Starring (В главных ролях)

— Ты поговоришь с ним, Антон, — не терпящим возражений тоном говорит Шеминов. — Он ждёт месяц, и каждый день последней недели особенно, он ничего не понимает, он уже на грани. — Он с тобой это обсуждает?! — Не со мной. Не важно. Я просто знаю. — Я не буду с ним говорить, — зло отвечает Антон. — Ты обещал, что невинного флирта будет достаточно. — Тогда всё это было зря. Ты опозорился зря. Ты отлично сыграл свою роль, но этого недостаточно. Можно было сразу догадаться, это не разовая акция. — Ты меня не заставишь, Стас. — Конечно, нет. Я просто хорошо тебя попрошу. Шеминов встал из кресла, и почему-то двухметровый Антон вдруг почувствовал себя в три раза меньше низенького Стаса. Тот вкрадчиво заговорил: — Тебе двадцать четыре года. У тебя есть всё — хата в Москве, машина хорошая, поклонники, девки хороводами, шоу вон своё уже даже есть на крутом канале. Ты правда думаешь, что это никуда не может деться, что это с тобой навсегда? Или что это не стоит твоих минимальных актёрских усилий? Ты играешь шлюх через день, Шастун, сыграешь ещё и для Арсения. — Но это же не сценка в театре, Стас! Это живой человек! «Как у тебя получается ему сочувствовать? Ладно, зайдём с другой стороны», — думает Шеминов. — И ты живой человек, Антон. У тебя есть своя карьера. И мы все живые люди — я, Дима, Сергей. У нас есть наше общее дело, любимое и, смею заметить, весьма прибыльное. А он хочет всё это сломать только из-за своего, блядь, стояка на тебя, с которым он не может разобраться самостоятельно! А по какому, простите, праву? Ты не думал об этом с такой стороны — по какому праву он хочет сломать твою жизнь, только из-за того, что ты его не хочешь? — Не думал. — Подумай. Не надо считать его белым ангелом. Ты просто спасаешь свою карьеру и наше детище. Я бы с удовольствием сделал это сам, но, увы, он хочет не меня. Антон пытается встать, но Шеминов нависает над ним, ожидая ответа. — Пусти, Стас, дай мне подумать, пожалуйста. — Антон, у тебя очень мало времени на подумать. Если ты с ним не поговоришь, он может уйти из шоу в любую минуту. Я не шучу. Ну вот просто не прийти завтра на съёмки. Потому что ты убегаешь каждый день сразу после мотора, даже не сняв грим. — Я понял тебя, Стас, пусти. На следующий день на съёмках Антон был настолько потерянным, что Шеминов, с одной стороны, злился на него за слабые сцены, а с другой — торжествовал, потому что понимал, что тот решился на разговор. — Шаст, что с тобой, проснись! С тобой всё в порядке? — спрашивает Дима в перерыве. — Я просто не могу с тобой играть сегодня. — Не в порядке, Поз. Но я поговорю вечером с одним человеком, и мне может полегчать. Антон увидел, как вздрогнул Арсений, стоящий неподалёку, и его пронзило какое-то неприятное ощущение. Антону не хватило слов, опыта или честности, чтобы его описать. Если бы на его месте был Арс, он сформулировал бы так — чтобы почувствовать себя шлюхой, не обязательно, чтоб тебя трахнули в задницу.

