Starring (В главных ролях)

Как бы ни бодрился Арсений и ни уговаривал Сергея, да и самого себя, что в этих фотках нет ничего особого, он всё же ждал… нет, не объяснений, и не сатисфакции, просто какого-то чуть более особого внимания к себе со стороны Шаста после этой поездки. Маленькой моральной компенсации своих переживаний. Арс, что у тебя с работой? Приедешь в Москву?

Привет! На репетиции, через неделю. Раньше никак (

Ты уже в Москве?

Почти, уже в России

Позвоню?

Неудобно, прости. Вечером наберу. Скучаю

Я тоже

Похоже, сегодня не наберу уже. Ложись, не жди Арсений смотрит на телефон, как на опасного зверя. Ему стыдно, но он заходит в Инстаграм и ищет аккаунт Иры. Сегодняшние посты сделаны совсем недавно. Селфи на фоне зала дорогого ресторана, геотег Воронеж, на спинке высокого Ириного кресла удобно лежит мужская рука в браслетах и кольцах. И ещё одно селфи, только групповое. Тот же ресторан, в креслах сидят родители Шаста, а улыбающиеся Антон с Ирой обнимают их сзади, пытаясь поместиться в кадр. Геотег Воронеж, хештег #семейныйвечер. Арсений отбрасывает телефон и отодвигается от него на максимальное расстояние, как будто тот и вправду превратился в зверя. — Привет, дома? — Антон? Сколько времени? — Полдень, соня, доброе утро. Вставай и иди в душ. — Зачем? — Я буду через 15 минут. — Ты в Питере? — Нет, долечу из Москвы за 15 минут. Ну ты и тупичка спросонья, — заливается смехом Шаст в динамике телефона. — В душ, бегом. Арсений с трудом вырывает себя из сна. Назвать его соней было несправедливо, он забылся беспокойным сном в лучшем случае пять часов назад. Всю ночь он вёл с самим собой воспитательные беседы на тему «Арсений, ты взрослый мужчина. Ты не должен шпионить в Инстаграм и устраивать скандалы из-за каких-то фоток». Но взрослому мужчине было всё равно непонятно, почему нельзя просто сказать, что ты полетел с отдыха к родителям, понятно что с Ирой. Я что, буду тебя за это ругать? Или просить взять с собой вместо Иры? Арсений понимает, что едва проснувшись, снова продолжает этот бессмысленный монодиалог в голове, что он не хочет в душ и даже не уверен, хочет ли видеть Антона через 15 минут. Поэтому он просто заваривает себе кофе. Антон влетает в квартиру и заполняет её своей сверкающей улыбкой, пакетами каких-то курортных сувениров и запахом круассанов из ближайшей пекарни. — Иди сюда. Где мой подарочек? — Подожди, Шаст. Я не успел даже зубы почистить. — О, ужас, — шутливо сокрушается Антон и сгребает его в объятия. Арсений вяло отвечает на поцелуи. После нескольких попыток добавить в поцелуй страсти, Антон отступает на несколько шагов. — Дело же не в зубах, да? И даже не в моей трёхдневной щетине. Окей, я виноват и готов выслушать всё, что мне за это причитается. Поз показал мне эти фотки, и да, я задержался, в общем, давай, рассказывай. Только я съем пока круассан, хорошо? В самолёте еда отстой. Кофе есть ещё? Арсений молча наливает кофе в чашку и подчёркнуто тихо ставит её на стол, хотя хотелось грохнуть так, чтобы облить этого идиота кофе с головы до ног. — Приятного аппетита, я в душ. — Наконец-то, — огрызается Антон, разворачивая пакет с круассанами. Арсений выходит из душа полностью одетым, кладёт перед Антоном подарочную коробку. — Твой подарочек. С прошедшим. — Спасибо. Но ты прекрасно знаешь, что я имел в виду, — Антон встаёт из-за стола, изучающе глядя на Арсения. — Отлично выглядишь. Как будто посторонний в гостях, да? — Просто так удобнее. — С каких это пор? Арс, что за истерика? Послушай, я уезжаю последним Сапсаном, мы можем потратить наши полдня на ссору, а можем на что-то приятное. — Ты уезжаешь вечером? — Да, у меня утром съёмки. И завтра генеральный обещал показать какой-то громкий новый проект. — А если бы я был занят сегодня? — Воскресенье же, Арс. — Шаст, у людей кроме работы и любви есть ещё много других дел в жизни. — Господи, ну какая разница! Я здесь, ты не занят, зачем мы это обсуждаем? — Затем, что может пора начать согласовывать планы? И вообще что-то обсуждать? Например, Арсений, я поеду к родителям, а потом к тебе. На оставшиеся до работы полдня. — А, вот в чём дело. Знаешь, если полдня так мало по-твоему, ты мог бы и сам приехать в Москву, правда? А то ты только через неделю можешь приехать, но спать можешь до двенадцати. А я могу в шесть утра быть в аэропорту и ждать третий самолёт за вторые сутки, чтобы тебя хоть на полдня увидеть. Но я плохой. Тяжёлое злое молчание повисает между ними. Арсений нарушает его первым. Видеть Антона без улыбки практически невыносимо. — Шаст, я очень рад, что ты приехал. — Так рад, что не целуешь и надеваешь поскорее свою броню? — Я сниму броню, но, пожалуйста, давай не играть в прятки ещё и между собой, а? Тебе мало пряток перед всем остальным миром? Твоих поездок с якобы твоей девушкой, постановочных фоток, вечных капюшонов, масок, козырьков? — Тебя так сильно напрягают эти прятки, Арс? Арсений отворачивается к окну и молчит. Антон тихо говорит: — Не пугай меня. У меня правда нет других идей, как нам быть вместе. — И не будет, потому что тебя всё устраивает, правда? — Арс, я прошу тебя… Только не это опять. Меня не всё устраивает, но сейчас самый неподходящий момент что-то менять. Это значило бы перечеркнуть всё, что я делал в последние несколько лет. Дай мне ещё немного времени. Пойми меня, пожалуйста! — Я понимаю, Шаст. Я не прошу ничего менять. Только прошу тебя не прятаться ещё и от меня, хорошо? — Ладно. Это я просто так пытался тебя типа уберечь от лишней информации. Арсений улыбается, ему становится теплее. Он снова поворачивается к Антону лицом. — Кстати, я и сегодня прячусь, — признаётся Антон. — Что ты имеешь в виду? — Генеральный хотел меня видеть прямо в пятницу, с самолёта. Я отпросился к родителям. Они поздравить меня хотели. Поэтому и нужны были последние фотки, я так понимаю, что ты теперь подписан на Иру? — Нет. Хотя ты у неё очень красивый, такой милоты в официальных аккаунтах нет. Стоит подписаться? — Арс, половина тех фоток вообще была сделана, когда я спал. — Шаст, почему именно Ира? Почему это не может быть другая девушка? С которой у вас нет… общей истории? — Давай договоримся — это не обсуждается. Я брошу Иру, только если она меня сама об этом попросит. Всё остальное было бы чёрной неблагодарностью. — Ого, это что-то новое, Антон, — прищуривается Попов. — И за что вдруг такая благодарность? За незабываемую поездку? — Я не притронулся к ней, Арсений. Потому что люблю тебя. Не заставляй меня об этом жалеть. — О том, что не притронулся, или о том, что любишь? Антон подходит к Арсению и берёт его за плечи. — Я много раз жалел, что люблю тебя. И ещё не раз пожалею. Как и ты — что любишь меня. Не правда? — Арсений отводит взгляд. Конечно, правда. — Но если мы вместе — значит, это того стоит. Посмотри на меня. Там — всё игра. А здесь — нет, — и Антону, наконец, достаётся его долгожданный подарочек.

