Ils ont peint ma réalité

      — Верховный заклинатель, — Цзян Чэн приветствовал его точно выверенным поклоном. Вежливым настолько, что Не Хуайсан оскорбился.       Две Луны назад Верховный заклинатель Не отправил на обучение в Юньмэнь две дюжины своих адептов.       «Для хорошего предлога появляться в Пристани Лотоса почаще и задерживаться там подольше», — сухо прокомментировал Цзэу-цзюнь, когда Цзян Чэн, вытянувшись под шелками балдахина, съязвил про это.       Он вёл Верховного заклинателя к приготовленным для него покоям мимо тренировочного поля.       — Это мои адепты, — за его спиной щёлкнул веер, скрывая хитрый взгляд.       — Верховный заклинатель наблюдателен, — глава Цзян остановился, давая возможность посмотреть на тренировку.       Лон Фейи проходила между рядами обучающихся. Она отвлеклась, чтобы поправить стойку одного из учеников клана Не. Кажется, одногодки Цзинь Лина. От главы Цзян не скрылся восхищённый взгляд адепта, его неловкая шутка, вызвавшая улыбку госпожи.       Саньду Шэншоу почувствовал, как ярость поднимается в нём. Застилает темнотой глаза. Как Цзыдянь отзывается привычной тяжестью и лёгким покалыванием в пальцах.       Она словно почувствовала его взгляд и оставила заклинателя.       — Раз сама госпожа ордена столь внимательна к моим адептам, — Не Хуайсан подошёл так близко, что их плечи соприкоснулись, — то я зря беспокоился.       Пристальный изучающий взгляд из-за расписного веера словно поцарапал Цзян Чэна.       — Пойдём. — Фамильярно. Зло. Совершенно неуважительно.       Несколько поворотов — и наконец-то от общества Верховного заклинателя можно освободиться. Кто ж его отпустит?       Цзян Чэн немного запоздало понял, что пойман в ловушку в собственном доме.       — Ты не составишь мне компанию? — Такой наивный вопрос. В Нечистой Юдоли с похожего вопроса началась целая череда событий, побудившая его задержаться дольше планируемого.       — Ты сам понимаешь, что сейчас разгар дня, — начал он, намекая, — у меня много дел.       — Разве достойный глава Великого Ордена не может отложить все дела ради визита Верховного заклинателя? — Длинные нежные пальцы, совсем не касающиеся меча, дотронулись до пояса ханьфу, потревожив шнурок. Клановый колокольчик отозвался печальным «Звоньк», тут же заглушённым духовной энергией.       Несмотря на всю несвоевременность предложения, Цзян Чэн находил его заманчивым. Не Хуайсан не зря во времена ученичества читал все эти похабные книжки.       «А затем, видимо, долго на ком-то отрабатывал прочитанное», — усмехнулся глава Цзян своим недостойным мыслям. Не Хуайсай изменился с тех пор, когда они бок о бок проходили все тяготы трёх тысяч правил и тоски по дому.       Во время Низвержения солнца Не Хуайсан был печальным, но всё таким же легкомысленным, как и во время учебы. А оказалось…       Оказалось, что он весьма изобретателен и целеустремлён. Особенно в своих желаниях.       «Он одержим тобой», — Вэй Ин был прав.       Если присмотреться или немного смягчиться, то действительно «одержим». И это его предложение о выгораживании перед императором. Помощь с решением этой возникшей проблемы. Всё становилось на свои места. Верховный заклинатель ходил вокруг и пытался продемонстрировать свою заинтересованность. А он…       Впрочем, конкурировать с первым из молодых господ своего поколения вряд ли возможно. Особенно, когда из всех талантов, ты блистаешь только в поэзии. Хотя и тут безнадёжно проигрываешь Вэй Усяню.       — Позже, — Цзян Чэн аккуратно убрал чужие руки со своей одежды. — Я организовал ночную охоту для Верховного заклинателя и учеников его ордена. Надеюсь, ты не откажешься от столь не утончённого развлечения.              — Ночная охота организована великолепно! — Не Хуайсан ни разу не поинтересовался успехами своих людей. Даже отмахнулся от гонца, когда тот принёс очередные донесения о загнанных монстрах. Всё его внимание занимал Саньду Шэншоу, в этот раз не принимающий в охоте непосредственного участия. Эту весёлую, но грязную работу глава Цзян с радостью скинул на супругу. Она хорошо ладила с адептами, с новыми учениками. Все находили первую госпожу соответствующей высокому статусу госпожи ордена Юньмэн Цзян. Она во многом была как Вей Ин. Держалась со всеми просто, была мила, не забывая при этом своего положения. Когда он сам появлялся на тренировочном поле, царящая там атмосфера рассыпалась. Адепты начинали ошибаться, не справлялись с собственными силами и всегда терялись. Цзян Чэн однажды сравнил себя с матерью. Это она своим появлением разрушала безмятежность и убивала всю радость от тренировок. Вот кто был настоящим главой ордена. Добился бы орден такого успеха с другими людьми во главе?       — А-Чэн? — Глава Не чересчур откровенно проявлял чувства, заставив обратить на себя внимание — его ладонь сжимала руку Цзян Чэна чуть выше запястья. — Ты совсем меня игнорируешь. Что тебя тревожит?       «Не так же». — Больших сил стоило не скривить лицо, а лишь аккуратно накрыть чужие пальцы своими и избавиться от прикосновения.       — Я задумался об охоте и о том, что происходит в мире. — Врать очень легко. Особенно когда ты не связан ничем с тем, кому врёшь.       — Тебе не надо беспокоиться о происходящем в мире. — Верховный заклинатель аж просиял. — Я обещал, что позабочусь об этом! Давай обсудим это без посторонних глаз!       Цзян Чэн не помнил, был ли кто-то когда-нибудь в него столь безрассудно и ярко влюблён. Или делал ли кто-то вид, что влюблён в него так безрассудно и глупо. Шутил, краснел от его взгляда, добивался внимания и постоянно пытался утащить куда-то в уединённое место, желая остаться наедине. Глупым щенком лип и не отходил, желая получить хоть сколько-то его.       — Пойдём… — Он согласился, потому что чужая влюблённость или созданная иллюзия влюблённости подкупала. Он хотел быть обманут и увлечен, а потому ещё в Гусу капитулировал. Просто забыл об этом объявить.       Идя с Верховным заклинателем в свой шатёр, Цзян Чэн заметил возвращающихся адептов. Среди них была и Лон Фейи. А рядом с ней мельтешил знакомый силуэт в клановых цветах Цинхэ Не. Судя по всему, девушка была счастлива.       Едва опустив полог своего шатра, Цзян Чэн сдёрнул с плеч главы Не ханьфу так резко, что ткань глухо затрещала. А через секунду жалобно застонал и Верховный заклинатель, протестуя против слишком болезненно прикусивших его шею зубов. Цзян Чэн не был с ним так груб и резок никогда раньше, но сейчас ему было не до чужих чувств. Тёмная, точно грозовое небо, ярость поднималась в его сердце, ища какой-то выход. Кого угодно, достаточно опрометчивого и слабого, чтобы сорваться на нём.       — А-Чэн, — попытался запротестовать Не Хуайсан, но его сопротивление было смято. Хозяин Пристани Лотоса путался пальцами в своих и чужих одеждах, срывая ставшую тяжёлой ткань.       «Хотел? Так получай же всё. Всё то, что так желал, и всё остальное, что видел лишь тот, чьё место ты так отчаянно пытаешься занять».              Спустя целую вечность, когда ярость и гнев сытыми монстрами свернулись в самых тёмных частях его души, ему захотелось уйти.       Глава Не, утомлённый и вымотанный, спал на сбившейся ткани. Вытащить своё — а своё ли? — ханьфу оказалось нелегко. Особенно вытащить так, чтобы не разбудить любовника. Однако он справился и с этой задачей. Приведя одежду в какой-то порядок, глава Цзян покинул свой шатёр, не желая там оставаться ни мига.       