок и вверх по ноге. Он поднял взгляд повыше и резко отвёл взгляд в сторону: он был пойман. И одному богу известно, сколько бы ещё Шастун гулял по мужчине глазами, если бы тот наглым образом не изучал его в ответ. Казалось, игре в кошки-мышки не было суждено закончиться. Антон по глупости и любопытству не мог утолить интерес. Арсений по гордости и азарту не мог прервать игру. В конце толпы разразилась бурная беседа. — Ой, Макар, да брось, — Оксана легонько толкнула мужчину плечом. — Да послушай. После занятия любовью вы лежите, вот, вдвоем. В обнимку друг с другом. С испареной. Пытаетесь отдышаться и решить, пойдете вы по отдельности в душ или вместе. А после занятия сексом ты хочешь, чтобы тебя не трогали и максимально отдалились. В этом и разница. — А мне кажется, что зависит от человека, — Оксана нахмурилась. — Не нравится мне эта легенда про определение партнёра по запаху. — Ну мы с тобой беты, — пожал плечами мужчина. — Хотя знаешь. Иногда чувствую себя… Странно? Вот лежишь с барыней, запах её такой родной и теплый. Я так за моей барышней начал ухаживать: в машине едем компанией, заснул на плече её. Ну так получилось, не смотри на меня. А запах у нее… Как у ребенка. — Фу, Макар! — Да не в этом смысле! Молоко такое тепло, запах родной. Спокойно так сразу. Я тогда и влюбился, — Макар отвернул голову в сторону и заулыбался. Оксана улыбнулась в ответ. — Это… Безумно мило, — её щёчки порозовели. — Я понимаю, о чем ты… Но все же, как бы физически человек тебе не подходил, если он совсем дурак и лыжи не едут, то тут никакой запах не спасет. — Соглашусь, — развернулся Илья к стойке регистрации и о чем-то задумался. Антон, слушавший все это время разговор двух коллег, задумался. Вроде бы Попов был альфой, судя по его Инстаграму и отдельной рекламной фишкой, а запаха он не чувствовал. Только парфюм. Довольно дорогой и яркий. Нет, не так. Шастун сначала чувствовал дорогой парфюм в помещении, а затем по шлейфу находил Арсения. Но ни чужого запаха, ни поповский Шастун не чувствовал. Антон снова бросил взгляд в сторону начальства. На этот раз ему удалось не попасться с поличным и рассмотреть скучающий вид Арсения. Тут он заметил, как Попов задёргал ногой и кем-то заинтересовался из персонала. — Антон, твой ключ, — отвлек его Стас и ткнул пальцем в список. — Комната на втором этаже. Твой номер рядом с моим, сто двадцать первый. Остальные на первом этаже. Можешь со мной пройти, если хочешь. — А, ага, — кивнул Шастун и пошел следом за Стасом, который пусть и нехотя, но подождал коллегу. Антон успел бросить взгляд на Попова, флиртующего с девушкой с ярко-синим бейджиком. Шастун вышел из милого ресепшена с кондиционером во внутренний дворик гостиницы. Снаружи она казалась более современной, но Антон не жаловался. Он был впервые на другом континенте, где мало того, что русских мало, так и хрен найдешь такую же высокую детину, как он. Чтобы пройти к жилым помещениям, Шастун и Стас прошли мимо садика и оглянули дворик-колодец. Прелестно. Ветер подгонял мужчин вперёд: март оказался самым ветреным месяцем в году, но ни что не сравнится с Россией. Антон подметил, что все балкончики номеров выходили во двор. Когда они подъезжали к гостинице, то увидели панорамные окна банкетного зала и ресепшена. Шастун был доволен: было, где покурить. — Так, сегодня у нас по программе только ужин и сон. Завтра переезжаем в первую точку, так что не раскладывайся. Стас, как опытный опекун, объяснил Антону по полочкам суть этого дня, хоть тот и не спрашивал. Шастун только кивал и разглядывал гостиницу. — После ужина сбор у ресепшена. — А что у… — Шведского стола нет, так что будь рад тому, что дают. Совет, не бери всё подряд и спрашивай у Ильи или меня про блюда. И никаких соусов. — Запомнил, — отчеканил Антон и наигранно нахмурился. В голове стрельнула мысль попробовать все вместе и под всеми соусами, лишь бы оправдать свое отсутствие на площадке. «Роковая, но чертовски интересная мысль»