***

Арсений едет в Москву с радостным предвкушением. Репетиции — их любимое время. Это не такая нагрузка, как на съёмках, и это интересный период разучивания новых номеров, живых обсуждений, дружеских посиделок с командой. Но новая реальность Антона застаёт его врасплох. Да, Шаст был занят всю последнюю неделю, звонил редко, уставшим голосом, чаще писал какие-то нежности в перерывах. Но теперь, когда к его графику добавились ещё и репетиции, время у них оставалось только на совместный сон. Сон в прямом смысле слова. В первый же вечер в Москве, увидев измученное лицо Антона, Арсений уложил его на спину и начал нежно целовать, рассчитывая, конечно, на продолжение, но не требуя его. Антон уснул, едва губы Арса оторвались от его губ и спустились ниже, к груди. Арсений укрыл его одеялом и, вздохнув, потянулся за книгой. В субботу утром Арсений проснулся от звонка будильника. Не в силах сразу вырваться из сладкого субботнего сна, он только приоткрыл глаза, чтобы увидеть, как Антон встаёт с первым же сигналом и, потягиваясь, идёт в душ. Услышав звук включающейся кофемашины, Арс с трудом вынул себя из кровати и сонно пошлёпал на кухню. — Ты чего вскочил? Иди поспи ещё. — Это, похоже, мой единственный шанс увидеть тебя сегодня? — Арсений взъерошивает ему чёлку. — Похоже, — грустно улыбается Антон. — И всё равно иди спать, Арс, семь утра, выходной. — Только не у тебя, да? — Не у меня. Кофе будешь? — Буду. Шаст, сколько денег ты хочешь заработать? — Все, — серьёзно отвечает Антон, доставая вторую чашку. — Зачем? Ты и так не успеваешь их тратить. Чего тебе не хватает? — Я попробую тебе объяснить. Антон идёт в гардероб и возвращается со стопкой вещей, начинает одеваться. — Кухня, — говорит он, натягивая модную футболку британского бренда. Арсений таращится на него в недоумении. — Спальня, — засовывает ноги в стильные брюки, застёгивает на поясе. — Санузел, — защёлкивает браслеты на запястье. — И сейчас, подожди, — он выходит в коридор и возвращается со своими любимыми кроссовками, последним хитом из лимитированной коллекции, — большая комната, а может даже две больших комнаты, кто считает? Ну и так, по мелочи, кладовка, балкон, — показывает левый и правый носок. — Мне не стало понятнее, Антон. — Я только что надел на себя стоимость бывшей квартиры своих родителей в Воронеже. Я купил им новую, большую квартиру. И я хочу, чтобы мои следующие кроссовки стоили дороже той вонючей хрущёвки. — А такие бывают? — Бывают, Арс, поверь. И у меня будут. Знаешь, у меня нет дедушки-профессора, фамильных портретов девятнадцатого века и книжек с несуществующей буквой Ять в шкафу. Собственно, я вообще не представлял себе, что людям может понадобиться целый шкаф для книжек, пока с тобой не познакомился. Я простой мальчик из глубинки. И я заработаю все деньги и всю славу этой долбаной Москвы, до которых дотянусь. Даже если мне для этого надо будет жить на студии. — Шаст… — Арсений не знает, что ответить. И не может понять, чего больше у него внутри — восхищения, недоумения или жалости. — Иди спи, я помчался. — Ты допоздна? — Часов до десяти. — Давай заберу тебя, мне неспокойно, когда ты уставший за рулём. Я всё равно буду где-то в центре, приеду на такси к десяти и отвезу тебя домой. Я же официально в Москве сейчас, подозрений не будет. — Если тебе так спокойнее, приезжай, конечно. Люблю тебя. — И я. Арсений пишет в общий чат.

Пока наша звезда на съёмках, никто не хочет составить мне компанию на субботний день?

