Ils ont peint ma réalité

      — Глава Цзян велел…       — Мне плевать! — она вскочила с места, испугав служанку.       «Да как он посмел?! Заставлять меня сменить цвета моего клана! Как только он подумать мог, что я откажусь…» — в мыслях кричала глава Лон, направляясь в рабочий кабинет будущего супруга.       Женитьба и последующий переход клана Лон под управление клана Цзян — это одно, но отказаться от своего клана? Сменить удобное воинское ханьфу на длинные тряпки? Сменить лазурно-пурпурные одежды на чистый пурпур? Так они не договаривались!       Эти «мы так не договаривались» за последнюю луну стали множество раз причинами многократных ссор. Таких, после которых глава клана лично так гонял адептов на тренировках, что они валились с ног от усталости.       Все адепты и слуги клана Цзян в идеале освоили искусство не попадаться на глаза своему главе после ссор с невестой и не попадаться на глаза невесте своего главы.       Глава Лон стремительным твёрдым шагом пролетела последний мостик, ведущий к покоям, отданным под кабинет.       Привычной охраны уже не было — ночь и глава Цзян, по своему обыкновению, отпустил личную четвёртую стражу отдыхать. Он работал над бумагами в одиночестве.       Она одним движением открыла створку двери и уже сделала вдох, чтобы начать гневную тираду… но будто на заклятье барьера налетела.       Пламя свечей задрожало от появившегося сквозняка, отбрасывая танцующие тени на хозяина кабинета.       Глава Цзян уснул на рабочем столе. Вытянув руку через столешницу прямо по свиткам и устроив голову на предплечье. Кисть с остатками туши валялась на полу под длинными пальцами.       Глава Лон тихонько прикрыла дверь и подошла ближе.       Огоньки пламени перестали биться.       Будущий супруг крепко спал. Даже прикосновение не потревожило его сон.       Последние луны были тяжёлыми для них обоих. Вот только делами её клана теперь занимались глава Цзян и его помощник.       «Так будет лучше, — прокомментировал это решение Цзян Ваньинь, а после ссоры добавил: — Вы можете принимать участие. Ваша помощь будет неоценима».       Она аккуратно стянула его со стола, сунула под голову свёрнутое валиком пурпурное ханьфу. То самое, что собиралась кинуть ему прямо в гордую морду вместе с проклятиями. Глава Цзян не проснулся. Лишь по её коже мазнули холодные пальцы правой руки.       Ночи в Юньмэне ещё теплые, особенно по сравнению с Лоншанем, но глава явно замёрз.       Глава Лон вздохнула, одним движением дёрнула пояс и укрыла спящего своим верхним ханьфу. Достаточно тёплым, чтобы пережить ночь в горах, а значит, и ночью в изнеженной теплом Пристани оно согреет.       Перед тем как выйти из кабинета, она взглянула на свечи, подняла левую руку и сжала раскрытую ладонь в кулак. Пламя потухло, недовольно фыркнув.       Лон Фейи тихонько закрыла за собой дверь и направилась в свои покои. Пристань Лотоса спала.              Утро главы Цзян началось с мнущегося на пороге цзинши адепта его собственного ордена. Парень прятал глаза, нервно переступал с ноги на ногу и мял в руках бумажное письмо.       — На стол положи, — хрипло рявкнул Цзян Чэн, накидывая на плечи ханьфу.       — Не положено… Хангуан-цзюнь приказал отдать в руки, — промямлил парень.       Это объясняет, почему парень такой нервный. Хангуан-цзюнь обладал даром убеждения, несмотря на Вэй Усяня, постоянно трущегося где-то рядом.       — Давай сюда, — он раздражённо протянул руку и перехватил письмо. Почерк Вэй Ина совершенно не изменился. Он всегда узнает эти иероглифы. Значит, это не Второй Нефрит решил пообщаться.       «Глава Цзян, прошу прощения за нарушение вашего дня. Мне открылись обстоятельства, требующие незамедлительной встречи.       