***

Когда Антон вернулся с ужина, он потирал живот. Кажется, что идея переедания сработала раньше задуманного. После рассуждений о поиске таблеток заранее он обнаружил Попова в коридоре. — О, Арсений Сергеевич, вы к Стасу? Я видел его на улице, — Антон улыбался и зачем-то подробно начал отвечать на незаданный вопрос. — Знаю, — прервал его мужчина и открыл дверь картой. — Мы поменялись местами. — Оу, — Антон стоял в коридоре и никак не мог придумать, что делать. Пройти мимо? Дождаться, когда начальник зайдет внутрь? Он почесал голову. — Номера с балконом — вещь. Я б ни за что не поменялся. Арсений приоткрыл дверь и прищурился. — Если хочешь завести светский диалог, то попрактиковаться стоит на коллегах по цеху. Приятной ночи. Попов натянуто улыбнулся, зашёл в номер и оставил Шастуна одного. — Вот же сыч разукрашенный, — пробубнил Антон. Когда он зашёл в номер, то продолжил тираду. — Какой же ты гребанный павлин. Я же по-человечески, нормально. Мало того, что ХЕРНЕЙ страдает в самолёте. Лапает. Так ещё и огрызается. Что? Так сложно что ли ответить? Антон упал на одноместную кровать и повернул голову к балкону. Обычный город. Вдалеке от немногоэтажного города за стенам гостиницы виднелась полоса низкой травы. Стас сумничал и сказал, что за этой полосой начинался заповедник, их первая остановка в проекте. — Поле, как поле. Только деревья странные, а так… Шастун без запала в глазах вглядывался в горизонт. Один. В маленьком номере. Самозванец. На чьем-то месте. Предатель. Он небрежно разделся, по привычке остался в домашних шортах и лег спать. Да только не спалось. Ночь застала его врасплох. Мутило жутко. Душно. Подташнивало. Шастун не сразу мог понять, пришел ли его план в действие по отравлению или это опять побочные эффекты от подавителей? Может, все сразу. Время — за полночь. Он сел на кровать и босыми ногами нащупал гостиничные тапочки. Пусть они были не по размеру, но он привык. В кармане штанов на кресле он нашел сигареты и зажигалку. В одних шортах он прошел на балкон и закрыл за собой дверь. Свежо и прохладно. По его рукам и спине пробежал ночной ветерок Кении. Он закурил. Первая тяга неприятно осела на горле. Шастун, прикрыл глаза и затянулся второй раз. Отчего то хотелось растянуть сигарету, выпустить колечки и забыть о будущих проблемах. Он впервые за долгое время не ловил тревогу, стоило ему сменить страну. Как же сильно на него влияло место и тот дом… Но что будет, если он вернётся? Шастуну было необходимо выжить завтра за работой. Любой ценой. Но в раздумьях о завтрашнем дне Антону было не до колечек и приятностей. И не до Арсения, наблюдавшего за ним. — Сигареткой не поделитесь, сударь? — спросил Попов, чем испугал Шастуна. Он успел оценить объемные серые спортивные штаны начальника, обтягивающую футболку и расслабленные плечи Арсения. А тот лишь усмехнулся, увидев удивлённое вытянутое лицо Антона. Со стороны и не сказать, что Шастун был неуклюж и добродушен. Растрёпанная шевелюра, чуть опухшие и покрасневшие глаза от сна, чуть побитый вид из-за переезда. Пока Шастун соображал, как одолжить начальнику пачку через полтора метра между их