Поз До двух занят, а потом — охотно Серый Звучит как обед :) Я в деле, где встречаемся? Дима приходит последним, немного опоздав, и устало падает за стол. — Как же я задолбался с этими домами. Привет. Воды, пожалуйста, — это официанту. — Что за домА, Дима? — спрашивает Арсений. — Да решился же переезжать в Москву насовсем. Надо найти жильё теперь, а у нас требований… в квартире мы жить не привыкли, нужен дом, но чтобы не на полпути до Воронежа, и чтобы садик, школа, поликлиника. Но вроде нашёл, если всё сложится, может, даже будем праздновать Новый год и новоселье одновременно. В общем, трудности семейной жизни, забейте. — Ничего себе, забейте! — шутливо возмущается Матвиенко. — Такие новости! Ипотека, Поз? — Ага, беспроцентная, по имени Антон. — Бля, сколько ж у Шаста бабла? — уважительно хмыкает Сергей и одновременно с Димой поворачивается к Арсению. — Чего вы на меня смотрите? Я что, считаю его бабло? — это звучит слишком резко и громко для Арсения, и друзья смущённо отводят глаза. Арсений жалеет о своём срыве, единственная причина которого — недоумение, что он узнаёт о Димином переезде здесь и сейчас, а не от Антона, который, очевидно, более чем причастен к его подготовке. — Рассказывай, Поз, чего это ты затеял переезд? — Ну ты-то наверняка и так в курсе, Арс. Этот новый проект Шаста плюс наши репетиции — нереально мотаться между городами, а по съёмным жить уже тоже нет сил. — Я, Дима, в курсе только того, что Антону со мной даже поговорить некогда. — Из постельки не вылезаете? — ожидаемо острит Сергей. — Можно и так сказать, да — он с порога падает спать. — Ну да, у него совсем жёсткий график, — кивает Дима, — но сейчас мы запустимся и будет полегче, потерпи, Арс. Это первые месяцы тяжелые, уж очень грандиозный проект. — Прости, Дим, похоже, я правда не знаю ничего. Ты говоришь — мы запустимся? Ты тоже в этом проекте участвуешь? — Да. Только не буду говорить никаких подробностей, чтобы я потом не был виноват в какой-то вашей ссоре, извини, Арс, — поднимает руки в защитном жесте Дима. — Отоспится твой ненаглядный и сам пусть расскажет. Он там завтра вроде выходной наконец-то? — Вроде… — задумчиво пожимает плечами Арсений. — Почему Шаст так загружен, Поз? Он же просто ведущий? — Сергей деликатно адресует этот вопрос Диме, уже догадавшись, что Арсений знает ненамного больше него. — И да, и нет, Серый. Он ведущий, но он не просто приходит с напечатанными карточками и выученными подводками на запись передачи, как наш ведущий в Закулисье. Там задействована уйма людей, и Шаст их всех должен отбирать, просматривать, с каждым как-то взаимодействовать. Но давайте я всё-таки без подробностей обойдусь, раз он сам пока молчит, ладно? — и Дима не слишком элегантно меняет тему. — А ты в Москву переезжать не собираешься, Арс? — Нет. А смысл? Я всё равно тут на нелегальном положении, эти шпионские игры и вечные прятки… Серёжа понимает, что надо спасать ситуацию и отвлекать Арсения, и подчёркнуто бодро спрашивает: — Как вам наш новый креативный, ребята? Вроде, Артур классный мужик. — Мне тоже нравится, — поддерживает Дима. — У него куча идей, и вообще компанейский такой, надо будет с ним тоже где-то посидеть. — Обязательно! И беседа успешно выруливает на обсуждение нового сезона.

