Starring (В главных ролях)

Генеральный принимает непростое решение. Когда он увидел руки Антона после этого внезапного больничного, ему стало не по себе. Гримёры бились по часу, чтобы швы не бросались в глаза в каждом кадре. Хорошо, что он вечно таскает браслеты и снова надел их, как только снял повязки, — они хоть немного отвлекают взгляд от шрамов. А вот кольца пришлось купить на пару размеров больше, чтобы не давили на раны. Но без колец уже нельзя, фирменный стиль. Антон не смог внятно ответить ни на один вопрос по поводу этих травм. Генеральный узнал по своим каналам — Шастун не попадал в ДТП, в драки и другие уголовные или административные истории. Ещё он узнал, что в этот период Арсений приезжал в Москву. Значит, эти несчастья как-то связаны с Поповым. Генеральный ценит Антона. Тот очень популярен, и может вдохнуть жизнь в любой проект. Первые передачи, которые Виктор давал молодому актёру, были малоперспективные, со слабоватой идеей — а теперь у них отличный рейтинг на телевидении и куча просмотров в Ютуб. И генеральный со своим опытом знает точно, что это только благодаря ведущему. На его развлекательные молодёжные шоу иногда приходят настолько именитые люди, что Виктор до сих пор не понимает, как и чем Шастун их туда заманивает. И это его личные гости, а не договорённости творческой группы. На вопросы об этих гостях Антон с нежной улыбкой отвечает, что их прислал ангел. Генеральный не лезет в его секреты. Ему важнее другое — за одними именитыми соглашаются прийти и другие, рейтинги растут, охват аудитории растёт, цены на рекламу взлетают до небес. На волне этих, как казалось сначала, неперспективных проектов Антон смог стать лицом молодёжного направления их канала. У него своя армия фанатов. Генеральный уже давно понял, что для раскрутки любого шоу достаточно позвать туда гостем Шастуна. Сам Антон шутит, что Виктор использует его как кошку, которую первой впускают в новый дом, отправляя на премьерный выпуск каждой новой передачи. Но Виктор верит не в приметы, а в сухую статистику просмотров и рейтингов. Поклонники идут смотреть абсолютно всё, где фамилия Шастун значится среди гостей, независимо от тематики и качества. А то, что ведёт он сам — просто обречено на успех. Виктор задумал ещё один масштабный проект, продолжение Закулисья, которое выйдет за рамки телевизора, новый креативный продюсер уже работает над деталями. И генеральному, и новому креативному понятно, что вести это шоу может только самый популярный, самый яркий из Закулисья — Антон. Генеральный ценит Антона, а ещё тот ему просто по-человечески симпатичен. Так похож на него самого в молодости — талантлив, трудолюбив, амбициозен. И беспринципен. Виктор не вкладывает в это слово никаких негативных смыслов, это скорее комплимент — Шастун ставит дело превыше всего и хорошо понимает, что в белых перчатках не получится копаться во всём этом телевизионном дерьме. Начав чаще общаться с Антоном, Виктор впервые в жизни пожалел, что из-за бесконечной работы не обзавёлся ни семьёй, ни детьми. Он уверен — если бы у него был сын, то именно такой — успешный, решительный, всеми любимый. Но если бы его сын связался с каким-то педиком — убил бы на месте. Виктор понимает, что отношения этих двоих уже вышли за рамки игры, но винит в этом только Арсения и что-то типа стокгольмского синдрома. Когда эта жёсткая игра начиналась, Попов был критично важен для Закулисья, они с Шастом были одинаково популярны. А вот если Арсений уйдёт теперь, это ударит по рейтингу и часть аудитории отпадёт, но шоу всё равно будут смотреть — пока там есть Антон. Да, Шаст и Арс — крутая пара на сцене, но сейчас с Антоном можно поставить любого другого красавчика, и будет новый Артон, только с другим названием. И генеральный решает, что он должен сохранить свою звёздочку в целости и сохранности, физической