Starring (В главных ролях)

— Пойдём, Арс! Ты что, собираешься сидеть весь вечер в отеле? — Серый, отстань. Ты смерти моей хочешь? Я терплю Шастуна целый день, но вечер я точно не обязан проводить в его компании. — Но там же будет не только Антон, нас человек десять будет как минимум, операторы с нами идут, и светики, и Стас. Тебе даже не обязательно с ним разговаривать. — Мне с ним — нет, а вот он от меня не отстанет, ты же знаешь. — Арс, но вам всё равно нужно как-то налаживать контакт. Нам работать вместе, это уже решено, сколько могут продолжаться эти войны? Да, это решено. И тогдашний разговор с Шеминовым упорно не забывается, болезненно острый крючок его слов не отпускает Арсения до сих пор. В принципе, отказы в ролях были для него неприятной темой. А тут ещё это странное сравнение, любоваться-любить. Особенно обидно, что сравнение с этим мальчишкой. Арсений не привык себе врать. Он ощущал некую ревность и даже зависть из-за того, что Антону досталась эта работа, этот невероятный шанс в самом начале его жизни. Он прекрасно понимал, что значит фора в десять лет в сфере шоу-бизнеса. Да, за ним десять лишних лет опыта, но за Шастуном — юная свежесть, кипучая энергия и масса возможностей, которые откроет такой старт карьеры — большой проект на крутом телеканале. Почему их вообще надо сравнивать и зачем им в принципе надо конкурировать — такой вопрос Арсению в голову не приходил. — Нет никаких войн, Серёж. Просто мы с ним слишком разные люди. — Мы с тобой тоже разные, и что? Я тоже от тебя не отстану, кстати. Давай, собирайся. Не отстанет, Попов знает это точно, поэтому покорно вздыхает и идёт за свежей одеждой. Арсений оказывается прав, и Антон, конечно же, втягивает его за столом в какой-то дурацкий спор. Они привычно и уже даже почти беззлобно обмениваются колкостями под печальные вздохи Стаса и укоризненные взгляды Сергея. Андрей, один из участников кастинга в Закулисье, не прошедший отбор, но оставшийся работать на канале, со смехом вмешивается в их спор: — Вы скоро год как препираетесь без конца, давайте хоть раз сделаем из этого развлечение не только для вас, а и для всех остальных! Давайте придумаем какой-то интересный спор. — Меня это совсем не развлекает, — протестует Арсений, но Андрей лишь скептически ухмыляется. — Дрон, что ты имеешь в виду? — заинтересованно спрашивает Антон. — Например, можно выбрать самую красивую девушку в этом баре, и поспорить, кто из вас первым возьмёт у неё номер телефона. — Да легко! Только Сеня ни за что не согласится, — вызывающе говорит Шастун. Он умышленно употребляет этот вариант имени, который неизменно действует на его коллегу, как красный плащ матадора на быка. Но сегодня Арсений делает глубокий вдох, обещая себе, что убьёт этого малолетку когда-нибудь позже и при меньшем количестве свидетелей, и равнодушно усмехается. — Конечно, не соглашусь. Что за детство? — он даже не думает о том, чтобы заключить это дурацкое пари, но подвыпившие коллеги оживляются — такое состязание обещает быть забавным. Молчит только Стас, который опасается новых ссор между актёрами, и Дима, который пишет что-то в телефоне, а остальные хором уговаривают Арса, пытаются взять на слабО, подначивают, льстят. Арсений понимает, что проще согласиться, чем их переубедить, ну и утереть нос самоуверенному Шастуну тоже будет приятно. У него займёт ровно пять минут взять этот телефон, и они успокоятся. Он ни капли не сомневается в победе. А за столом мнения разделяются — Антон обаятелен и смазлив, и язык у него хорошо подвешен, но и Арс — ожившая мечта любой женщины, кто не даст телефончик высокому, атлетичному, стильному и вежливому синеглазому брюнету? Друзья уже делают ставки, и это тоже раззадоривает Арсения. — Уговорили. Какие правила, Антон? — Никаких. Только не говорить девушке напрямую, что это просто спор и она может написать любой номер, лишь бы друзья отстали. Всё остальное разрешено. Годится? — Вполне. Кто выберет девушку? — Пусть Дима выберет, — предлагает оператор Тимофей, — а