Starring (В главных ролях)

Утром они приезжают в студию с опозданием на час, у каждого на телефоне по десятку пропущенных. Арсений в рубашке Антона. Шеминов рвёт и мечет: — Суки, последняя репетиция перед гастролями, где вас носит? Как это всё понимать? У Стаса мелькает мысль, что это какая-то подлость Антона после их позавчерашнего разговора. Но ни он, ни другие ребята не сосредотачиваются на причинах опоздания, как и на их совместном приезде, сегодня действительно генеральная репетиция, и времени осталось критически мало. Арсений и Антон играют в этот день так, что злость Шеминова улетучивается. Они творят невероятное, живут и умирают в каждой новой сцене, в их глазах как будто горит по тысяче свечей. Стас доволен, гастроли будут отличными. Его хорошее настроение испаряется в кабинете у Тарасова: — Что-то ты за деньгами не приходишь. Ты готов к гастролям, Стас? — Да… Нет… Не совсем, — мямлит Шеминов. — Не совсем? Это как, на полшишечки? — ухмыляется Виктор. — Шеминов, у тебя есть гарантии? «Если ты это кому-то предъявишь, над тобой просто посмеются», — звучит в голове Стаса ехидный голос. — Нет. — Решил пустить всё на самотёк? Почему-то я даже не удивлён. — Я говорил с Антоном. — Что ж, будем надеяться, что Антон умнее тебя. Иди, Стас, — недовольно машет рукой генеральный.