***

Арсений приезжает к студии немного заранее. Он не спеша идёт по парковке, в руке подставка с двумя стаканами горячего какао. Он уже видит машину Антона и машинально хлопает себя свободной рукой по карману, проверяя ключи, как вдруг к машине подходит бомжеватого вида мужик. Он пытается заглянуть сквозь тонированные стёкла, потом идёт к лобовому стеклу, опять что-то высматривает внутри. А потом просто протягивает руку и гладит блестящий чёрный капот. Арсений тихо подкрадывается сзади и хватает его за воротник дешёвой куртки. — Твоя машинка, дядя? Мужик пытается вырваться, с него слетает кепка. В тусклом свете далёких фонарей он кажется Арсению знакомым, но огромная текстильная маска до самых глаз мешает его узнать. Арс тянется снять с него маску, но рука занята. Мужик ловко выбивает стаканы у него из рук, обливая Арсения горячим какао, и, пользуясь его заминкой, бежит на другой конец парковки, где через несколько секунд со свистом стартует и вылетает на дорогу каршеринговая машина. — Что творится в этом мире, господи, бомжи на каршеринге ездят угонять чужие тачки? И тщательно соблюдают правила карантина, — ворчит Арсений, открывает машину, ищет в бардачке салфетки и пытается стереть с себя остатки какао. Шеминов тормозит на светофоре, сдирает с лица маску и злобно сипит: — Ждёшь со съёмок, кофеёк ему таскаешь? Своей бесплатной хорошенькой шлюхе? Да чтоб вы оба горели в аду, и ты, и особенно твоя шлюха! Арсений только-только успел побороть липкое какао, сесть в машину и открыть окна, чтоб она немного проветрилась, как услышал смех Антона где-то около дверей студии. Высунувшись в окно, он увидел Антона в объятиях какого-то огромного, высоченного, волосатого, рыжебородого мужика. Они дружески попрощались, и Шастун побежал к машине. Едва усевшись, он радостно затараторил: — Арс, Макар приехал, мой Макарчик! Точнее, переехал! Представляешь? Мой любимый друг детства! Блин, у нас с ним такие истории были! А я тебе рассказывал, помнишь? Он тоже на телевидении, только раньше был в Воронеже. Мы сегодня снимали передачу вместе! — Угу. Привет, Шаст, — говорит Арсений, слишком сосредоточенно выводя машину с парковки. Он хотел рассказать Антону о странном мужике возле машины, расспросить о проекте, о Димином переезде, но теперь все его мысли были только о «любимом друге». Макар - это школьная кличка, а на самом деле его зовут Ильёй, Арсений помнит это, ведь Антон действительно рассказывал о нём, и не раз - но никогда так возбуждённо, как сегодня. — Мы завтра пойдём с ним гулять куда-то. Мы так давно не виделись! Наконец-то он тоже в Москве! — Тош, а мы пойдём гулять — это… кто мы? Антон погрустнел: — Мы с Макаром, прости, Арс, я не могу… ты же понимаешь… — Понимаю. — Не обидишься? — Нет, только завтра твой первый выходной за прошедшие несколько недель. Я думал, мы хоть немного побудем вместе. — Мы побудем вместе, обещаю! Мы с Макаром вечером пойдём, и не надолго, честно. А весь день я твой — и всю ночь, — игриво шепчет Антон. — О, знаешь, я главную новость тебе всё не успеваю рассказать. Дима переезжает в Москву! В голову Арса закрадывается предательский вопрос, успел ли уже Дима намекнуть Антону, что слегка переоценил осведомлённость Арсения за обедом, но он лишь с улыбкой отвечает: — Да, знаю, он сегодня нам то ли похвастался, то ли пожаловался. Видел дом, который он выбрал? — Нет, он звал, но я правда в дикой запарке, ты же сам видишь. Только фотки посмотрел и точку на карте. — Ты рад его переезду? — Спрашиваешь! Теперь все мои друзья будут в Москве! — у Арсения появляется ещё более предательский вопрос, только ли к Диминому переезду причастен Антон, так и не упомянувший про свою помощь с ипотекой, или переезд «любимого друга», к которому Арсений сейчас так странно, так безосновательно ревнует, тоже без него не обошёлся. — Осталось тебя уговорить переехать, Арс. — Ты и без меня теперь скучать явно не будешь. — Зануда, — смеётся Антон и ласково гладит руку, лежащую на селекторе, — кстати, если бы не Илюха, мы бы с тобой не встретились. — Почему это? — Это он меня заставил в десятом классе в другую школу перейти, подальше от нашего райончика, меня уговорил и маму мою. Мне там было очень тяжело сначала, там же что-то требовали учить, а не только чтоб не убились и не накурились за перемену. Но зато там был Дима со своим театральным кружком, это стало отдушиной. Ну а потом уже Дима с Макаром вместе заставили меня идти в универ, на любую специальность. А после универа ты сам знаешь. — Так вы не одноклассники? — Нет, он на два года старше. Мы просто в одном подъезде жили и дружили, сколько я себя помню. — Тебе повезло с друзьями, Шаст. — Да, я знаю. Хотя я много раз готов был убить их за гиперопеку, обоих. Знаешь, Дима проводил со мной столько времени, что его даже вызывали как-то на педсовет из-за меня, вместо родителей, — улыбается воспоминаниям Антон. — А твой родной отец? Что с ним? Где он? — О, это потрясающая история, Арс. Я его вообще не помню, он свалил, когда мне года не было. И в жизни копейки маме не перевёл. — Что тут потрясающего? — То, что он позвонил мне, как только меня показали по телеку. После нашего первого сезона. Точнее, первого гонорара. — Боже… Хотел денег? — Конечно, чего же ещё? — брезгливо морщится Антон. — Не соскучился же по мне внезапно двадцать два года спустя. — Что ты ему ответил? — На хуй послал. И сказал, что если ещё когда-то его услышу или увижу — спущу на него всех московских юристов и отсужу алименты за все годы. — Прости, Тош. — Всё хорошо. Я это давно пережил, больше не болит, — отвечает Антон, но по тому, как ожесточённо он докуривает сигарету, швыряет окурок в окно и тут же закуривает вторую, Арсений понимает, что это не так. Если и не болит, то точно ноет на погоду, как плохо заживший перелом. — Расскажи про новый проект. Поз меня очень заинтриговал. — Да, точно, я же обещал! Слушай… — Арсений знает, чем отвлечь Антона от горьких мыслей — его глаза тут же загораются азартом, напряжённая складка на переносице разглаживается, на щеках от удовольствия появляется лёгкий румянец. Арс с трудом пытается не пялиться на него с дурацкой улыбкой, а сосредоточиться на дороге.