то он последние полчаса сидит в телефоне и, похоже, общается с женой. — Это что, теперь стыдно, Тим? — насмешливо спрашивает Позов, поднимая глаза от экрана. — Это не просто стыдно, это моветон, когда ты приходишь в бар в мужской компании! — возмущается Тимофей, и все активно его поддерживают. — Посмотри хоть вокруг, Поз! Давай, выбери самую красивую девушку. Дима, как и Арсений, считает, что проще согласиться, чем долго объяснять, почему не хочешь, и, машинально поправив очки, обводит глазами большое помещение бара. — Брюнетка за стойкой, в самом конце, та, которая в длинной юбке. — Такая скромница, — отмечает Сергей, глядя на сидящую в уголке девушку. — Ты решил дать им задание повышенной сложности? — Нет, вы же просили самую красивую — она самая красивая. — Поз, она, конечно, ничего, но выглядит, как будто шла в библиотеку, а случайно попала в бар, — Шастун цокает языком с выражением лица, которое явно показывает, что Дима слишком стар и слишком женат, чтобы разбираться в женщинах. — Это точно профиль Попова. Обсудят заумные книжки вместе. — Ты сдаёшься без боя, Шаст? — язвит Арсений. — Не надейся. Время пошло? Арсений кивает головой и не спеша делает глоток из бокала, не собираясь вставать из-за стола. Пожав плечами, Антон идёт к барной стойке. Приятели наблюдают, как он подсаживается к девушке и они начинают о чём-то говорить. Антон включает все мегаватты своего обаяния, и брюнетка поворачивается в его сторону, улыбается ему, охотно отвечает. Правда, на предложение угостить напитком она отрицательно качает головой, но не прерывает разговор. Он заказывает только себе. Коллеги с нетерпением смотрят на Арсения, они хотели соревнования, а пока что это похоже на единоличный триумф Шастуна. — Да не сверлите меня глазами, — смеётся Арс. — Всё будет. Немножко терпения. Пусть мальчик поиграется, а потом взрослые покажут ему, как это делается. Когда бармен ставит перед Антоном стакан с коктейлем, Арсений довольно улыбается и наконец встаёт из-за стола. Он не спеша пересекает бар, попутно выдёргивая из стоящего на конторке администратора букета какой-то экзотический цветок, и подходит к Шастуну со спины, протягивает руку и берёт его стакан со стойки. Антон и девушка удивлённо оборачиваются на него. — Извините, что прерываю. Тош, это алкогольный коктейль? — ничего не понимающий Антон кивает. — Ты же обещал мне. Ты завтра в школу с перегаром собираешься? Надо быть серьёзнее в выпускном классе! — Шастун вскипает от злости — как подло было сыграть на том, что он молодо выглядит! — но не подаёт виду. Без боя он не сдаётся никогда. — Простите, я не представился. Арсений, старший брат этого оболтуса. Надеюсь, он вам не сильно помешал? Это вам, — протягивает цветок Арс. Это старо как мир, но работает всё так же безотказно, особенно в сочетании с его внешностью. Девушка берёт цветок и приветливо улыбается. — Мила. — Очень приятно… — Да, Мила, познакомься, мой любимый братик, — перебивает Антон и встаёт с высокого барного стула. В его арсенале есть ещё одна красная тряпка — он ласково обнимает Арсения за плечо, зная, что тот никуда не денется, вынужденный поддерживать свою же легенду. — Он, конечно, зануда и не разрешает мне пить, зато всегда берёт меня с собой в бары и стриптиз-клубы, когда отправляет свою жену с детьми на полгода в Воронеж к нашей маме. Как сейчас. Закончив фразу, он поворачивается к Попову, смотрит на него с братской нежностью, трогательно приподнимая брови, и одновременно показывает ему грубый жест, оттопыривая языком щёку с той стороны, которую не видит девушка. В кои-то веки Арсения не выводит из себя бесцеремонность Шаста — он изо всех сил пытается не рассмеяться, несмотря на то, что уже очевидно не выиграет это пари после такой рекомендации. Вот же мелкий паршивец, быстро соображает. — Возвращайся за стол, малыш, бар для взрослых, — у Арсения тоже есть запас красных тряпок, но и у Антона в глазах вместо ярости вдруг вспыхивают зелёные огоньки еле сдерживаемого смеха. — Хорошо, сейчас. Мила, можно