***

Первый город, зал встречает их горячей овацией. Заготовленное приветствие Стаса: — Здравствуй, Владивосток! Здравствуйте, море, сопки, свобода! Впервые у вас в гостях — Закулисье! Зал ревёт от предвкушения. Их действительно ждали. — Встречайте наших актёров! Арсений Попов! — крики восторга, особенно женской половины зала. — Дима Позов! Сергей Матвиенко! И… Антон Шастун! Зал взрывается. Вверх вскидываются тысячи рук. Сияющая улыбка Антона сегодня побеждает свет софитов. Овация не утихает несколько минут. Только потом Стас может начинать концерт. Антон счастлив на максимум. В каждом городе их встречают обожанием, концерты проходят отлично, они каждый вечер уходят со сцены, заваленной цветами и мягкими игрушками, фотосессии со зрителями длятся по часу, возле фотозоны и каждого выхода — охрана, потому что актёров приходится просто отбивать от девушек-фанаток. Особенно Антона и Арсения, что ожидаемо. А Антон и Арсений хотят одного — скорее остаться вдвоём. И остаются — при каждой возможности. Они не просто красивые, как обычно. Они сверкают, выкладываются на сцене каждый раз как в последний, рассыпая вокруг себя флюиды своей любви, окончательно снося головы поклонницам. И трогают, трогают друг друга на сцене, не в силах подождать ещё час. Улыбаются друг другу через головы друзей, как будто они одни в огромном, до отказа заполненном зале. Шеминов представляет, сколько нарезок пиратских съёмок из зала появится после этого тура. И уже знает, что будет в этих нарезках. Он в бешенстве. «Вот что ты задумал, Шастун?! Трахнул его всё-таки. И притворяешься влюблённым. Чёртов актёр, хорошо притворяешься. Он не уйдёт, но мне будет не легче. Ты прав, сволочь! Мне не легче! Выходит, тебе Тарасов отдал обещанные мне деньги. И это полбеды, подавись ты своими деньгами! Но ты ж ещё и назло делаешь всё напоказ! Нас закроют нахрен, если ваши пидорские штучки просочатся в прессу. Это тебе уже не немного пикантности. О господи, час от часу не легче…» Но гастроли настолько удачны, что Стас даже не может по-настоящему волноваться. Ни одного дня без аншлага, в некоторых городах агентство уже подумывает сделать дополнительные концерты. Антон с Арсением в любовном угаре. Они искренне считают, что тщательно скрываются ото всех, потому что для них забронированы разные номера, они не целуются на людях и по утрам со смехом закрашивают друг другу тоналкой засосы. Но они постоянно меняются одеждой, скупают и носят парную бижутерию, снимают идиотские одинаковые сториз из поездов, самолётов, машин, везущих их обратно на запад. Смотрят друг на друга абсолютно сумасшедшими глазами с чёрными тенями от постоянного недосыпа. Кидаются снежками и со смехом падают в сугробы, а потом танцуют посреди улицы под трек, играющий у одного в левом, у другого в правом наушнике из одного комплекта. Арсений танцует так, что вечно мёрзнущему Антону становится жарко в эпицентре слишком рано начавшейся уральской зимы. Он немедленно сворачивает прогулку и торопит всех в отель. Арсений счастливо смеётся. Сергей растерян и расстроен, несмотря на очевидный успех тура. У него было столько ожиданий и предвкушений по поводу этой поездки. Собираясь на гастроли, Сергей думал, что это отличный повод вспомнить молодость и встряхнуть Арсения, который так до конца и не пришёл в себя после развода. Сергей хорошо понимает его, он помнит все кровавые сражения в судах, после которых ему приходилось приводить Арса в форму неделями. Он знает, как каждую секунду болит Арсению невозможность нормально видеться с сыном. Но нельзя же хоронить себя заживо? Они познакомились десять лет назад. Совсем молодой Сергей, вчерашний студент, делал первые робкие шаги в ивент-бизнесе под руководством старших приятелей. Ему нравилось организовывать праздники, это было очень в его характере — много общения, много суеты, каждый раз новые люди и места. Единственное, что выводило его из себя, от чего опускались руки и часто хотелось послать всё, связанное с мероприятиями, далеко и надолго — взаимодействие с артистами. Матвиенко никогда не встречал настолько необязательных людей, которые могли опоздать даже после сотни звонков и напоминаний, не выучить текст, запросто приходили подвыпившими или где-то находили выпивку прямо перед своим выступлением, и совершенно не хотели слушаться юного организатора. Сергей от души ненавидел всю проклятую, неуправляемую и невменяемую актёрскую касту. Тем приятнее ему было встретить молодого актёра, так непохожего на других, недавно вернувшегося в Питер после учёбы в уральском театральном ВУЗе и охотно берущегося за подработки. Попов никогда не