***

В понедельник, после окончания репетиции, Антон говорит Арсению: — Мне придётся остаться, ещё поснимать, ладно? — Конечно. Спрашиваешь так, как будто от моего ответа что-то зависит, — иронизирует Арсений. — Доедешь на такси? — Да, но я бы лучше взял машину, чтобы потом за тобой приехать. Я тебе уже говорил, мне не нравится, когда ты за рулём после двенадцатичасовых съёмок в полусонном состоянии. — Арс, не сердись, но это слишком палевно. Рабочий день ещё, вся студия потом будет обсуждать, что ты на моей тачке уехал без меня. — Не подумал, прости, ты прав. Приехать за тобой вечером? — Нет, не надо, я не знаю, когда закончу. До вечера. — До вечера. Антон приезжает очень поздно и расстроенный. Он с досадой швыряет ключи от машины на столик и падает на диван. — Арс, я стукнул тачку. — Авария? Ты цел? — Цел, бок помят, крыло разбито, но подушки не стреляли. Дотормаживатели все сработали, слава богу. — Бок — машины или твой? — аккуратно щупает его Арсений. — Машины. Сможешь завтра отвезти в сервис, у меня весь день занят? — А это не палевно? Да шучу я, конечно отвезу. Шаст, я говорил тебе, что ты заснёшь за рулём в один не прекрасный день. — Да не спал я! — возмущается Антон. — Мудак какой-то на каршеринге абсолютно откровенно выехал мне в лоб на встречку на пустой дороге, я только отъехал от студии. Пришлось уходить от него в отбойник. И даже не остановился, сука, просто тупо вернулся в свою полосу и поехал дальше. — Шаст, надо было вызвать полицию. И мне позвонить. — Да толку, он бросил эту машину за углом небось, — машет рукой Антон. — Да и что с него взять, буду я этих денег три года от него добиваться. — Это да, у нас на каршеринге уже и бомжи ездят, похоже, я в субботу одного такого отгонял возле студии от твоей машины. — Что это ещё за история? — Подожди-ка… — поднимает ладонь Арсений. Он вдруг понимает, что слишком много совпадений. Студия, каршеринг и пристальное внимание к машине Шаста. Что за чёрт? Кто же этот тип, который показался ему знакомым? — Арс? — Да просто какой-то бомж тёрся возле твоей машины, когда я приехал. Не бери в голову. Налить чего-то? — Да, давай виски немножко. Аж трясёт до сих пор. Кто их выпускает на дороги? Джипик мой бедный… Арсений молча наливает виски в два стакана и решает ничего не говорить Антону, пока не разберётся сам. Но, кажется, он понял, на кого был похож бомж на каршеринге. Отправив Антона спать, Арсений звонит Сергею. — Спишь? — Почти. — Прости, срочно. Удалось что-то узнать о Шеминове? — Что тебе загорелось? — удивляется Сергей. — Расскажу, скорее всего, мне понадобится твоя помощь. Но сначала — что тебе удалось узнать? — Да ерунду какую-то, если честно. Никто не знает, где он теперь работает, но некоторые поговаривают, что видели его отирающимся вокруг студии. Выглядит очень плохо, опустился. Всё время в маске, как будто болен. Вот и всё, собственно. Не густо, прости. — Дьявол. Значит, всё-таки он. — Что он, что случилось, Арс? — Серый, не прими меня за параноика, но он охотится на Антона. — Да ладно тебе, Арс, — недоверчиво хмыкает Сергей. — Был бы рад ошибаться. Я на прошлой неделе его сам поймал случайно, только сразу не узнал, темно было, а он в маске. Ходил вокруг машины Шаста, как зомби. Я его за бомжа принял и спугнул, но он потом на каршеринговой тачке уехал. А сегодня кто-то на такой же тачке возле студии выехал Шасту на полосу со встречки. Шаст в отбойник улетел, а он просто сбежал. — О господи… — пугается Сергей. — В порядке там хоть твой? — Да, цел, тачку только побил. Но могло случиться что угодно. — Это да. Шеминов что, с ума сошёл?! Это же уголовка. — Я не знаю, Сергей. Но мне страшно. И я ничего не могу сделать, понимаешь? Я не могу за ним даже приехать нормально, только ночью в выходной, когда студия пустая. Не могу ни проводить, ни подождать. Не могу кому-то рассказать и попросить помощи. Ничего не могу, будь проклята эта вечная конспирация! — Тише, тише. Ну вот мне же рассказал. Надо идти к генеральному, Арс. Сами мы его не приструним, разве что тоже уголовными способами. Арсений спускается на парковку посмотреть на повреждения машины. Неприятно, но не критично. Всё обошлось. Он садится во внедорожник, кладёт руку на рулевое колесо. Сейчас ему очень понятно и близко смешное слово Шаста «джипик», не имеющее никакого отношения к марке машины. Арсений гладит руль и тихо шепчет: — Отвезу тебя завтра в больничку. Спасибо всем твоим дотормаживателям и крепким бокам, джипик. Спасибо, что спас моё ненаглядное чудище. Сергей даже не представляет, насколько был прав, сказав Арсению, что Шеминов сошёл с ума. Последняя встреча с Арсением на парковке окончательно лишает того и покоя, и здравого рассудка. Всю свою креативность, теперь совсем больную, которую он уже не может направить на Закулисье, он отправляет на уничтожение ненавистной парочки. Когда Шаст въезжает в отбойник, Шеминов и рад, и не очень. Он, конечно, не надеялся всерьёз разбить огромную надёжную машину на спокойной городской скорости, но он бы не отказался хотя бы от травм. Пусть бы хоть не пристёгнут был, сука. Показываться возле студии в ближайшие недели Стас не рискнёт, поэтому просматривает интернет-медиа. Нет, ни одного сообщения, похоже с Шастуном ничего серьёзного не случилось. Дьявол! Но у него ещё есть козыри в рукаве.