и психической, даже если для этого придётся пожертвовать Арсением. Поэтому прежде всего мальчику надо отдохнуть, восстановиться после травм, и подальше от этого извращенца. А потом загрузить его интересной работой. А там ещё что-нибудь придумаем. — Света, найди тур на какие-то острова, куда уже можно летать. Что-то типа Бали. — Бали точно закрыто, у меня подружка на прошлой неделе… — Света! — Простите, Виктор Сергеевич. Найду, поняла. На вас оформлять? — На Шастуна и его девушку, найди где-то её данные, только не у него, пусть это будет сюрприз. — Поняла, Виктор Сергеевич. Сделаем. — И фотки оттуда чтобы пошли во все официальные профили, проследи. — Прослежу. Даты? — Поскорее. — У него там день рождения недалеко. — Умница, Света. Да, тогда такие даты, чтобы день рождения пришёлся на поездку. — Сделаем. *** Антон прилетает в Питер, но в этот раз не с обычным радужным настроением. Он готовится к сложному разговору, скупает в магазине по дороге любимые напитки и фрукты Арсения, понимая, что это тупо и ничем ему не поможет. — Арс, я тут прилетел, ты дома? — Нет, но буду через пару часов, поезжай домой, или ты забыл ключи? — Не забыл. — Что-то случилось? Такой внезапный приезд. — Да нет, хорошо всё. Давай, буду ждать. Арсений с порога понимает, что не всё хорошо. Слишком завален вкусностями кухонный стол, слишком нежны поцелуи, слишком прячет глаза Антон. — Шаст, ты выглядишь как нашкодивший кот. Рассказывай. — Что рассказывать? — Не надо вот этого, я знаю твою манеру приберегать плохие новости на после секса. Давай лучше сразу о неприятном. — Почему ты такой умный, Арс? И красивый… — И ещё сто тысяч комплиментов, лишь бы оттянуть разговор, да, Тош? — Да. — Говори. — Блядь, я не знаю, как сказать даже, вот, на, посмотри сам, — Антон протягивает ему красочный конверт известного турагенства. — Это мне дали в студии, типа по работе. — Командировка? И что в этом плохого? Я не буду завидовать, — смеётся Арсений. — Куда летишь? — Плохое внутри. Смотри. Попов открывает конверт, достаёт билеты. — Мале… подожди-ка, это… Мальдивы? — Да. — Серьёзно? Мальдивы? Ира? По работе? — слишком спокойно спрашивает Арсений, ещё раз смотрит на даты. — В день рождения? Шаст, ты считаешь меня идиотом? — Арс, я клянусь тебе, я сам не знаю, почему. — Ты не отказался? — Это было не предложение. Генеральный сказал, что я должен, надо сделать новый контент и опять развеять всякие слухи. — Круто. Хорошей вам поездки, — ещё спокойнее говорит Арсений, садясь на подоконник. — Арс, ну пожалуйста, лучше кричи, ударь меня, только не вот это, не залезай на свой подоконник, как улитка в ракушку! — Зачем мне на тебя кричать, если ты говоришь, что это просто работа? Или нет? — Просто работа, я обещаю тебе, Арс. — А бронь отеля? Там один номер? — Да, но это ничего не значит. Арс, я пытался с ней переспать на карантине, но не смог, — Антон понимает, что не совсем честен, но лишние подробности ни к чему. — Я не хочу её. Поверь мне, слышишь? Вылезай из ракушки, иди сюда. — Чуть позже, подожди, не могу сейчас. — Ладно. Я с тобой посижу. Арсений постепенно приходит в нормальное настроение, но, похоже, сегодняшний день не собирается давать ему поблажек. — Чёрт! Как некстати, — хмуро смотрит он в телефон. — Что случилось? — Жена просит забрать сына на ночь и до обеда завтра, у неё какой-то форс-мажор. — Не страшно. Просто будем сегодня заниматься любовью тихо. Очень-очень тихо, — Антон шутливо прикусывает губу Арсения, натыкается взглядом на растерянные синие глаза и понимает, что шутка была неуместна. — Арс, ну что ты, я уеду в отель, конечно же. Это вообще не проблема. Завтра увидимся, я уезжаю только вечером. — Спасибо, Шаст. Я отвезу тебя в отель, заберём его по дороге. Антон полулежит на заднем сиденьи, опираясь спиной на двери, скрытый водительским креслом. Он пытается сосредоточиться