Ils ont peint ma réalité

      — Где она? — первый и единственный вопрос встречающему управляющему. Он использовал талисман-заклятье мгновенного перемещения в Пристань Лотоса, как только Верховный заклинатель Не донёс до него новости. Слишком поздно. Слишком долго его не было. Семь дней.       — Госпожа в своих покоях, — откликнулся быстро собравшийся слуга. — Она заперлась там сразу, как...       Он быстрым шагом шёл по скрипящим мосткам к чужим покоям. Тела главы Лон и госпожи Лон выловили из озера Цинхай, вторая молодая госпожа Лон была ранена и доставлена парой адептов клана в Мэньшань. Где она перестала быть госпожой клана заклинателей для безопасности, и поэтому никаких известий Лон Фейи не доносили.       Двенадцать дней он был в Нечистой Юдоли, развлекая Верховного заклинателя Не, когда семь из них должен был быть в собственном доме.       Он с силой раздвинул двери, сразу отбив полетевшие в него охранные печати. В покоях было темно, несмотря на солнечный свет, заливающий всё вокруг. Лишь солнечные пятна, пробившиеся сквозь щели, разрывали полумрак покоев. Слуги благоразумно не последовали за ним.       — Глава Лон? — Она лежала на полу в разгромленных покоях. Волосы растрёпаны, ханьфу съехало и открывало левое плечо.       — Пошёл вон! — откликнулась она хриплым голосом. То ли не поняла, кто пришёл к ней в покои, то ли ей было всё равно.       — Глава Лон, — позвал он снова, теперь громче. Она пошевелилась, привстала на руке и бросила на него взгляд через плечо.       Даже в полумраке он знал, что увидит: тёмно-синие тени под глазами, опухшее от слёз лицо, глаза с красной сеточкой. Он помнил себя, когда сожгли Пристань, он никогда не забудет Вэй Ина, старающегося быть сильным, сестру, беззвучно плачущую по ночам. В этом взгляде испепеляющая ненависть. Так смотрела мать, запирающаяся в своих покоях сразу после появления Вэй Ина.       Он подошёл к ней совсем близко. Он не мог утешить сестру. Он не мог убедить отца найти слова утешения для госпожи Пристани Лотоса.       — Пойдёмте, госпожа, — он поднял её на руки, лёгкую, не сопротивляющуюся, блеклую тень от дерзкой заклинательницы в воинском лазурном ханьфу. Она приобняла его и спрятала лицо. — Всё наладится, глава Лон.       — Откуда вам знать? — тихо и робко.       — Действительно… Откуда мне знать…       Не Хуайсан — хитрый ублюдок — всё знал. Знал и молчал. Если бы не Сичэнь… Как часто он повторял это за последнее время?       Он отнёс её в свои покои, позвал лекаря, потребовал принести еды, поставил её меч на подставку рядом с Саньду.       Что делать дальше, он не знал. Он не был уверен, что это не первый раз, когда госпожа Пристани Лотоса, молодая супруга главы Юньмэн Цзян в покоях главы ордена. Своего супруга.              Она была прекрасна в свадебных одеждах. Любой мужчина порадовался бы такой госпоже в своём доме. Она стояла с идеально ровной спиной и смотрела на цветущие лотосы на глади озера. Отражённые от воды огни делали шёлк ещё краснее, а всё золото сверкало пламенем. Она явно не знала, что теперь правильно делать. Он тоже. Поэтому она ждала его рядом с его покоями, а он пил вино, не чувствуя вкуса и опьянения.       — Глава Цзян, — она отмерила ему четко выверенный поклон. Он ответил ей тем же.       — Глава Лон, вы хотите о чем-то поговорить? — он пытался игнорировать то, что произошло сегодня. Изменившийся статус.       — Я… — она не сразу нашла слова.       — Я собираюсь выспаться, — он надеялся, что его слова не звучат так ядовито и грубо, как он сам их слышит, — это был тяжёлый день. Вам бы тоже стоило отдохнуть.       — Вы прекрасны, глава Цзян. Надеюсь, кто-то из них додумался вам это сказать. — Он так и не понял, была ли она искренна или лишь вернула ему грубость.              «Зря я пообещал Вэй Ину, что у нас с ней как у родителей не будет…» — Кисточка ровно скользила по бумаге, не выдавая тревожных мыслей своего хозяина. Госпожа клана спала, ранее под его суровым взглядом выпив всё назначенное целителем. С завидным упорством она за семь дней довела себя до истощения физического и духовного. Память услужливо подкинула ему Вэнь Цин и Вэнь Нина у его собственной постели, когда ему не хотелось жить.       Их отношения, не похожие на отношения супругов, стали как водная гладь спокойного озера. Лон Фейи взяла на себя Пристань, организацию всего и обучение совсем зелёных адептов. Он занимался делами кланов и всем тем, что легко подходило под ёмкое описание «политика». И это было совсем как у Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань. Глупо было надеяться на что-то иное. Цзян Чэн не видел других супругов. Разве что читал в дурацких легкомысленных книжках Не Хуайсана. Там воины делали подарки, убивали монстров и читали стихи, а прекрасные девы краснели, теряли сознание от чувств и отдавались воителям, скидывая одежды одним движением.       