***

— Светочка, мой цветочек, нам нужно срочно попасть к Виктору Сергеевичу! — Серёжа, привет! Здравствуй, Арсений! — Светочка не может определиться, кому строить глазки. Матвиенко не особо хорош собой, зато милый и всегда с комплиментами. А Арсений, конечно, настоящий красавец, но никогда не посмотрит ласково и слова лишнего не скажет. Много лет женская половина студии судачит о причинах этой неприступности, разделившись на два лагеря. Те, кто уже попытался растопить лёд сногсшибательных синих глаз и получил изысканно-вежливый, но от этого ещё более обидный отказ, настаивают, что Арсений — гей. Остальные возражают, что он просто верный муж. — Мальчики, Виктор Сергеевич очень занят, даже не знаю, чем помочь. На четверг записать? — Светуля, горим, — просительно складывает ладони Сергей. — Придумай что-то, ты же и красавица, и умница. Если сказать, что вопрос связан с Антоном, это не поможет? — С Шастуном? Да, это может помочь, — эх, жалеет Светочка, вот бы Антон сам пришёл, тогда бы она точно знала, кому строить глазки. Он и красивый, и милый. Про него, конечно, тоже болтают всякое — и больше, чем про кого-либо. Одни говорят, что Шастун спит с генеральным, поэтому его карьера так стремительна. Другие — что он спит с Арсением. Третьи — что и с тем, и с другим, а ещё со своими знаменитыми гостями. И гостьями. И с кем-то повыше генерального. Ну и с Ирой, само собой, в этом соглашаются все. Но Света не верит в досужие сплетни. Люди просто завидуют чужому таланту и успеху, и тому, что и он сам, и его Ира так хороши. А кроме того, все эти болтуны рассказывают свои глупости с такими сальными глазками, похотливо смакуя подробности, что Света видит — они сами раздвинули бы перед Антоном ноги и задницы, если б он хоть раз на них посмотрел. Но Антон не смотрит, вот они и бесятся. — Светик? — Прости, Серёжа. Так что с Антоном? С ним всё в порядке? — Нет, солнышко. Поэтому надо срочно, — с очень серьёзным лицом говорит Сергей. — Подождите тут, мальчики, — Света входит в кабинет генерального, а через минуту открывает дверь и машет им приглашающим жестом. — Сергей, Арсений, что с Антоном? — Здравствуйте, Виктор Сергеевич. — Да-да. Что случилось? — Пока ничего, но может, — Арсений пересказывает генеральному ту историю, что уже знает Сергей, и добавляет, — это не первый раз, когда он пытается отомстить после своего ухода. Но он затих на время, и я совсем про него забыл. А сейчас, похоже, у него какое-то обострение. — Он что, с ума сошёл? А вы тоже хороши, почему не вызвали полицию по горячим следам, закрыли бы быстро этого недоумка. Ладно, всё равно правильно, что пришли. Этого ещё нам не хватало. И отправить же Антона из Москвы не могу сейчас никуда, стартуем проект, вот беда. Ходите с ним везде, ездите с ним везде, поняли, оба? Глаз не спускайте. А я займусь Шеминовым. — Спасибо! — Арсений, останься. Сергей прощается и выходит из кабинета. Генеральный откидывается в кресле и смотрит на Арса немигающим взглядом. — Оставь его в покое, Арсений. Не порть хорошему мальчику жизнь. — Неожиданно, Виктор Сергеевич. — Не люблю ходить вокруг да около. Как есть тебе говорю. Ты же понимаешь, что не бывает секретов навечно. А если секрет откроется, Антон потеряет всё. — Кроме меня. — А ты его спросил, что ему важнее, всё или ты? — Я спрошу. — Спроси, Арсений, спроси. Глаз с него не спускай, пока я Шеминова не достану, но потом оставь в покое. Хочешь, дам тебе проект какой-то интересный? Арсений хохочет про себя. Методы не меняются — проект в обмен на человека. — Спасибо, Виктор Сергеевич, но нет. Я — актёр. Я не вижу себя ведущим. — Ну, как знаешь. Иди. Арсений выходит из кабинета задумчивым. Он вспоминает прошедшие недели, про которые Поз знает больше, чем он сам, спящий с Антоном каждую ночь в одной постели. Вспоминает субботнее утро, которое, кажется, было так давно: «Я заработаю все деньги и всю славу этой долбаной Москвы, до которых дотянусь». Поездку Антона лучше даже не вспоминать, но и она вспоминается, конечно же. Что ему важнее, Арсений, — всё или ты? Виктор не менее задумчиво смотрит на закрывшуюся за актёром дверь. Разумеется, Арсений не станет ни о чём спрашивать. Но мысль важная, и неплохо было бы донести её до Антона. Дима незаметно оглядывается по сторонам — за все годы работы на канале он впервые не в приёмной, а в самом кабинете генерального. До этого он представлял его себе только по рассказам Шаста, который вечно здесь тусуется. — Как ваш новый проект, Дима? — Очень масштабный, Виктор Сергеевич. Готовимся, но работы ещё предстоит много, прежде чем мы сможем начать съёмки. — Насколько ты вовлечён в подготовку? — Очень сильно. Практически во все аспекты, ну кроме работы Антона, конечно. — Ты в работу Антона тоже вникай немного. Ну так, просто на всякий случай, мало ли… — перебирая бумаги, говорит Тарасов и добавляет, как будто между делом. — Что там у них с Арсением? — Я не очень понимаю, о чём речь, Виктор Сергеевич, — осторожно говорит Дима. — Ты хороший друг, Дима. Хорошо, что Антону есть на кого положиться. Я имею в виду, в новом проекте. Вы молодцы, сильная команда. — Я должен вас благодарить за эту возможность. — Всегда пожалуйста. Мы с тобой теперь будем почаще общаться. Иди, Дима, работай.

***

— Шаст, генеральный дал мне официальное добро не спускать с тебя глаз после аварии, так что я заберу тебя вечером. Набери за полчаса. — Что сказали в сервисе? Как там джипик? — Оставили чинить твой джипик. Недели три как минимум, надо ждать запчасти. — Уууу, — совсем по-детски расстраивается Антон. — И что теперь делать? Давай купим тебе московскую машину? — Давай обсудим дома. Сейчас-то мы её не купим за полдня. Возьму каршеринг и заберу тебя. — Блядь, только не каршеринг, видеть их не могу теперь! Лучше уже на такси. — Хорошо, приеду на такси. Только, пожалуйста, никуда не уходи со студии без меня, — просит Арсений. — Да что с вами всеми, ну попал в аварию, с кем не бывает, что за паника? Генеральный пять раз меня сегодня проверял, Сергей десять, и ты тоже истеришь! — Мы любим тебя, дурачок, — оглянувшись по сторонам, Арсений быстро гладит его щёку и беззвучно добавляет одними губами, — я люблю тебя. Арс, не едь за мной, меня Макарчик подкинет