на игре в своём телефоне, но любопытство берёт верх и он подглядывает в просвет между сиденьями за тем, как Арсений забирает ребёнка у жены возле её подъезда. Красивая женщина, но вражда между ней и Арсом настолько глубока, что изменяет, портит и его, и её прекрасные лица. Заложник этой вражды нетерпеливо переминается с ноги на ногу возле родителей, пока они что-то обсуждают. Мальчик садится рядом с Арсением, поворачивается, чтобы положить на заднее сидение рюкзак и обнаруживает, что оно занято. — Привет. Я — Антон, — смущённо машет рукой Шастун. — Я тебя знаю! Я на тебя в Инсте подписан! Я — Мирон. Привет! — Очень приятно, Мирон. Ну конечно знаешь, мы же с твоим папой коллеги. — Нет, вашу общую передачу я не смотрю. Я твою смотрю на Ютубе. — Какую из них, интересно? У них возрастной рейтинг двенадцать плюс и шестнадцать плюс, вообще-то. Мирон пренебрежительно хмыкает: — И что? Я не маленький уже. Весь наш класс смотрит. Это круто. Ты крутой! — Оу, спасибо. Арсений поворачивается к сыну: — Мирон, пристегнись. — Сейчас. Папа, а Антон с нами поедет? Антон, ты поедешь с нами? — Нет, Антон едет в отель. Он прилетел из Москвы по делам, я его просто подвожу до отеля. — Разве вы не друзья? Почему он едет в отель? У тебя куча места, папа! Я посплю с тобой, а Антон на диване или в кабинете. Я могу поспать в кабинете! — Мирон, ты ведёшь себя неприлично. — Ну папа… Антон? Шастун пытается забиться в угол. Он не видит лица Арсения и совершенно не понимает, как лучше реагировать. — Я не знаю, Мирон. А давайте поужинаем где-то, а потом решим? — несмело предлагает он. — Арсений, если ты не против, конечно, если у вас не было других планов. — Давайте, давайте! — восторженно хлопает в ладоши Мирон. Пацаны в школе и во дворе умрут от зависти, когда он расскажет, что ужинал с Антоном Шастуном. — Папа, можно, можно, пожалуйста? — Хорошо, — сдаётся Арсений. В ресторане становится понятно, что Мирон не отпустит Антона никуда и ни за что. Он хочет мыть руки только с Антоном, заказывать только ту еду, которую выбирает Антон, посмотреть все игры, которые есть в телефоне Антона и скачать себе такие же. — Мирон, пожалуйста, оставь Антона в покое, он не может даже поесть, — в отчаянии просит Арсений. Антон смотрит в жалобные синие глаза, точно такого же цвета, как у Арса, и отвечает: — Арсений, всё в порядке, не переживай, пожалуйста, — хотя он переживает сам, но не из-за того, что Мирон его отвлекает, а из-за того, что невольно перетянул на себя всё его внимание. Когда Арсений на пять минут покидает стол, Мирон хватает Антона за руку и умоляюще шепчет: — Поехали с нами, пожалуйста! Дома же лучше, чем в отеле! — Мирон, папа хочет побыть с тобой, а не со мной. Вы же так редко встречаетесь. Это будет нечестно, если я поеду. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Ну Антон! — синие глаза наполняются слезами и Антон понимает, что не только он умеет убеждать одним взглядом. — Эй, эй, не плачь, я не умею с плачущими детьми… О господи, ну ладно. Только если папа не против, хорошо? Но у меня есть одно условие. — Какое? — Мне надо поработать пару часов вечером. Пока я буду работать, ты будешь общаться с папой. — Хорошо. — Не сидеть рядом с ним на диване с телефоном, Мирон, ты понял? Не играть, не смотреть Ютуб, не чатиться с друзьями. Общаться. Я проверю. Условие явно кажется ребёнку двадцать первого века слишком жёстким. Антон решает повысить ставки. — Если папа будет счастлив, мы поедем завтра пострелять. Любишь стрелять? — Я не знаю, я никогда не пробовал, — говорит совершенно обалдевший Мирон. — А я тебя научу. Тебе понравится. — Ты никогда не уговоришь папу, чтобы он разрешил мне стрелять. — Я не уговорю?! — смеётся Шастун. — Я уговорю, уж поверь. («Особенно если ты пораньше ляжешь спать, Мирон».) Поспорим? — На что? — Если не уговорю, я сфоткаюсь с