***

Сегодня Антон не сбегает из павильона в гриме. Наоборот, он растягивает все возможные и невозможные дела после съёмок. Он пятнадцатую минуту завязывает шнурок на правом кроссовке, когда в раздевалку заходит Арсений. — Долго будешь прятаться? — Не прячусь. — Не со мной хотел сегодня поговорить, случайно? — С тобой. — Я решил тебе помочь. — Спасибо. Я знаю, что давно надо поговорить, что мучаю тебя ожиданием, но я не понимаю, что сказать. Поехали куда-то? В бар там, не знаю. — Какой бар, Антон? Я ждал месяц, я честно ждал месяц, я понимал, что тебе нужно время. Потом я ждал всю съёмочную неделю, что ты соизволишь задержаться. Я жду два часа сегодня. Последний час ты просто переодеваешься. Час! И сейчас ты хочешь, чтобы я подождал ещё час, пока мы по всем пробкам проедем в бар? Ты скажешь мне сейчас, сию секунду, что было на этой презентации! А потом — хоть на луну. — Да, блядь, я просто оттягиваю этот разговор, ты прав! Я не знаю, что делать, как с этим жить, как об этом говорить. Помоги. Как ты помогал мне сегодня на сцене вытянуть мои абсолютно безнадежные подводки. — Просто скажи — что произошло на презентации? — Я не знаю. Ты был так близко, такой красивый, я просто не понимал, что творю, что смотрю на тебя слишком долго, что трогаю тебя, меня потом все спрашивали, а я не могу даже заставить себя пересмотреть это видео, я понимаю, что там какой-то пиздец! — Антон закрыл горящее лицо ладонями. Арсений вспомнил, как тоже ни разу не смог пересмотреть видео из чёрной комнаты после первого сезона, и прекрасный-ужасный трейлер, которые слишком напоминали ему кошмарный (нет) сон. Он видел их в последний раз так давным-давно, в какой-то другой жизни, потерянной, разбитой, опрокинутой с ног на голову. Он блокировал за любое упоминание об этих видео в Инстаграме тысячи человек, пока его безнадежно крутило в депрессии долгие месяцы. Антон интуитивно попал в больное место, и в очень правильное для своего плана. А презентацию он и правда не пересматривал, он и так знал, что сыграл свою роль идеально. — Я всё понимаю, Шаст, понимаю, как никто, поверь. Посмотри на меня, — просит Арсений, присаживаясь рядом с ним. — Убери руки. — Не могу. Не буду. — Ребёнок, господи. Ну, не смотри. Поехали в твой бар уже. Только не напивайся, как в прошлый раз. Бар — значит такси. Это спасает Шастуна от разговора ещё на полчаса. Но в баре уже никуда не деться. — Тебе придётся и дальше помогать мне, Арс, если ты хочешь разговора. Я совершенно не умею это обсуждать. — Если честно, я просто тобой любуюсь. Ты нереальный. Антон поднимает на него глаза: — Это признание? — Да, ведь до этого как-то не было повода. — Я не готов пока ответить тем же, извини. Я совсем к этому всему не готов. — Я понимаю, Антон. Да мне и не нужно никакого особого разговора. Я просто хотел услышать, что мне это не приснилось, что ты не был под гипнозом или не отрабатывал какой-то сценарий. Всё. Того, что ты сказал в раздевалке — достаточно. Шастун не ответил. Он правда сегодня совсем не в ударе. Попов решил помогать ему и дальше. — Кстати, про сценарий. Серый фукал и ругался, я сказал, что нам просто дали такой сценарий, попросили добавить пикантности в презентацию. — Я так же от всех отмазывался. — Значит, никто не усомнится, — улыбается Арсений. — Как тебе наш новый сезон? — То есть мы правда можем теперь просто обсудить работу? — А что изменилось? Мы всё ещё коллеги, и всё ещё друзья, я надеюсь? — Ну да, — несмело кивает Шаст. — Ты прятался от меня, потому что думал, что я начну что-то требовать? — Я ничего не думал, честно, кроме того, что я в шоке от себя, — Антон думает, как странно, что можно одновременно говорить правду и нагло врать. — Я и набухался тогда, просто чтобы вообще не думать. И проделываю этот номер каждый день теперь, только не до такой степени. — Прекращай это, договорились? — Не уверен, — Антон действительно сомневается, что удастся, пока тянется вся эта история. — Как ты с этим живёшь, Арс? — Паршиво, Антох. Но с сегодняшнего дня будет лучше. — С сегодняшнего дня ничего не изменится, Арсений. — Я знаю. Но для меня — уже изменилось. — Скажи, а давно у тебя… ты… — Давно ли я тебя люблю? — подсказывает Попов. — Давай начнём с этого. — С той ночи в твоей квартире, наверное. В первый год нашей совместной работы я думал, что ты самое неотёсанное, мерзкое и самоуверенное чудовище, которое я когда-либо видел. И вдруг резко понял, как я был не прав. — Нет, Арс, ты был прав. Я чудовище. Но я другое хотел спросить. — Что? — Ну… давно ты… вот блин, — Антон краснеет. — Думаешь, как сказать это без мата? — Типа того. В общем, давно ты по мужикам? — По каким мужикам, Антон? У меня не было ни одного мужика. — Что?! — Шастун не верит своим ушам, роняет на стол металлическую коктейльную шпажку, которую крутил в руках. — Шаст, я вообще-то женат был, когда встретил тебя. Не знал? — Знал, но… Но как же тогда жена? — Развёлся, давно уже. Не люблю врать. А мужики… мне тошно даже представить рядом любого мужика. Кроме тебя. Это любовь? — Это хуй знает что такое, Арс, — честно отвечает Антон и думает, что сегодня точно нажрётся опять. Арсений смеётся: — Согласен. Если б ты знал, как крутило меня в этот последний месяц. Я ничего не понимал, я был просто на грани. Антон понимает, что где-то это уже слышал. У него резко включаются мозги. — А самое страшное, что и поделиться-то не с кем, да, Арс? — Да, с психологом только. «Тварь, какая же ты последняя тварь, Шеминов…» — Шастун сжимает кулаки под столом так, что кольца больно впиваются в фаланги тонких пальцев. — Смени психолога, Арсений. — Почему? Он крутой. — Просто я так хочу, сделай для меня. Пожалуйста, — сейчас умоляющее лицо Антона — не игра. — Пусть сегодня всё начнётся с чистого листа. — Да ты романтик, — тепло усмехается Арсений. — Или просто брось его и говори со мной. — Мать твою, Шаст, это признание? — Ну такое. Дашь мне время разобраться в себе? — Конечно. — Я поеду, хорошо? — Конечно. Спасибо. За всё. Я не буду тебя обнимать, не дёргайся, поезжай уже, — счастливо хохочет Арсений.