Он не читал стихов, на монстров времени в последнее время не хватало из-за свалившихся интриг. Впрочем, как и на выбор подарков для госпожи, о которой он совсем ничего не знал. Тот гребень и ритуальные подношения так и остались единственными его подарками. Да и глава Лон не из тех, кто будет терять сознание от переполняющих чувств. От переполняющих чувств она содрала ногти о стену и разгромила свои покои. Хорошо, что так. Это было ему понятно. Знакомо.       О том, чтобы взять то, что теперь его по праву, Цзян Чэн даже не думал. Скидывать одежды одним движением — это про девушек из цветочных домов, которые развлекали Цзян Ваньиня своим пением и подливали вино. Он никогда не хранил верность никому из любовников, выплёскивая свои ярость и одиночество на обитателей домов удовольствий. Не хранил верность и не позволял слухов о фаворитках.       Сичэнь получит письмо завтра, а уже через пару дней вторую молодую госпожу Лон отвезут к надёжным людям главы Лань. Туда, где она точно будет в безопасности.       Ему уже хотелось спать, вот только глава Лон спала на единственной кровати в покоях.       «Надо будет рассказать Лань Сичэню про то, как глава Великого ордена не может поспать из-за того, что на его ложе спит его супруга, — он оценит шутку». Впрочем, о том, что ночами глава Цзян, не занятый важными делами, сжигал талисманы мгновенного перемещения, чтобы оказаться в чужом цзинши, глава Лань знал лучше всех. На перемещения тратилось слишком много сил, а у заклинателя должен быть навык. Каждое ночное бегство в Облачные глубины и возвращение утром могло закончиться очень плохо. Сбегать в цветочные дома Юньмэня оказалось проще и не так затратно. Хотя чувство вины догоняло его везде, идя по следу лучше собаки-оборотня. Как и сейчас, гнев и чувство вины сжирали его, пока он сидел в собственных покоях на полу у кровати. Где-то на самом краю сознания он будто почувствовал важную мысль. То самое, что всё изменит, но сон слишком быстро утащил Цзян Чэна в своё царство, не дав ни запомнить, ни обдумать.              Он проснулся от луча света, пробивающегося сквозь балдахин и падающего прямо на лицо. Лон Фейи рядом не было. Цзян Чэн успел несколько раз оглядеться по сторонам, прежде чем понять, что она вышла на внутреннюю террасу покоев.       — Самый ранний рассвет здесь ещё прекраснее, — он сказал это прямой спине, растрёпанным волосам и обнажённым плечам. Она либо внимательно рассматривала горизонт и озеро, либо просто стояла и предавалась размышлениям. Кажется, без слёз. Он отметил это как собственную маленькую победу.       — Приветствую вас, глава Цзян.       «К гулю всё это».       Цзян Чэн преодолел разделяющее их расстояние тремя шагами и обнял свою госпожу со спины, проведя носом и вдыхая запах оттуда, где шея изгибом переходила в плечо. Сичэнь в такие моменты вздыхал и расслаблялся, Верховный заклинатель как шлюха запрокидывал голову и подавался назад, именно так делали девушки в цветочных домах. Глава Лон замерла и вся сжалась, словно ожидая удара.       — Не бойся, — шепнул он, прекрасно понимая, что его слова не возымеют действия, — я тебя не трону, госпожа. Обещаю.       — Глава…       — А-Чэн.       — Глава Цзян… — своим протестом она вызвала у него улыбку. Иначе и быть не может.       — Си… Цзэу-цзюнь позаботится о вашей сестре. Я отправил ему письмо. Думаю, через пару дней вторая госпожа Лон будет в безопасности. Верховный заклинатель не имеет отношения к гибели ваших родителей. Я доверяю своим выводам. Это не его методы.       — Три покушения и два проклятья, — напомнила она хриплым голосом, в котором всё же слышалось возмущение.       — Всё — руками наемников с высокими навыками заклинателей. Ваших родителей убили не заклинатели. Не Хуайсан так бы не поступил, — настаивал Цзян Чэн. Что наёмники Хуайсана добили бы вторую молодую госпожу Лон, он уточнять не стал.       Догадка, зацепившая край сознания перед сном, вновь потревожила его разум. Всё ещё не сформулированно, совсем расплывчато, как отражение на потревоженной глади воды. Почему-то он никак не мог понять, про что же думал. Всё равно, что вспоминать забытый сон.       — Глава…       — Она считала, что всё можно решить объятиями и супом из свиных рёбрышек и корня лотоса, — он опять не дал ей продолжить.       — Госпожа Цзинь? — спросила Лон Фейи.       — Яньли, — подтвердил он, слегка качнув головой. — Мне донесли, что вы отказывались от пищи последние дни. Вы не откажете мне в совместном завтраке?       Вместо ответа она качнула головой, соглашаясь. И Цзян Ваньинь отпустил её и удалился. Вместо него быстро появились служанки.