тобой и разрешу тебе тегнуть меня в Инсте. Чтобы увидели не только твои подписчики, но и мои. Знаешь, сколько у тебя будет лайков? Глаза Мирона становятся круглыми как монеты. Это нереально высокая ставка. Ему не просто будут завидовать — он будет самым крутым в классе. Да что там в классе, во всей параллели! Он только выдыхает: — Да… — Согласен на моё условие? — Да, согласен. Отпив сок из стакана, Мирон вдруг очень серьёзно говорит: — А ты знаешь, что взрослые не должны шантажировать детей? Или подкупать? Это был подкуп или шантаж? — Я не знаю, у папы спросишь, чем отличается подкуп от шантажа. Он наверняка знает, он гораздо умнее меня. А что, ты уже передумал? — прищуривается Шаст. — Нееет, нет, нет, нет, — испуганно качает головой мальчик. — А зачем тогда спрашивал? — Не знаю, просто стало интересно. — Понятно, зануда, — щёлкает его по носу Антон, и они оба хохочут. — Папа, папа, — кричит возвращающемуся Арсению Мирон, — Антон согласился поехать с нами домой! Он не поедет в отель! Шастун делает очень извиняющееся лицо и пожимает плечами. — Это плохая идея, мальчики, — строго говорит Арсений, но против двух пар любимых умоляющих глаз у него нет ни единого шанса. — Папа, пожалуйста, — канючит Мирон. — Я буду спать тихо, Арс. Очень-очень тихо, — невинно добавляет Антон. Арсений пытается сделать суровое лицо, но вместо этого получается улыбка: — Ну хорошо, хорошо. Что это ещё за коалиция? Нельзя на минуту вас оставить. — Пап, а я знаю, что такое коалиция, — гордо говорит Мирон. — Я тоже, у нас в танчиках есть задачи для коалиции, — поддерживает его Антон и они с Мироном обсуждают прохождение сложной боевой операции в сетевой игре. Арсений вздыхает, чувствуя себя человеком даже не двадцатого, а девятнадцатого века рядом со своим сыном и своим любовником. Честно выполнивший своё обещание Мирон полчаса играет с «закончившим работу» Антоном в танки и довольный отправляется спать. Поцеловав его на ночь, Арсений идёт из спальни в кухню, закрывает за собой дверь и попадает в объятия Шаста. — Не сердишься, что я остался, Арс? — Не сержусь. Ревную. Смертельно ревную. — Кого из нас? — Обоих. — Он чудесный. — Да. Только всё меньше и меньше мой. — Повезём его завтра пострелять? — Пообещал уже? — Угу. — Тогда повезём. — Я люблю тебя. — А я тебя. — Тихо? — Очень-очень тихо.

***

С Мальдив Антон исправно шлёт SMM-щикам канала отчётные фото. Арсений грустно следит за обновлениями в ленте — селфи вдвоём в масках на фоне самолёта, два смеющихся загорелых лица в бирюзовой воде океана, в голубой воде бассейна, в гамаке под пальмами, на белоснежном песке. На фоне их прекрасных улыбающихся лиц, их стройных молодых тел, Арсений вдруг чувствует себя старой черепахой. Ещё он до боли остро осознаёт, что никогда — ну ладно, пусть не никогда, но не в этом десятилетии, не в этой части света — он не сможет запостить такие фотки с Антоном. В этом Шаст был прав — у их отношений нет и не может быть такого светлого будущего. Эти очаровательные фото с Ирой соберут сотни тысяч лайков, их будет листать со счастливой улыбкой мама Шаста, их можно хоть сейчас распечатать на плакаты и развесить по городу — и люди будут смотреть на этих двоих и радоваться их красоте, молодости и… нормальности. А их паре такое не грозит никогда. — Тош, я хочу ещё для своей Инсты красивые фотки. — Давай, Иришка, пофоткаю тебя. — Давай, вот так. И так. И вдвоём. Подожди, нужна селфи-палка. — Да вдвоём уже куча в интернете, зачем ещё? — возмущается Антон. — Ну то в вашем профиле, а у меня свой, а подружкам показать, подписчикам? Что я везде одна? — О господи, ну ладно. — Обними. — Просто за плечи возьму. — Ну хоть так. Теперь поцелуй. — Нет, Ир. — Да в щёчку же, ну или в нос там, в лоб, не знаю. Ты обещал, что все будут считать, что мы встречаемся. А сам за три метра всё время стоишь. — Ладно, ладно. Вот