***

Первые месяцы всё шло точно по плану. Арсений успокоился только от самого факта, что его чувства когда-то могут стать взаимными. Ему казалось, что он хорошо понимает, через что проходит сейчас Антон. У него самого почти год заняло принятие того факта, что Шаст ему небезразличен. Поэтому он готов был ждать. Антон выбрал тактику нежных смущённых взглядов издалека и периодических демонстративных уходов в депрессию. Стас впервые за последние полтора года вздохнул спокойно, не боясь в любой момент получить сообщение об уходе одного из актёров. Но каждому из них было понятно, что такой статус кво — временное состояние. Шеминова смущало ещё и то, что Арсений отказался от его психолога, и теперь было сложно догадываться, что у него в голове. Да, он выглядит довольным и спокойным, смотрит на Шаста взглядом влюблённого школьника, но на сколько его хватит? Так ведь не будет всегда. Как будто чуял беду — его вызывает Тарасов: — Стас, пора везти Закулисье в гастрольные туры. Москвы и Питера мало. Популярность на пике, люди мечтают увидеть их вживую. Я договариваюсь с агентствами. — Витя, ты, конечно, прав, им пора ездить, но… — Что но? Я тебя не спрашиваю, а ставлю в известность, — генеральный утыкается в ноутбук, показывая, что разговор окончен. — И всё-таки но, прости, Витя. Ты же знаешь нашу проблему. Сейчас всё хорошо, спасибо тебе за идею, но это шаткое состояние. Они сейчас пересекаются только на съёмках, концертах и гулянках, где куча народу, а гастроли — это же бок о бок каждый день… Отели, транспорт… — Шеминов, ну ты же вроде не дурак, — громко захлопывает ноутбук Виктор. — Я тебе сразу сказал, что тот мнимый каминг-аут решит проблему только на время. Независимо от гастролей. Надо было использовать это время, и что-то придумать. Ты же креативный продюсер, в конце концов, или кто? — Придумать… что? Я не понимаю, Вить, — жалобно говорит Шеминов. — Как решить проблему кардинально. Снять своё чистоплюйское белое пальто и думать. Ты же общаешься с Антоном постоянно, неужели ты не можешь найти убедительных аргументов? — Шантаж? — Фу, как грубо. Убедительные аргументы. — Витя… он же мне друг… или был другом до всего этого дерьма. — Друг, Шеминов? — кривится генеральный, а потом вскакивает, упираясь руками в стол, и орёт Стасу в лицо. — Нет в нашем бизнесе друзей! Нет! Он — твоя золотая жила, вместе с этим педиком, будь он неладен! И тебе надо удержать их обоих! А не думать, кто тебе друг! — Они оба — твоя золотая жила, Витя. Я работаю за зарплату. — А, в этом всё дело? — скалится генеральный. — Твоё белое пальто сшито из долларов? Ну так я с тобой поделюсь, не переживай. Договоримся. Шеминов не знает, что ответить. Деньги — это хорошо. Но дело не только в деньгах, и без них за своё шоу он иногда готов был, кажется, даже убить. Он часто думал, что если бы это решило проблему, он задушил бы Арсения своими собственными руками. Ох, если бы это хоть Попову надо было навредить… Но Шаст-то в чём виноват? Кроме своей грёбаной харизмы, которая плавит всех вокруг, как атомная бомба. — И всё же, Витя. В чём его нужно убедить? Спать с Арсением? — Шеминов, вот ты жучара, — раздражённо закатывает глаза генеральный, — ты хочешь, чтобы я тебе опять всё разжевал, только в форме ответов на вопросы? Я не буду этого делать каждый раз. «Конечно, Тарасов, потому что ты, сука, не хочешь марать руки. Потому что ты понимаешь, что речь уже не о том, чтобы глазки построить, это пройденный этап. Но я тоже задаром мараться не буду». — Сколько? — Чего сколько? — Сколько я получу? Давай договоримся сейчас. — Вот это деловой разговор. Давай, — от названной генеральным суммы Шеминову плохеет. Это очень щедро. «Кнутом и пряником, как обычно…» — Спасибо. — Не спасибо. Только в обмен на гарантии. — Будут тебе гарантии, Витя. Но мне всё равно понадобится твоя помощь. — Какого рода? — Антон ничего особо не потеряет, если шоу закроется. Он уже очень популярен и, как оказалось, он неплохой ведущий, его охотно заберут на любой другой канал. Он этого не понимает по молодости, но ему может кто-то подсказать. Или конкуренты выйдут на него напрямую, этот день не так уж далёк. — Я без тебя это знаю, Стас. Я слежу за перспективными сотрудниками. Справишься — глядишь, и за тобой следить начну. — Справлюсь, если дашь мне, чем его привязать. Чтобы было, что терять, по-настоящему. — О, креатив заработал? Хорошо, помогу. Есть у меня один проект, и контрактов рекламных парочка неплохих. Пришли Антона подписать бумаги, когда будешь готов. Только не затягивай. — И ещё, Витя. Дилера подскажи мне надёжного. — Кого?! Я таким не увлекаюсь, откуда мне знать? И тебе не советую. Иди уже, Шеминов. Устал я от тебя. И планируй гастроли. Будешь ведущим на гастролях, я знаю, ты об этом давно мечтал. «Вот же сволочь осторожная, ни одним пальцем в дерьмо не влезет», — кисло думает Шеминов и покорно выходит из кабинета.