опаздывал, всегда был вежлив, трезв, идеально подготовлен к выходу, и относился к Сергею с уважением. Видя, как бедный коротышка пытается привести его коллег в рабочее состояние, Арсений сочувственно вздыхал и пытался помочь — или хотя бы поддержать. Сергей стал приглашать его на каждое мероприятие и рекомендовать своим друзьям-организаторам. Работа с Арсом была чистым удовольствием и отдушиной после общения с его коллегами по цеху. Парни быстро сдружились. Именно Арсений уговорил Сергея попробовать сыграть в любительском театре. Матвиенко возмущённо доказывал другу, что никогда в жизни не согласится стать ещё хоть на шаг ближе к миру непонятных и ненавистных актёров. Но Арсений приводил ответные аргументы — что это позволит ему лучше понять артистов и научиться на них влиять, что Серёжина яркая эмоциональность не должна пропадать за кулисами мероприятий, и что актёрские навыки в любом случае пригодятся ему в организаторской работе. Сергей согласился попробовать только ради Арсения и влюбился в театр с первой репетиции, с первого выхода на сцену. Они сдружились ещё больше. Матвиенко откровенно восхищался Поповым. Высокий и потрясающе красивый, умный и начитанный, скромный и порядочный, очень талантливый, хороший и верный друг, на которого всегда можно положиться. Только совершенно непрактичный, ранимый и беззащитный, прячущийся от незнакомцев под маску заносчивого сноба, а от реальности — в иллюзорные книжные миры. Сергею приходилось лично следить за тем, чтобы Арсений просил нормальные гонорары и не давал хитрым организаторам сбивать ставки. Чтобы он брал предоплату, а не верил басням и обещаниям. Чтобы его ушлые коллеги не перехватили хороший контракт. Потому что Арса мог обвести вокруг пальца любой. До поспешной, необдуманной женитьбы Арсения они несколько лет были неразлучны. Они отрывались, наслаждаясь Питером, первыми небольшими заработками, молодостью и беззаботностью. И снимали девчонок пачками. У них был идеальный тандем. Сначала Арсений завораживал девушек своими глазами, лицом и идеальной фигурой, а потом Сергей добивал их неожиданными идеями, смешными рассказами, восторженными комплиментами. Много весёлых вечеров и ночей они провели сначала на дешёвых съёмных хатах, а потом в отличной квартире, которая досталась Арсению после смерти бабушки. Её завещание стало полной неожиданностью для Арса, который всегда считал, что бабушка его не особо любит, и последним гвоздём в крышку гроба его отношений с родителями. Сергей был уверен, что на гастролях они с Арсом смогут перенестись обратно в свои бесшабашные, полные веселья и ни к чему не обязывающего секса, годы. Только Арсения нет. Он исчезает каждый раз, заходя в отель, пропадает бесследно, не берёт трубку, не отвечает на стук в дверь, а потом приводит какие-то совершенно неубедительные аргументы по поводу своего отсутствия — спал, смотрел фильм в наушниках, говорил с родителями по Скайпу. Вот только Матвиенко прекрасно знает, что с родителями Арсений говорит только по праздникам. И что в фильмах, которые он любит, одни диалоги и паузы, а не громкие перестрелки и спецэффекты. Сергей знает его очень давно, и гораздо лучше, чем Арс думает. А тут ещё эта странная, внезапная дружба Арсения с Шастуном. Почему они всё время рядом — в транспорте, в ресторанах, на прогулках? О чём постоянно шепчутся, если раньше не могли найти ни одной общей темы для разговора, кроме работы? Над чем так искренне смеются? Сергей не особо жалует Антона, отдавая себе отчёт в том, что лично ему Шаст не сделал ничего плохого, и, пожалуй, был бы даже симпатичен, если бы Сергей не привык недолюбливать его за компанию с Арсением. Вот только сейчас кажется, что в этой компании он остался один — потому что Арс от Антона не отходит. Или Антон от него — и Арса это больше не раздражает. А Сергея раздражает. Чем больше Сергей наблюдает, тем страннее у него получаются выводы. Слишком странные выводы, чтобы сверить их с Димой или Стасом. Слишком странные, даже чтобы спросить самого Арсения. Пиздец какой-то, а не выводы. Только после того, как их селят с Поповым в соседние номера и Серёжа тщетно пытается заснуть, а потом просто сбегает из номера, чтобы даже не представлять себе того, что происходит за стенкой, он понимает — у одного из них секс на гастролях точно есть, и весьма интенсивный. И им с Арсом всё-таки придётся поговорить. С трудом застав Арсения без Антона, Сергей пытается спросить: — Арс, слушай, не знаю как начать, я хочу спросить тебя… Ты только это… — Про Шаста? — нежно улыбается Арсений. — Да, про Шаста. Что у вас? — У нас ВСЁ, Серёж, — блаженное лицо Арсения, это