вредная, — вздыхает Антон. Антон на этих кадрах смущённо-настороженный, отстранённый, но фильтры и фоторедакторы Иры творят чудеса. Чуть-чуть вздёрнуть уголки рта, чуть-чуть изменить поворот головы, добавить тёплого света в глаза — и чудесные нежные фото готовы. И опубликованы. Там, где есть Антон, всегда тысячи лайков. Они раззадоривают девушку, лайки для неё как воздух. Пока Шаст спит, в Инстаграме Иры появляются ещё два поста — две головы на одной подушке в нежном утреннем свете и мужская рука в кольцах и браслетах на загорелом женском бедре, нежно украшенном узорами тени от кружевной занавески. А Антон даже не заходит в Инсту, он и так там нечастый гость, а сейчас ему вдвойне неохота видеть все их постановочные фото и тысячи комментариев под ними о том, какая они с Ирой красивая пара. Оповещения о постах от Арса не приходили — значит ему там делать нечего. Арсений, естественно, не подписан на Иру в Инстаграме. Она до сих пор ассоциируется у него с теми жуткими первыми месяцами отношений, когда им приходилось делить Антона. Но на неё подписан Матвиенко, он подписан, кажется, на всех красивых девушек Инстаграма. В доме Димы в семь утра раздаётся звонок. Он сонно шарит рукой по тумбочке, пытаясь найти сначала очки, которые куда-то подевались, потом оглушительно звонящий телефон, судорожно тычет пальцем в экран, надеясь, что звонок не перебудил детей. Рядом сонно ворочается жена. — Да. — Что это, твою мать, такое, Поз? Где твой грёбаный друг? — Серый, ты? Какой друг? Что случилось? Подожди, я выйду в гостиную. — Твой, сука, лучший друг! — Шаст? На Мальдивах. — Ах, это Мальдивы? А я думал, это сказочноебали! И что он там делает? — Да успокойся ты, да, он с Ирой там, Арс знает об этом, всё в порядке. Их генеральный отправил, делать красивые фоточки для профилей и отводить подозрения. Я видел эти фото, ну что там, две мордочки улыбающихся, чего ты взбесился, Серый? — Те я тоже видел. А в её профиле ты видел фото? — В Ирином? Нет, я не подписан, на что она мне, бабские ванильные фотки и рожа Шаста кругом. — А ты посмотри, для интереса! Профиль открытый. — О господи, семь утра, какой профиль? — ноет Позов, но он знает, что Сергей не успокоится. — Сейчас, подожди, на громкую связь переключусь. Только не ори, умоляю, дети спят ещё. Дима находит профиль, начинает медленно листать последние фото. — Ну такое, да… — Какое такое?! — Не ори, Сергей! — Извини, — Матвиенко шепчет, но это шёпот-крик. — Какое такое, Поз? Это похоже на фотки для официальных профилей? — Да это фотошоп, Серый, — говорит вдруг Дима. — Посмотри на руку Шаста на её ноге — ни одного шрама. Я эту руку сам шил, она уже подзажила, конечно, но ещё совсем не так идеально выглядит. Это из какого-то старого фото вырезано. — А этот милый совместный сон? А поцелуйчики? — Видно, тоже фотошоп, раз рука фотошоп. — Разве можно так нафотошопить? — не верит Сергей. — О, сейчас как угодно можно. Ты что, мало видел у шипперов фоток целующихся Шаста с Арсением за год до их первого поцелуя? — смеётся Дима. — Блин, ну ладно. Наверное, ты прав, Поз. Рука, действительно, явно наложена. Что делать, Арсу показать их, пока сам не увидел? А то он с перепугу не станет там разбираться где шрамы, где не шрамы, пойдёт вешаться. — Да не знаю я, господи, с этими придурочными не поймёшь, как лучше, чтоб один не убился, а другой не покалечился, — вздыхает Дима. — Ну, спроси аккуратно, может, уже видел и тоже понял. — Давно не было проблем. — И не говори, Серый. До связи. Я Шасту скажу, чтоб следил, что Ира постит. Сергей очень готовился к тому, чтобы спросить аккуратно. Приехав к Арсению вечером, он разгружает на кухонный стол огромные пакеты из дорогого магазина: — Вот, смотри, вискарик хороший привёз, вина ещё разного, ты же любишь. — Ты же не пьёшь, Серёж. — Так это тебе, ну не с пустыми руками же