***

Антон не тешит себя надеждой, что получает новые проекты только за большой талант. Он действительно популярен, у него миллионы фанатов и подписчиков, к нему и так обращаются рекламодатели. Но эти серьёзные дорогие контракты и ещё одна своя программа — плата за послушание, у него нет иллюзий на этот счет. — Стас, я польщён, конечно, но что ты хочешь взамен? — При чем тут я, Шаст? Это решение лично генерального. Он тебя очень ценит. — И что вы с ним хотите взамен? — прищуривается Антон. — Ничего. Всё идёт отлично, наш план сработал, кажется. Ты чудесно отыгрываешь «копание в себе», продолжай в том же духе, вот и всё. Я скоро соберу вас на даче, есть важные новости, вот там можешь проявить к Арсению немножко больше тепла, а так ничего не нужно. — Больше тепла — это что ты имеешь в виду? — кривится Шастун. — Ой, ну погладь его по руке там, когда никто не видит, посмотри, как ты умеешь, повздыхай. Как на той вашей презентации. Больше ничего от тебя не требуется. — Ладно. Это, Стас, такая тупость. И подлость. Вы меня сделали просто шлюхой. — Это не так, Антон. «Это пока не так, Антон». Стас, конечно, креативный продюсер, но до конца разработать сценарий этого рокового вечера он никак не может. Позвать только Антона и Арсения — не вариант, это слишком подозрительно. Надо звать всех четверых. Но куда тогда деть Поза и Серого, как их отвлечь от того, что должно случиться? Наконец, план складывается в его голове. Сергей совсем не пьёт, вот что сыграет Стасу на руку. Теперь дело только за техническим обеспечением. И, конечно, за дилером.