взять твой номер телефона? — Мила лучше даст номер мне, правда? — стреляет глазами Арсений. — Я никому не даю свой номер. Простите, ребята, мне пора. Арс опускается на освободившийся стул, возвращает Антону его коктейль и смеётся: — Один-один. Антон слегка приподнимает стакан ему навстречу и смеётся тоже: — Ноль-ноль, братик. Мы оба продули. Слушая его беззаботный смех и ощипывая оставшийся на барной стойке цветок, Арсений думает, что Шастун, конечно, грубиян, но забавный, и без него в Москве, пожалуй, было бы даже скучно. Он тут же ужасается своим мыслям, обзывает себя мазохистом и возвращается за стол. Дима сидит в кресле возле гардероба, он устал от приятелей, вырывающих телефон из его рук, и от музыки в зале. Ему не интересен результат глупого пари, да и Шаст ему всё равно перескажет в красках, даже подробнее, чем хотелось бы — если выиграет сам, будет хвастаться напропалую, а если выиграет Арс, будет возмущаться и доказывать Диме, что он просто выбрал неподходящую девушку. Но, похоже, пари уже окончено — та самая красивая брюнетка, на которую он указал друзьям, идёт к гардеробу. Она забирает плащ и зонт, кроме них она держит в руках телефон, сумочку и шарфик и растерянно оглядывается, пытаясь понять, куда это всё положить, чтобы одеться. Чувствуя себя виноватым за то, что испортил ей вечер, натравив на неё спорщиков, Позов освобождает кресло. — Кладите вещи сюда. И разрешите, я помогу вам одеться? — он мягко берёт из её рук плащ. — Спасибо! — девушка вдруг с интересом приглядывается к нему. — Вы же сидели за большим столом в углу вместе с друзьями, верно? — Вы очень внимательны. Меня редко замечают… — Дима запинается. — На фоне тех двух наглых красавчиков, которые безуспешно пытались взять мой номер телефона? — Да, — смущенно смеётся он. — Это был спор? — Да. — И они, конечно, не братья? — Братья?! Даже не друзья — они ненавидят друг друга. — О, нет. Они задирают друг друга не из-за ненависти. — Из-за чего же тогда? — Конкуренция, азарт, интерес. — Как вы это узнали за несколько минут? — Видеть такие вещи — моя работа. Я — медиатор, переговорщик, если проще, — Позов заинтригованно и уважительно наклоняет голову. — Кстати, я — Мила. — Очень приятно! Дима. А сможете определить, почему я с вами заговорил? — Это экзамен? — смеётся девушка. — Из чувства вины. Я только не знаю, за что. — Это был не экзамен, а всего лишь неловкая попытка продлить наш разговор, — признаётся Дима, — но вы сдали его блестяще. Простите меня, это именно я невольно испортил вам вечер. Друзья попросили сказать, кто на мой взгляд самая красивая девушка в баре, и я, не подумав, указал на вас. — Не подумав — значит, что не я самая красивая? — Нет, не подумав — значит, что они в итоге вынудили вас уйти, а я этого не предусмотрел. А что вы самая красивая — это правда, — Позов помогает ей надеть плащ, подаёт зонт. — Там всё ещё дождь. Вызвать вам такси? — Нет, Дима, спасибо, я живу совсем рядом. Хорошего вечера. — Давайте я вас провожу? Я не буду напрашиваться на чай, обещаю, просто темно уже, а вы одна. — Ещё одна неловкая попытка продлить разговор? — Я думал, в этот раз получилось лучше. — Намного лучше. Но там всё ещё дождь. — Ничего. Подождите секунду, я тоже оденусь. Под козырьком подъезда Дима закрывает зонт, который нёс над ними обоими, стряхивает воду и медленно протягивает его девушке. Ему очень жаль, что она ничуть не преувеличила и действительно живёт совсем недалеко от бара. Они пришли слишком быстро. Мила смотрит на обручальное кольцо на его вытянутой руке и так же медленно забирает зонт. Уже когда он прощается и надевает капюшон, готовясь шагнуть под холодные капли, девушка вдруг тихо говорит: — Ты подошёл ко мне не только из чувства вины. — Я настолько читаем? Или чтобы это понять, не нужно быть специалистом? — Не нужно. А вот уходишь ты точно из чувства вины. — Мила, я… — Хочешь записать мой номер телефона, Дима? Выиграешь спор. — Я в нём не участвовал. Но я очень хочу записать твой номер. — А чаю хочешь?