ехать. Так, ананасики, нектаринчики, какая-то разная экзотика, не запоминаю я их. Сыр. Мороженое. И просто еды ещё привез, поужинаем. Арсений сидит на подоконнике, уткнув подбородок в ладонь, и прикрывает пальцами саркастическую улыбку. Если бы Сергей знал, как он сейчас похож на Антона, которого так недолюбливает. И как одинаково они палятся. Дежавю — заваленный лакомствами стол и прячущийся взгляд. Арс решает не портить спектакль и выдержать до конца. Он примерно представляет себе, что решил подсластить фруктами и мороженым Матвиенко. Пару часов назад звонил Антон и жаловался на скуку, на закрытые из-за карантина заведения на островах, как и на то, что Ира уже замучила его фотографиями, и он чувствует себя как на очередной рекламной съёмке. После их разговора и смешных детских жалоб Шаста настроение у Арсения до сих пор хорошее, и он продолжает с улыбкой слушать кулинарные рекламы Сергея. — Так чем будем ужинать, Арс? Карбонару будешь? — Буду. — Тёплая ещё. Иди. — Спасибо, Серый. Вино открою. Тебе колы, сока? — Сока. Арс, я тут это… — Что? — Как настроение? — Отличное. Твоё здоровье! — поднимает бокал Арсений. — Ага. Ну хорошо, что отличное. Шаст там как? — Скучает. — Ага. Арсений не выдерживает и прыскает со смеху: — Конспираторы хреновы. Да говори уже, давай, свои плохие новости. — Не, нет плохих новостей, всё хорошо. — Что опять натворил мой ненаглядный? — Да ничего. Во-первых, я узнал у Светочки, что его действительно отправил лично генеральный. Для него это был сюрприз. — Я это знаю. — А я перепроверил. Боюсь я за тебя, дурака. — Спасибо, Серёж. А во-вторых? — Что во-вторых? — отводит глаза Сергей. — Ты сказал, во-первых отправил генеральный. — Ну да. А во-вторых, это всё фотошоп, конечно. Поз правильно сказал, там шрамов нет. Настроение Арсения резко падает. — Во-первых, спасибо, что ты обсуждаешь мою личную жизнь сначала со Светочкой и Позом, и только потом приходишь ко мне. — Ну Арс… — А во-вторых, что фотошоп? — Какой фотошоп? — Сергей! — А, да фотки эти в наших профилях. — Это, конечно, не фотошоп, и ты это прекрасно знаешь, — жёлчно говорит Арсений. — Их за этими фотками туда и послали. Иначе было бы дешевле в студии фон наложить. Сергей, не заговаривай мне зубы. Ты уже выдал себя с головой. — Блядь. Ну что ж я за осёл такой? — Давай, показывай, осёл. Или где мне посмотреть? — У Иры в профиле. Он открытый. Арсений листает фотки. Красивые фото, таких нет в официальных лентах. Рука на обнажённом бедре, игра теней. Головы на подушке, непослушная чёлка Шаста смешалась со светлыми волосами Иры. Вечер на террасе — закатное солнце отражается от океана, Ира с бокалом, в купальнике на переднем плане, на заднем Шаст, наклонился к ней, руки на точёных плечах. И самая нежная — невинный поцелуй, затаённая улыбка, лучащиеся светом глаза. Тысячи и тысячи лайков, сотни комментариев. Сергей со страхом наблюдает за лицом Арсения, но оно непроницаемо. Наконец, он не выдерживает: — Ну руку видишь, Арс? Там нет шрамов вообще. Поз сказал, так не может быть, это фотошоп со старой фотки. — Это фотошоп, конечно, Серёж. Только наоборот, шрамы удалены фотошопом. Это свежее фото, вот это кольцо мы с ним покупали пару недель назад. — Да ёб твою ж мать! Вот козёл! — Шаст или ты? — Оба! — Да ладно тебе, успокойся. Ну фото и фото, ты же правда не думал, что он не прикоснётся к ней ни разу за десять дней, если им надо играть пару? Матвиенко недоверчиво ёрзает на стуле. — Я рад, что ты так к этому относишься. — Отношусь реалистично. И потом, она же на блоге ещё и зарабатывает, ей нужен контент, естественно. Желательно с Шастом, потому что он — главное, на чём держится её блог. И как он может ей отказать, если он от неё, по сути, зависит? — А зачем она ему вообще? — В смысле? — удивляется Арсений. — Это же легенда, чтобы нас никто ни в чём не подозревал. — Ну