балконами, Попов стрельнул глазами по аккуратной грани живота соседа. Все среднестатистическое. Маленькая дорожка волос до пупка. Небольшой живот. Милая впадинка на прессе. Очевидные шрамы на рёбрах. Широкие плечи. Пальцы, держащие сигарету, казались ещё тоньше и длиннее. Попов бы и дальше разглядывал паренька, но тот протянул руку. — Держите, только они крепкие, — с опаской добавил Антон. Арсений цокнул и достал из пачки предложенную сигарету, заботливо вытянутую заранее. Попов не успел закурить, как в нос ударил странный, но приятный и сладкий запах омеги. Он посмотрел на Шастуна, который стряхнул пепел и размял голову. — Непрошенный совет. После рабочего дня за дверью номера делай все, что хочешь. Но предупреждаю, — Попов зажёг сигарету и подкинул зажигалку соседу. Тот ее благополучно поймал и затянулся. — Чтобы ни один курортный роман не попался мне на глаза и не помешал работе. Не терплю случки в командировках. Арсений не дождался ответной реакции: его прекрасно услышали, судя по раскрасневшимся щекам. Это единственная важная заметка для Попова в ту ночь: доводить Шастуна до стеснения — блажь. Антон что-то промямлил, прокашлился и зачем-то извинился. На что его начальник (теперь уж точно без соблюдения субординации) ответил кивком и про себя отметил, что у Антона приятный вкус на партнёров. Слабый запах из его комнаты доносился мягко и нежно. В груди неприятно скребла мысль: «и это меня бесит». Причина возникновения этой мысли была непонятна: не то конкуренция, не то… Неизвестно. Попов потушил окурок и скрылся за дверью номера, кинув за спину «и снова спокойной ночи». — Никому не разрешу шашни на работе, — прошептал Попов, закрыл дверь балкона. Он подошёл к кровати, где без сил и белья заснула помощница администратора. Милая бета не смогла отказаться от возможности провести личную экскурсию мужчине по гостинице. Арсений провел рукой по разгоряченной коже девушки и улыбнулся. — А вот мне можно. Попов разбудил девушку и увлек ее в безликий обыденный поцелуй. Целуя девушку будто по привычке так, как целовал других, Попов зажигал в партнёре огонь. Руками блуждая по ее талии, Арсений задумался, а какой наощупь Антон Шастун. Мысли потерялись в общем стоге: Попов хотел снять стресс. А Зза стеной номера раскрасневшийся Антон уткнулся головой в подушку и замычал. Невозможный. Его начальник был невозможным. Шастун хотел было поставить все на зеро и поклясться, что начальник то и дело ищет предлоги для общения с ним. Постоянно оказывается рядом. Постоянно странно шутит и… Флиртует? Постоянно лезет не в свое дело. Постоянно рушит субординацию. Постоянно заставляет Шастуна краснеть. Антон запустил руку в волосы и сжался. Приятная нега интереса поднималась волнами снова и снова. И это нравилось Антону. Нравилось ощущение предвкушения игры и азарта. Нравилось забытое чувство легкости. Нравилось чувствовать свободным с незнакомым человеком. Но это только пока. Завтра работа. Завтра вскроется желчная правда о подмене. Завтра его могут бросить. — К черту, будь, что будет. Как минимум великолепная история для Позова, как я съездил в Кению и напридумывал Роман с начальником… Правда, мне нужно принимать блокаторы вовремя по часам. Как он вообще их учуял? — Антон заныл, перевернулся и закрыл лицо руками. Он снова свернулся клубком, стараясь приготовить себя ко сну. Он почувствовал лёгкую дрожь и пытался унять страх перед очевидным позором и зашедшей пока не слишком далеко ложью. Но внутри него теплела надежда на лучшее. «Всегда ставь на лучшее, но готовься проиграть».