ВСЁ и тон, которым оно сказано, не оставляют места для двойных толкований. — Твою мать… я так надеялся услышать обратное. Арс, мой бедный Арс… Как тебя так угораздило? — Осуждаешь? — Да нет же! Я в ахуе, конечно, но я твой друг и буду им всегда, независимо от… ну… — Я понял, Серёж. Спасибо. — И я не осуждаю — я боюсь! — И чего же? — Вы вместе неделю, верно? С ночи перед генеральной репетицией? — Арсений подтверждает расчёты Сергея коротким кивком. — А тебя уже нет. Ты носишь его дурацкие балахоны, которые тебе совершенно не идут, его конченные браслеты и кольца. Слушаешь дебильный рэп. Говоришь его фразами и с его интонацией. Ты будто поглупел. Это не ты. Мы знакомы десять лет, а я тебя не узнаю. — Я сам себя не узнаю, Серый. Но я счастлив. Если раньше было горе от ума, а сейчас счастье от глупости — то я готов. Пусть так, лишь бы счастье. — Оу… будь счастлив. Но будь осторожен, пожалуйста! — Я не понимаю тебя, честно. — Ты изменился, Арс, а он — нет. Он всё тот же самоуверенный и самовлюблённый мальчишка. Да он в подмётки тебе не годится, пойми! — Это неправда. Я тоже так думал, но ты просто его не знаешь. Он невероятный, мне так хорошо с ним! — Да я вижу… — «А иногда, блядь, даже слышу!» — мысленно добавляет Сергей и думает, что стоит попросить администраторов селить именно его в соседний с Арсением номер, потому что и в этом смысле осторожность тоже не помешает, а сам Арс, похоже, уже не способен беречь ни своё чересчур доверчивое сердце, ни свою репутацию. — Ты ревнуешь, Серёж? Ну, не в том смысле, конечно… — ласково обнимает его Арсений. — Немного. Но больше переживаю за тебя. Береги себя, Арс, прошу. — Конечно! Увидимся попозже! — улыбается Арсений и убегает искать Антона. Они не виделись целых полчаса. Сергей закатывает глаза и горько вздыхает. Позову требуется больше времени. Он семейный человек и меньше всех следит за соцсетями и слухами, редко гуляет с командой по городу, а в дороге просматривает фото и видео детей, присланные женой в чат. Даже на гастролях он часто предпочитает видеозвонок с семьёй вечерним посиделкам с коллегами. Но сегодня они вчетвером в ресторане, в отдельном маленьком зале. Шеминов теперь ходит с ними не часто. Дима смотрит на Антона и Арсения, склонившихся над одним меню и с тихим смехом выясняющих друг у друга, что они хотят попробовать сегодня: — Друзья мои, вы меня, конечно, извините, но у вас как будто медовый месяц. Эти ваши рубашки, колечки, смешочки… Антон хохочет и упирается лбом в плечо Арсения, в свою рубашку, поглядывая оттуда на Диму хитрым взглядом. Арсений краснеет. — Доброе утро, Поз, — говорит Матвиенко. — Доброе, — машинально отвечает Дима и взвивается. — Что?! — Только слепой ещё не увидел. — Что?! Вы разводите меня, да? Вы втроём поспорили, что я на это куплюсь? Отличная шутка. И отличная игра, браво. — Дима, это не шутка и не игра. Дима смотрит то на Сергея, то на сладкую парочку напротив. — Не может быть… Нет… Ребята… как это? Шаст? — Давай мы поцелуемся, чтобы ты поверил, — радостно заливается Антон и хватает Арсения в охапку. Дима и Сергей хором орут: — Нет, сука, только не при нас! Антон с Арсением покидают друзей, даже толком не доев выбранные блюда. Дима провожает их остекленевшим взглядом. — Ущипни меня, Серый. Не могу поверить. — И не проси! Даже не прикоснусь к тебе, вдруг это заразно! — смеётся Сергей. — Пиздец, Серёга. И долго я проспал? Давно это у них? — Пару недель. — Ясно, гастрольный роман, — снисходительно щурится Дима. — Да нет, Поз, я думаю, всё серьёзно. — Что? Серый, гейство не заразно, а вот сумасшествие, похоже, да. Как это может быть серьёзно? Они просто всех баб уже перетрахали, один в Питере, а другой в Москве! Это их очередное развлечение на двоих — сначала были ссоры, потом игнор, а теперь ебля. Фу, бля. Перебесятся и забудут. Сергею становится жутко, потому что слова Димы подтверждают все его опасения. Если Антон думает так же, как Дима — а Антон слишком часто думает так же, как Дима — то Арсений в беде. — Ты ужасный скептик. — Я реалист. И очень давно знаю Шаста. Ну, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось, — скалится Дима. «Охренеть, как смешно, Поз, — злится про себя Сергей, — только тешиться будет твоё дитя, а вешаться — моё!» — Надо только следить, чтоб они сильно не светились, Серёга. — Это да. Я этим уже неделю занимаюсь, присоединяйся. Что ты пьёшь? — ТТ. — Тульский-Токарев? — Текила-Тоник. Но мозги тоже вышибает нормально. — Прекрасно. Мне именно это и нужно. — Матвиенко, ты не пьёшь. — Не сегодня, Поз, не сегодня. — Если нажрёшься с непривычки, я не буду потом тащить тебя в отель!