Буду ждать вас в зените солнца у ручья, кормившего нас во время обучения в Гусу».       Улыбка помимо воли тронула лицо. Комичность ситуации и послания забавляла. О чём же он хочет поговорить? Об Императоре? О положении, в котором оказался Саньду Шэншоу? Может, с помолвкой поздравить? Этого он ожидал от Сичэня. Поздравление, пару иголок и мораль о правильности или неправильности действий. Почему нельзя просто мирно заниматься своими делами? Зачем всё так усложнять? Будто монстры перевелись в Поднебесной, что у Великих кланов стало хватать времени на склоки.       Видимо, перевелись.       Цзян Ваньинь не хотел встречаться с Вэй Ином. Совсем. Они удачно избегали друг друга всё это время, лишь сдержанно кивая друг другу на советах кланов или при визитах главы Цзян в Гусу. Хотя даже в таких случаях Вэй Усянь кивал, а Цзян Чэн игнорировал. Взгляд Второго Нефрита, полный недовольства, он тоже игнорировал. Из Пристани пришёл ответ: лучшее время для женитьбы на шестой луне от этого дня. Долго. Глава Цзян не успел закончить все запланированные дела, перед встречей с… с Вэй Усянем.       Вэй Ин ждал его в тени деревьев у того самого ручья, где во время ученичества в Гусу они рыбачили, нарушая одно из тысяч правил. Сичэнь однажды признался, что и сам после рассказов Не Хуайсана в Нечистой Юдоли по возвращению поймал пару рыб. Хотел бы он посмотреть на это. Наверняка даже рыбалка Цзэу-цзюня была образцом благонравия и добродетели.       Вэй Ин был один.       «Отослал свой хвост? Видимо, действительно что-то важное или глупое».       — Глава Цзян…       — Чего ты хочешь? — Без церемоний. Великий Вэй Усянь славился своей прямотой и отсутствием манер. Не время их демонстрировать. Чужая яркая улыбка, яркая даже на непривычном лице, померкла.       — Ты сегодня не в духе… — Вместо ответа снова увертка. Явно не знает, как начать. Значит, речь точно не о Верховном заклинателе.       — Да. Думаю, Хангуан-цзюнь сказал тебе. Давай быстрее покончим с твоими нотациями, или что ты там хочешь мне сказать. — Ярость вскипала где-то внутри. Скребла рёбра, клокотала в меридианах.       — Дядя Цзян и госпожа Юй вступили в брак по политическим мотивам, и ты видел… — Цзян Чэн почувствовал тяжесть Цзыдяня, отзывающегося на ярость хозяина. — Они не были счастливы, такая жизнь была им в тягость, ведь…       — Ведь мой отец так любил другую женщину спустя столько лет, что привёл в свой дом её сына? — Слова эти били больнее кнута и его молний.       — Нет, я не это хотел сказать… — Вэй Ин отступил глубже в тень ветвей дерева, словно боясь широкого размаха сверкающего кнута. — Цзян Чэн… Я всегда хотел как лучше.       — И у тебя почти всегда не получалось. — Ярость он заткнуть может. Боль он пережил. Обиду надо забыть. Они больше не глупые ученики в чужом клане. — Кто-то может обрести своё счастье. Всем остальным приходится довольствоваться тем, что им даёт судьба.       И всё. Этот дурень даже не подозревает, как ему повезло.       Вэй Ин наконец вышел из своего укрытия и подошёл к Цзян Ваньиню достаточно близко, чтобы заглянуть в глаза.       — Ты думаешь, глава Лон — твоя судьба?       — Судьба клана Цзян защищать свои территории и интересы клана.       Он сам понимал, что решение о женитьбе выглядит бредово, а мотивы его непонятны. Решить проблему с горами можно множеством способов, начиная от прямой конфронтации с Императором и заканчивая сменой Верховного заклинателя. Сделка с Не Хуайсаном тоже хорошее решение. Как ни посмотри, брак в их ситуации — решение плохое. Не такое плохое, как война с Императором, но совсем рядом. Сколько торговых союзов да и вообще союзов и сделок придётся перезаключить и пересмотреть из-за того, что дочери любого из купцов теперь подле Саньду Шэншоу светит разве что место наложницы или не первой жены. А заклинатели, как известно, берут ещё одну жену или наложницу очень редко. Ланлинь Цзинь, конечно, не в счёт. Хотя за одну лишь мысль в такую сторону он бы утопил Павлина прямо в том пруду лотосов, что был создан для сестры.       — Юньмэню нужен наследник. Этого не понять тому, кто не имеет никакого отношения к управлению кланом.       — Ты повторяешь ошибки родителей. — Цзян Чэну так легко представить, что это говорит не Вэй Усянь. Кто-то другой, кто перенял его интонации, жесты, манеру улыбаться и шутки. Неумеха-оборотень, насмехающийся над главой Цзян. — Я ведь… Я хотел бы прийти на свадьбу. Если позволишь.       Теперь ему захотелось отступить в тень деревьев, которых не было.       — Если невеста будет не против, — он-то отвечать точно не готов. Точно не сейчас. Всё ещё Вэй Усянь вызывал в нём или всю ярость от пережитой боли, или крайнее замешательство.       — Глава Лон будет прекрасной госпожой клану Юньмэн Цзян, я уверен, что она не откажет мне в такой небольшой просьбе, — Вэй Усянь ярко улыбнулся и склонил голову набок.       — Уже спелись? — По тому, как прыснул Вэй Ин, он понял, что опять закатил глаза. В последнее время всех это очень веселит.       — Я беспокоился за тебя. Не Хуайсан говорил странные вещи, ты явился сюда с наложницей. Ванцзи после каждого разговора с братом был сам не свой. Так что мы с ней поговорили.       — И она позаимствовала у тебя несколько кувшинов Улыбки Императора?       — И с... этой женщине ты собираешься доверить наш... — он осёкся, бросив виноватый взгляд на Цзян Чэна, но тут же продолжил: — ...Свой клан! Пристань Лотоса!       — Когда-то я хотел доверить этот клан тебе, — отбил он, — как будто прогресс.       Возразить на этого нечего. На правду сложно возражать. Правда и она у каждого из них своя.       — Прости, — Вэй Ин слишком часто просил прощения за этот короткий разговор.       — Ты только за этим меня позвал?       — Нет. — Конечно, нет. Следующего человека, о котором пойдёт речь, угадать тоже довольно легко. — Верховный заклинатель меня тревожит.       «Конечно, Верховный заклинатель тревожит всех, кто хоть что-то смыслит в ситуации или знает о ней».       — Хуайсан просто пытается соответствовать своему положению.       — Он одержим тобой!       — Объяснись. — Вновь эта ярость. Теперь беспричинная. Тягучая словно масло, заполняющая собой всё.       — Ещё со времён нашей учёбы здесь, а то и раньше. Ты что, правда этого не замечаешь? — Вэй Ин словно о каких-то обычных вещах говорил: в Гусу частые туманы, в Юньмэне самые красивые девушки, Не Хуайсан одержим Цзян Ваньинем.       — Никогда не думал об этом…       Он ведь и вправду никогда об этом не думал…       «Потому что всё, о чем ты думаешь, это Цзинь Лин, Юньмэнь и Сичэнь. Ты и неотвеченные письма из Лоншаня заметил, только когда тебя в них носом ткнули», — напомнил себе о собственной оплошности Цзян Чэн.       Вэй Усяню короткой паузы было достаточно, чтобы усесться на мягкую траву у самой воды и начать свой рассказ о ненаблюдательном шиди и по уши влюблённом в него молодом скромном наследнике Нечистой Юдоли.       От его рассказа Цзян Чэну разве что гулем кричать не захотелось. Будто всё прошло мимо него. Как он мог не замечать? Чего ещё он не заметил?       Он не пожалел о том, что пришёл на эту встречу. Даже был благодарен Вэй Ину. Теперь против Императора и Верховного заклинателя у него был ещё один союзник и весь Гусу.       Уже уходя, он счёл правильным закончить разговор, с которого всё началось.       — Вэй Ин…       — Да?       — У нас не будет, как у родителей. — Вэй Ин улыбнулся. Улыбнулся ему. Как раньше. Как солнце.       Потом они разошлись. Опять.