вот у тебя нет легенды и фиктивной девушки, и никакой девушки уже много лет, и что? — Я вроде как всё ещё считаюсь женатым, я же не рассказывал о своём разводе никому, это ты знал, и Шаст, а другие — нет. Жадность моей бывшей жены в этом случае перевесила её ненависть ко мне, она согласилась не афишировать развод — за хорошие деньги. — Мы никогда не обсуждали — ты из-за него развёлся? — Да, — прямо смотрит в глаза друга Арсений. — Если он тебя обидит — я его убью. — Серый, я большой мальчик, мы разберёмся. Но спасибо, что мчишься ко мне каждый раз. — Ага, особенно сегодня спасибо. Хотел как лучше — получилось как всегда. Они смеются и чокаются полупустыми стаканами. — Сергей, ты у нас со всеми на короткой ноге. Сможешь узнать, где сейчас Шеминов? — Зачем тебе эта падла? — Просто интересно. Пожалуйста, попробуй узнать, хорошо? Когда Матвиенко уезжает домой, Арсений возвращается в кухню. Он не мрачен, но задумчив, отрешён. Хорошее настроение не вернулось, и вряд ли уже вернется сегодня. Арсений на автомате раскладывает по ящикам и полкам холодильника привезённые Сергеем деликатесы, моет стаканы. Было бы лучше всего лечь спать и не плодить мысли, да и время позднее, но вечное пристрастие к ночной жизни не даёт ему уснуть. Привыкший в любой непонятной ситуации убегать в книжные миры, Арсений так же бездумно, автоматически идёт к книжному шкафу. Его рассеянный взгляд падает на тонкий томик красного цвета и вдруг приобретает осмысленность. Он медленно достаёт книгу с полки, перелистывает несколько страниц и перечитывает первое стихотворение. Потом достаёт из кармана телефон, вбивает написанный на странице номер в Телеграм и, немного подумав, набирает сообщение. Алиса, привет. Очень глупо писать спустя два месяца, но… Я прочёл раннюю Полозкову. Мне понравилось. Спасибо за книгу. Прости, что среди ночи… Не посмотрел на время.

Привет, Арсений. Я тоже не сплю

***

Неслышные смуглокожие официанты уносят остатки праздничного ужина с террасы, Антон жестом показывает им, чтобы оставили сладкое и фрукты, откидывается в кресле и говорит: — Иришка, последние фото были лишними. — Тебе устроили скандал по телефону? — Нет. Но всё равно не нужно так больше, ладно? — Хорошо. Тош, давай выпьем ещё шампанского. — Давай, — кивает Антон, идя к мини-бару, — всё равно делать больше нечего вечером, и праздновать больше негде. Дурацкая идея — отдых в карантин… Они усаживаются на бортике небольшого бассейна, который здесь есть в каждом бунгало и за которым сразу начинается океан. Антон болтает ногами в воде, Ира сидит лицом к нему, обняв колени. — За тебя мы уже пили сегодня, давай за нас, Антон? — Странный тост в нашей ситуации, — смеётся Шастун, — давай лучше за тебя! Они пьют молча, Антон смотрит на закат, Ира — на него. Вдруг она нарушает молчание: — Это Арсений? Антон давится шампанским. — Что?! — Твои новые отношения. Это Арсений? — Кто тебе сказал, Ира? — Никто. У меня мелькали сомнения ещё летом, когда мы вместе тусовались в Москве. Ты ни разу не остался ночевать, пока он был в городе. И знаешь, я была с тобой летом на всех вечеринках — кроме одной, которую ты устраивал лично, в своём любимом клубе, — Антон опускает голову. Конечно, день рождения Арса. — Мне столько людей позвонили, рассказали, как было круто, и пожелали скорейшего выздоровления. От несуществующей болезни, — ухмыляется Ира. — А теперь я полностью уверена. Ни одна баба не отпустила бы тебя сюда со мной, Тош. Ни по какой работе. А тебе даже скандал по телефону не устроили. — Иришка… — Что Иришка? Не такая дурочка, как ты думал? Антон вытаскивает ноги из воды, тоже обнимает колени и утыкается в них лбом. Ира смеётся и шутливо толкает его в плечо: — Да ладно, не стесняйся. И с кем лучше? Антон задумывается. Лучше ли ему с Арсением? И что значит лучше? Острее возбуждение, ярче разрядки? Пожалуй, да. Арс