Ок

Мы может посидим у меня немного с ним, поболтаем. Я потом приду

Позвони, я встречу, пожалуйста

Опять паника? Ладно Антон и Дима остаются на студии до вечера, сегодня опять отборы, тренировки, обсуждения нового проекта. — Поз, я поговорить с тобой хочу. Знаю, что и так капец как поздно освободимся, но больше что-то некогда и негде. Задержимся минут на десять? Можем потом тебя подкинуть. — На такси? Ты ж без тачки? — Меня Макар заберёт. — А! Так давай в машине и поговорим? — Нет, не при Макарчике. — Про Арсения? — Да. — Хорошо, задержимся. Они садятся в опустевшей гримёрке, Дима устало вытягивает ноги на соседнее кресло. — Не могу уже, как ты выдерживаешь такой график? — У меня ещё плюс три передачи к твоему графику, Поз, — смеётся Антон. — Но у тебя минус семь лет от моего возраста, не забывай. — О, старичок! Ладно, давай к делу, пока Макар не приехал. — Давай, — соглашается Дима. — Я рассказал, наконец, Арсу о проекте нормально, в подробностях. Он, конечно, особо ничего не говорил, но я видел, ему было неприятно. Потому что Зазеркалье вроде как продолжение Закулисья, а они с Серёжей как-то в стороне. Но Сергей, ты ж знаешь, он в этом плане более пофигистичный. А Арс… Я вот хочу подумать, как можно его привлечь, в какой роли. Дима раздражённо вздыхает про себя. Во-первых, он действительно устал от графика и от поиска дома. Во-вторых, новое шоу — проект Антона, но Дима уже тоже положил в него немало сил и хочет ему яркой и долгой жизни. В-третьих, он искренне любит своего идиота, а странный вопрос генерального всё ещё сидит занозой в его голове. Поэтому он говорит максимально откровенно. — Шаст, могу дать тебе совет на правах лучшего друга и почти старшего брата? — Конечно. — Не тяни эту историю за собой в новый проект. Пожалуйста. Не превращай его в Артон номер два. Дай людям воспринять тебя в другом качестве. Ты же не планируешь каминг-аут? Антон досадливо дёргает плечами: — Да не дай бог, ты что, Дима, я ж не чокнутый! — Вот-вот. А Арса, между прочим, ваши прятки уже достали, если ты не заметил. Я хорошо это услышал в субботу, когда мы обедали. Ты тоже присмотрись. — Ну, это я знаю, что достали, но он же тоже не чокнутый. Дима спускает ноги на пол и придвигается к Антону: — Шаст, а вот это уже совсем на правах старшего брата. При всём уважении к Арсу — что он потеряет от каминг-аута? Фанаты Закулисья никуда от него не денутся, киноиндустрия тоже для него не закроется, там немного другие нравы, да и он же не звезда, актёр второго плана, кому какая разница. — Ну Поз… — Что Поз? А теперь подумай, что потеряешь ты. Всё, Антон, пойми же. Ты потеряешь всё! У тебя молодёжные проекты. Да тебя к молодой аудитории на пушечный выстрел не подпустят, если какая-то конкретика всплывёт! У тебя контракты с серьёзными брендами — ты уверен, что все они настолько толерантны? Точнее, их российские представительства? Я — нет. — Дима… — Антон не знает, что возразить, кроме того, что Арс никогда в жизни его не подставит. — Дослушай, Шаст. Работа — это только половина проблемы. Ты привык жить во всеобщем обожании, все тебя знают, все тебя любят, задницу тебе вылизывают, и я сейчас не про Арсения твоего. Ты готов к тому, что половина из тех, кто сегодня носит тебя на руках, завтра руки тебе не подаст? Тебя это так пугало когда-то — теперь уже нет? Вот Арса вряд ли пугает — ему всегда было наплевать на окружающих, ему тебя и Сергея будет вполне достаточно для счастья. А тебе? Тебе будет достаточно? При Илье почему не хотел разговаривать сегодня? — Антон сжимается в кресле в изломанный напряжённый комок, Дима кладёт ладони на его стиснутые кулаки и кивает на лежащий на гримёрном столике телефон. — Он третий раз уже звонит, пошли. Будь очень осторожен, Шаст. Прошу тебя. Вы и так фактически живёте вместе, везде ездите вместе, это чудо, что вас до сих пор не рассекретили. А ты ещё думаешь про новый совместный проект? Не обижайся на меня, ты же знаешь, я хочу тебе только добра. Я сам вас с Арсением не раз мирил, но тут я обязан тебя предупредить. Послушай старичка. Антон садится в машину совершенно мрачным и только добродушные шутки Макара наконец приводят его опять в хорошее настроение. Вообще, с Макаром всегда классно. Они так долго не виделись, что не могут наговориться. Проекты Шаста, переезд Макара, их детские воспоминания — темы не заканчиваются до трёх часов ночи. Как и пряный ром, любимый напиток Макара. В девять уже репетиция. Антон решает, что лучше всего закинуться Бетаргином, который у него давно в каждой аптечке, и остаться до утра в этой квартире. «В этой квартире, — смеётся он сам над собой. — Это моя квартира. Дома. Я останусь ночевать дома». — Ты ж отвезёшь меня с утра в студию, Макарчик? Как, блин, бесит без машины. — Конечно, Шаст, не вопрос. Мне тут ложиться, в гостиной? — Да, давай, сейчас найду тебе постель. Щётки зубные в шкафу в гостевой ванной новые. Полотенца там же, бери любое. Как круто, что ты приехал! — Я теперь буду частым гостем. Я сам постелю, оставь. Иди спать скорее, будешь завтра помятый, лайков не наберёшь, — притворно ворчит Макар, подталкивая Антона в сторону спальни. Шастун смеётся от души над незамысловатой шуткой любимого друга, греется в тепле его грубоватой заботы. Он засыпает абсолютно счастливым. Арсений не бьёт тревогу только потому, что окна квартиры Антона видны ему из их общего окна в соседнем доме. И он видит, что в этих окнах горит свет, что они открыты, чтобы выпустить сигаретный дым. Свет гаснет в три часа ночи, в кухне остаётся дежурная подсветка. Значит, всё в относительном порядке. Но уснуть Арсений не может. Почему он не позвонил и даже не написал? Да, Макар старый друг, но Антон… Антон ведь немного изменился со времени их последней встречи. Арсений жалеет, что вообще об этом подумал. Представлять любимое до бессилия, хрупкое, изящное тело Шаста в огромных волосатых руках этого рыжего медведя невыносимо, физически больно. Но и не представлять уже невозможно. Зачем, будь проклято всё, он об этом подумал? Арсений готов лезть на стену. Утром Арсений стоит у входа в студию и смотрит на парковку. Он курит противные сигареты Антона, которые нашёл дома, чтобы его ожидание не выглядело таким неоправданным. Машина Макара не спеша въезжает на парковку, но Антон не выходит. Долго, подозрительно долго, кажется Арсению, хотя прошло всего пару минут. Потом выходят они оба, закуривают. Не наговорились за ночь? Арсений смотрит на Антона и понимает, как давно он не видел его таким сияющим, таким отдохнувшим и расслабленным. Шаст хохочет на всю парковку, хватает Макара за руки и плечи — а Макар смотрит на него, как на любимого ребёнка, радуясь его радости. Крепкие прощальные объятия, и Антон наконец-то идёт в сторону студии. И наконец-то замечает Арсения. — Поговорим, Шаст? — просит Арсений, уводя его подальше от входа. — Нет. Ну то есть прости, я должен был написать, но устал и не сообразил. А об остальном мы не будем говорить. Я не буду отпрашиваться у тебя, чтобы переночевать дома и посидеть с другом, Арс. И вообще, мне стоит почаще дома ночевать. Я как раз хотел тебе сказать. Мы слишком расслабились и забываем про осторожность. Ты ещё и к генеральному ходил, он-то в курсе, конечно, но быть в курсе и слышать открыто, что мы вместе — разные вещи. Арсений слушает эту тираду, не перебивая. А Антон продолжает: — Я хочу предупредить тебя, Арс. Я не планирую никаких каминг-аутов, никогда в обозримом будущем. Надеюсь, ты тоже. И так уже достаточно много людей в курсе наших отношений, но эти люди хотя бы наши друзья или как-то иначе заинтересованы хранить секрет. Если узнает кто-то ещё — пиши пропало. Так что я буду чаще ночевать дома и у Иры. Вот, — Антон замечает догоревший окурок в руке Арсения. — Ты чего куришь? — Не знаю. Возможно, тебе нравятся курящие мужчины. Антон настороженно замирает, а потом до него доходит. Его лицо искажает гнев, глаза наливаются металлом. Он нависает над Арсением и говорит свистящим шёпотом: — Только не Макара, понял? Его не смей даже мысленно втягивать в эту грязь! — он уходит, убегает в студию. Арсений отбрасывает окурок так и не выкуренной сигареты и вдавливает его ногой в грязь. В эту грязь. Единственное, что скрашивает ужасный день, новость от генерального: — Мы нашли эту тварь, Арсений. Мы следим за ним, он не навредит Антону. И думаем, что с ним делать дальше. — Спасибо большое, Виктор Сергеевич, — от души благодарит Арсений. Это отличная новость, потому что он не представляет себе, как не спускать глаз с Антона, который смотрит на него с ненавистью и всячески избегает. Дома Антон тоже не появляется, ни у себя, ни на их квартире. Хоть чем-то Ира может быть полезна — по её Инстаграму Арсений понимает, что Антон у неё.