***

— И почему теперь я тащу тебя с непривычки, а, Поз? — У меня стресс! Я теряю друга! Твой Арсений отбил моего друга! — Кто кого ещё отбил… — Кто кого… Хм, а кстати, кто кого, Серый? Кто кого… того? — пьяно играет бровями Дима. — Что?! Блядь, Поз, ты бухой! Мы не будем это обсуждать! — Не будем. Но интересно ж? — Интересно. Ну, а как мы узнаем? Сука, я тоже бухой! Ненавижу алкоголь!

***

Медовый месяц гастролей подходит к концу, завтра последний концерт — и сразу, без ночёвок, домой. — Ты в Москву или в Питер? — спрашивает Арсения Антон. — В Питер, такой был план изначально, да и дел там накопилось. — А в Москву когда? — Через неделю могу приехать. — Приезжай. Я буду скучать. Хоть и адская будет неделька, — вздыхает Антон. — Почему адская? — Съёмки, съёмки, все новогодние выпуски всего, что можно, презентация нового шоу ещё какого-то в среду, сегодня пригласили туда. В общем, всё и сразу. — Это же здорово, что ты востребован. А я пойду снова на какие-то пробы. — Ты тоже востребован, но ты же не хочешь сниматься в рекламе и всяком таком. — Не хочу, — качает головой Арс. — Это не интересно. — Зато очень выгодно. — Антон, очень — это с такими контрактами, как у тебя, — смеётся Арсений. — А их на каждом углу не предлагают. Ну, а если серьёзно, кино для меня совсем не про деньги — это уже просто пунктик, незакрытый гештальт. — Не знаю, что это за хрень, но у тебя всё получится, я в тебя верю! — Спасибо, Тош. Мне это очень важно.

***

Антон действительно как белка в колесе. Он, конечно, что-то пишет Арсению, присылает какие-то фотки, но даже на звонки у него особо нет времени, он приходит домой заполночь. Арсений скучает безумно. После месяца гастролей у него настоящая ломка, ему не хватает Антона. Работы нет, одни пробы уже прошли, а других подходящих тоже нет, все питерские дела слишком быстро закончились, и дни тянутся бесконечно. Арсений ждёт среды, чтобы посмотреть хотя бы эту прямую трансляцию, на которой будет Шаст. Он, конечно, не ведущий, просто приглашённая звезда, его покажут на пару минут, но это лучше, чем ничего. Арсений смотрит на других гостей вполглаза, ожидая, когда ведущие назовут любимое имя. Наконец, он слышит: — Наша яркая звезда телевизионного проекта Закулисье, ведущий развлекательных и игровых шоу — Антон Шастун… со своей очаровательной девушкой Ириной. Арсений застывает, тупо глядя в экран. — Антон, вы только что вернулись из большого гастрольного тура с Закулисьем. Расскажите, как всё прошло? — Замечательно, это прекрасный первый опыт такой поездки! Нас очень тепло встречали, мы даже не ожидали таких аншлагов, таких восторженных отзывов, такой любви от зрителей. — Не скромничайте, Антон! — кокетничает ведущая. — Вы отлично знаете, что вас любят и ждут. Вас лично и Закулисье в целом, — Антон покорно опускает голову и с улыбкой поднимает руки в сдающемся жесте. — Ладно, не скромничаю. — Когда следующий тур? — Думаю, после следующего сезона шоу. Сейчас нужно работать над новыми номерами. — Ждём новых номеров Закулисья с нетерпением! Ирина, вы, наверное, очень скучали без Антона? — вежливость обязывает ведущую обратиться и к спутнице. — Не страшно было отпускать любимца девушек в такой длинный тур? — Нет, что вы, мы уже больше года вместе, и прошли испытания разными поездками, так что я совсем не переживала. Скучала, конечно. Но он часто звонил, — Ира с благодарной улыбкой поднимает взгляд на Антона, а он кладёт ей руку на плечо и прижимает к себе. — Спасибо, Ирина. Спасибо, Антон. Наслаждайтесь вечером! А мы встречаем следующих гостей. Арсений нажимает красную кнопку на пульте, и телевизор послушно гаснет, но два очаровательных улыбающихся лица по-прежнему стоят у него перед глазами.