опытнее, чем они с Ирой вместе взятые? Да, однозначно. В этом ли дело? Поэтому ли они вместе? Нет, чёрт возьми, точно нет. О, если бы всё было так просто. — Лучше с тем, кого любишь, Ир. Дело не в… разновидностях секса. — Ого, всё серьёзно? — Да, — честно отвечает он. — И что вы будете делать дальше? — Ничего. Жить. Прятаться. — Я не выдам тебя, Тош. За это можешь не переживать. — Спасибо, солнышко. Правда, спасибо, — Антон доливает ещё шампанского, берёт её руку и благодарно целует пальцы. — Вот теперь действительно можно выпить за нас — раз больше нет секретов. — На брудершафт? — Ира меняет позу, садясь ближе. — Ладно, — пожимает плечами Шаст. Их поцелуй меньше всего похож на дружеский. — Ира… — Тссс… Один поцелуй, никто не узнает. Антон хочет возразить, что это уже второй, но его рот немного занят. Наконец, он отстраняется от Иры: — Пожалуйста, я обещал ему, я не могу… — чувствуя, что звучит слишком серьёзно, он пытается перевести всё в шутку. — Я не буду больше наливать тебе шампанское, и не проси. — Ну и ладно. Я другое попрошу. — Что? — Когда…блин… если… ну вдруг у вас что-то не получится — возвращайся. Ко мне. Антон замирает от удивления. — И ты… сможешь простить всё это? — Ты правда до сих пор ничего не понял? Знаешь, я ведь не за деньги и не за публичность согласилась на этот обман. Я могла бы легко найти другого, как минимум с деньгами, правда? — Антон невольно скользит взглядом по соблазнительной фигуре, по прекрасному лицу в ореоле отражающих закат светлых локонов. Вспоминает, как хотел её, безумно, как добивался её когда-то — и сколько других добивалось. Как горд был, что выбрала его. Сотню могла найти, конечно. Боже, какой идиот. — Ты пришёл тогда договариваться в таком состоянии и с такими глазами, что я сразу поняла — не соглашусь, и ты просто уйдёшь совсем. А так ты всё равно хоть немного мой. Как ты думаешь, я смогу простить? Антон потерянно молчит. Думать, что за деньги и публичность, было гораздо легче. — Не грусти, Тош, тебя это ни к чему не обязывает. Договор в силе. Бери бокал, давай выпьем. Антон выпивает бокал залпом, но это не помогает. Прав был Дима, дурацкая была идея. Почему, ну почему он всегда невольно мучает кого-то, кто любит его по-настоящему? Через несколько минут Ира ласково тормошит его: — Ну улыбнись, слышишь? Решишь вернуться — я отомщу тебе с девочкой и будем квиты. Ей всё-таки удалось вернуть Антону улыбку: — С девочкой? Ого, вот это фантазии! Мммм… — О, сразу повеселел! Представил? — шаловливо поднимает бровки Ира. — Дразнишься, негодяйка? — хохочет Шаст, опускает руку в бассейн и брызгает на неё водой. — Ах, так? Я отомщу, — Ира эротично выгибается, а потом берёт бутылку и медленно льёт шампанское на тонкое светлое платье, под которым нет никаких лишних предметов нижнего белья. — Бля… Ира, это запрещённый приём. О, нет. Мысленно кляня свой безотказный молодой организм, слишком далёкий от Москвы Питер, Арсения, Иру, генерального и всё долбаное шампанское на этом свете, Антон срывает с себя футболку и бросается с бортика в воду. Ира посмеивается, глядя, как он отчаянно наматывает круги по бассейну, и ложится на живот на тёплые доски террасы. Когда он, тяжело дыша, выныривает, она ласково говорит: — В душ иди лучше плавать, дурачок. И захвати там ещё бутылку по дороге. А я пойду в бассейн смывать шампанское. — В платье? — Зачем же? Без. Антон глухо стонет и максимально быстро ретируется в номер, стараясь не поворачиваться к Ире ни боком, ни лицом. Эта смешная конспирация не обманывает её ни на секунду. Сбросив мокрое платье, Ира с лёгкой улыбкой погружается в нагретую за день воду бассейна, думая, что узнала всё, что нужно. Один лукавый вопросик ещё бродит в её милой головке, но это уже простое женское любопытство — интересно, кого сейчас представляет себе в дУше Шаст, её или Арсения?