***

— Понравилась выставка, Алиса? — Очень, Арс. Спасибо, что пригласил. Я видела что-то похожее в Париже, но здесь даже лучше. Ты был в Париже? — Да, был. — Давно? — После второго сезона. Прости, — смеётся Арсений, — это наше внутреннее летоисчисление. Около трёх лет назад. Был тяжёлый год, мне нужно было уехать куда-то, где можно отдохнуть душой. — Почему год был тяжёлым? — Алис, ты дрожишь. Холодно на улице, не прогулочная погода. Я знаю, ты любишь гулять, но пойдём в ресторан лучше? Не прощу себе, если ты простудишься из-за меня. Арсений делает заказ, почти не спрашивая Алису, он уже знает её вкусы. — Почему ты ни от кого не прячешься, Арс? — В каком смысле? — Арсений думает, что он только и делает, что прячется. — Ты женат, ты известен, а мы не скрываясь ходим с тобой на выставки и в рестораны. — Ну и что. Может, ты мой агент или фотограф, кто знает? А если серьёзно, у меня аллергия на прятки. — Почему ты так часто в Москве? — У нас сейчас репетиции. — Нет, я не так хотела спросить. Почему ты в Москве, а твоя семья в Питере? — Такая работа, что поделать. — Почему ты не перевезёшь их в Москву? — лицо девушки выдаёт, что ей важно получить ответ на свои вопросы, которые так нетипично для неё вдруг вываливаются из рамок светской беседы. — Алиса, ты сегодня задаёшь мне очень сложные вопросы. — Это простой вопрос, Арсений. Если всё просто. — Всё не просто, — признаётся он. Этот ответ удовлетворяет Алису. — Извини. Я что-то правда полезла не в своё дело. Не сердись на меня, Арс. — Разве можно на тебя сердиться, Лисик? — Как-как? Лисик, — девушка растягивает гласные, пробуя ласковое имя на вкус. — Мне нравится. Нежно. Почему ты меня так назвал? — Сам не знаю, сорвалось с языка. Алиса, Алисик, Лисик. — Мне нравится, — уже уверенно повторяет Алиса. — Называй меня так. Это будет только твоё моё имя.