***

Удивлённый своим новым отношением к Антону, все оставшиеся месяцы репетиций Арсений пристально приглядывался к нему. Как Сальери, пытавшийся найти формулу успеха Моцарта, Попов пытался найти формулу привлекательности Шастуна. Он обратил внимание на окружающих людей, что делал достаточно редко, и убедился, что Стас был прав — Антону симпатизировали все. Сотрудники студии, съёмочная команда, костюмеры и гримёры с лёгкостью прощали ему все недостатки, считая его просто непосредственным творческим ребёнком. А Антон пользовался своим обаянием и своими милыми гримасками абсолютно беззастенчиво. Арсений с недоумением наблюдает, как сосредоточенные операторы терпеливо ждут, пока Шастун наболтается со всеми и подурачится, прежде чем начать отстраивать кадр. Как строгий режиссёр пускает его за пульт, благодушно объясняя назначение десятков разноцветных кнопок, и, умиляясь детскому восторгу Антона, разрешает ему что-то понажимать у световиков, и в павильоне в произвольном порядке зажигаются и гаснут прожекторы и звучит звонкий смех. Арсений клянётся себе, что ни за что не поддастся всеобщему безумию. Они не ссорятся — и этого более чем достаточно для совместной работы. Но Антон, как назло, после случая в баре окончательно сменил агрессию на симпатию и решил, что им нужно дружить. Он задавал Арсу тысячу вопросов о работе в театре (службе, не работе — поправлял Арс), советовался с ним о том, как лучше построить новые сцены, делился какими-то вкусняшками, добытыми у вечно желающих подкормить худенького паренька сотрудниц. Скрипя зубами, Арсений максимально кратко отвечал на его вопросы и категорически отказывался от угощений — с детства серьёзно занимающийся танцами, он давно привык к здоровому питанию и разумной диете. Но Шастуна совершенно не смущали неохотные ответы и отказы, он по-прежнему подбегал к Арсению со своей сияющей улыбкой, хватал его за руки или обнимал за плечи и лез со своими вопросами. Все попытки объяснить ему, что такое физические границы, натыкались на удивлённые круглые глаза или беспечный смех. Тем временем, репетиции подошли к концу. Их ждал волнительный и торжественный момент — настоящие съёмки первого сезона их долгожданного шоу.

***

Попов сидит на диване в гримёрке в какой-то совершенно невероятной йоговской позе, настраиваясь на первый настоящий съёмочный день. Его медитативному спокойствию мешает, как обычно, только один человек. — Антон, прекрати стучать ногой, пожалуйста. — Извини, я нервничаю просто, — Антон встаёт с кресла и подсаживается на диван к Арсению. — Это же первые настоящие съёмки, страшно, что что-то не получится. — Мы сняли уйму пилотов, в чём отличие? — спрашивает Арсений с насмешкой. — Те же люди, те же камеры. — Не знаю, всё равно волнуюсь. Как ты сохраняешь спокойствие на съёмках? Здесь, и в кино? Есть какой-то секрет? — Никакого. Только опыт. Иди выпей чего-то тёплого, — пытается нехитрым способом избавиться от его общества Попов. — Ладно. Тебе что-то принести? — Нет, спасибо. Арсений погружается в блаженную тишину, с удовольствием растягивая послушные мышцы. Тишины хватает на пять минут. — Арс, я принёс тебе кофе, подумал, вдруг захочешь. Попов бессильно закатывает закрытые глаза, и говорит, так и не открывая их: — Нет, спасибо, я пью только… — Флэт уайт. Я знаю. Это он и есть. Арсений всё-таки открывает глаза. — Откуда ты знаешь? — Мы год работаем вместе, — хохочет Антон, протягивая ему картонный стакан с крышкой. Для Арсения это вообще не аргумент. Ему проще выучить том стихов, чем запомнить, кто любит какой кофе. Он быстрым движением расплетает ноги, встаёт и берёт стакан. — Спасибо, — после короткой паузы он добавляет, — просто не смотри на камеры вообще, даже не думай о них. Это забота операторов, сами возьмут нужный ракурс. Сосредоточься на партнёрах по сцене и на своём сценарии. И всё получится. — Спасибо, Арс! — горячо благодарит его Шастун, обнимая за плечи. — Антон, можно выражать людям признательность, не прикасаясь к ним, — отстраняется Арсений. — А, границы на замке? Я помню. Ну прости, — он делает лицо котёнка, выброшенного на улицу в мороз. Арс хмыкает и уходит на грим. Глядя, как в первом же моторе Антон моментально собирается, включается в игру, убрав всю свою нервозность, Арсений невольно улыбается, одобрительно кивая головой.