Лагерь стих, когда воины ушли в лес за тварями. Он шёл среди разбитого лагеря к одному из костров, что разжигали заклинатели, в ожидании своей смены в страже или утра. Времени, когда можно снова отправиться на охоту. Вместо костра он вышел к берегу ручья, откуда они брали воду.       — Не спится, глава Цзян? — Она стояла чуть поодаль от того места, которое выбрал он для созерцания ручья. Впервые за последние дни она была одна.       — Как и вам, госпожа, — он вернул ей поклон.       — Я как раз собиралась. Верховный заклинатель вас огорчил? — Её вопрос внезапно отрезвил, сбивая весь мирный настрой. — Его стража потеряла своего господина, а я заметила, что вы шли вместе.       — Это не твоё дело. — Цзыдянь отозвался на злость владельца, сверкнув небольшими вспышками.       — Разве? — Она в одно движение сократила расстояние между ними и теперь стояла прямо перед ним. Словно демоническое наваждение его собственных кошмаров. — Вы сбежали из собственного шатра?       Всё-таки она слишком проницательна для неопытной девки с гор и слишком безжалостна для собственных демонов.       — Я глава сильнейшего клана Поднебесной…       — Одного из сильнейших, — тут же поправила она.       — Об этом можем поспорить на следующем совете кланов, — Цзян Чэн легко парировал этот ожидаемый выпад, — я не сбегаю, госпожа. Тем более из собственного шатра.       — Конечно, глава Цзян, — света от отражения луны и звёзд из ручья хватало, чтобы осветить её усмешку. — Это ведь так недостойно.       Вместо ответа он тяжело вздохнул.       — Позвольте я отвлеку вас по важному делу, глава, — не дожидаясь ответа, девушка проскользнула мимо него и пошла к лагерю той тропой, что пришёл он сам. Видимо, то, что он пойдёт следом, подразумевалось.       Не особо скрываясь и больше не обмениваясь остротами, они дошли до шатра госпожи Цзян.       — И что же у вас за важное дело, госпожа? — Цзян Чэн уже записал идею последовать за ней, как третье худшее решение этих дня и ночи.       — Какая разница? В моём шатре огромный паук, и меня надо от него спасти. — Она над ним не издевалась, не смеялась и не подтрунивала.       Приглашение.       Приглашение, в котором он слышал жалость.       От неё не скрылись его выражение лица и отрицательный кивок головы.       — Ты едва на ногах стоишь, глава, — в нежном девичьем голосе прорезался холод. — Если ты не собрался в пустующий шатёр Верховного заклинателя… Пойдём.       Цзян Чэну стало интересно, а есть ли другие жены, что вот так просто принимают измены. Да ещё и прикрывают изменников.       Идти ему действительно особо некуда. Не сжигать же талисман ради того, чтобы оказаться на куцый остаток ночи в Гусу. А затем ему пришло и другое откровение: он никогда не расскажет об этом Сичэню. Не потому, что хочет защитить чьи-то чувства. Просто…       Рядом с Лань Сичэнем все становились лучше. Или старались стать лучше. Он точно старался. Приползти побитым псом и показать «не получилось» — не хотелось.       В её шатре было тепло. Это даже смешно: в шатре ледяной девы теплее, чем в его собственном. Может, она не только холод создаёт.       Он сел за стол, положив меч рядом. Её же меч стоял на подставке. Она всё ещё не привыкла постоянно ходить с ним. В Лоншане ей этого не позволяли. Глава Лон привыкала больше не зваться главой Лон, носить меч и быть госпожой клана. Правда, никто из них двоих толком не понимал, что это значит. Впрочем, быть главой клана Цзян Чэн научился достаточно быстро, копируя своего отца, Цзэу-цзюня и других глав других кланов. У скольких Великих Орденов сейчас есть госпожа?       Перед ним поставили кувшин с вином. Цветочный сладкий аромат затопил всё вокруг — вино из Лоншаня. Его подарок. Точнее, его управляющего, слетавшего в горы для проверки.       Цзян Чэн не стал дожидаться, пока хозяйка покоев присоединится к нему. Присоединится ли? И начал пить без неё. В гордом почти одиночестве.       — Как невежливо, глава, — она вернулась в тот самый момент, когда он сделал несколько глотков. Конечно, она сказала это несерьёзно. Как будто снисходительная улыбка на её лице давала понять: жалоба притворна.       — Угощайтесь, моя госпожа, — с той же улыбкой он жестом пригласил её к столу.       — Верховному заклинателю утром понадобится лекарь? — Приглашение она приняла. Сладкий запах цветущих персиков усилился — у неё была своя порция вина. И продолжила, видя его немой вопрос: — Ходят слухи… весьма… конкретные… Что когда у хозяина Пристани Лотоса плохое настроение, страдают те, с кем он проводит время.       — По-твоему, у меня плохое настроение?       — По-моему, Верховный заклинатель — тот человек, что портит тебе настроение. — Она не уходила от ответа на заданный вопрос. По крайней мере, старалась. И была с ним честна. Старалась. Этим она ему тоже нравилась. Иногда ему казалось, что в её верности он может не сомневаться.       Потом Саньду Шэншоу вспоминал, что когда-то не сомневался в верности и преданности второго героя Юньмэна — Вэй Ина.       — Не Хуайсан может быть импульсивным и эмоциональным, — зачем-то начал он выгораживать… — Однако он полезен. А ещё искренен в своих порывах. Но ты не ответила.       — Глава Цзян, — она тяжело вздохнула и начала слегка нервно крутить пиалу на столе, внимательно следя за своими пальцами, — у вас хорошее настроение, только когда вы проводите время с Цзинь Лином или Цзэу-цзюнем. В остальное время вы… не в хорошем настроении. Сейчас в более мрачном, чем обычно. Так что, если Верховный заклинатель испытал на себе ваш гнев, стоит позвать для него лекаря сейчас, а не когда утром он окажется в неподобающем виде или состоянии.       «Весьма прагматично, — улыбнулся он своим мыслям. — Либо это было всегда, либо она быстро учится. Или набралась у Сичэня».       То, что его супруга общается с Цзэу-цзюнем, он прекрасно знал. Впрочем, никто из них этого не скрывал. Сичэнь лишь мягко улыбнулся на прямой вопрос и ничего не сказал.       Цзян Чэн потянулся через стол и накрыл её кисти. Раздражающий звук движения фарфоровой пиалы по гладкому дереву столешницы прекратился. Длинные тонкие пальцы, бледные, с грубой кожей от меча, были горячими. Холодеют ли её пальцы, когда она создаёт лёд вокруг себя?       — Глава? — спросила дева Лон, словно не понимая, в чём дело.       — Что было в вине? — За несколько мгновений веки стали тяжелыми. Словно он не спал долгое время. Сидеть вертикально становилось непосильно. Наваждение не получалось скинуть, Цзыдянь отзывался как сквозь толщу воды, отказываясь подчиняться.       — Тебе надо поспать. — Цзян Чэн понял, что его куда-то потянули из-за стола, но ничего не мог с этим сделать. Слишком сложно. Слишком тяжело сопротивляться. Золотое ядро не выводило неизвестный яд.       «Если ты убьёшь меня из-за связи с Не Хуайсаном, я стану смеющимся водным гулем ближайшего ручья. И буду преследовать тебя...»       — Я не сделаю того, что может вам навредить, глава Цзян, — кажется, он сказал свои мысли вслух. Кажется, под спиной появилась твёрдая мягкость кровати.       — Ты не можешь такого… обещать… — Сон совсем сморил его. Ответа, если таковой и был, Цзян Чэн не услышал.              Глава Цзян проснулся в пустом шатре своей супруги. Впервые за долгое время он чувствовал себя отдохнувшим. Со свежей головой. Настолько отдохнувшим, что даже был готов принять участие в запланированной на сегодня загонке тварей.       «Если ещё не проспал», — мелькнула запоздалая мысль.       На столе, где его вчера опоила собственная супруга, стояла тарелка с фруктами и холодным мясом, а рядом чай, поддерживаемый талисманом.       «Когда я расскажу о произошедшем Сичэню, он умрёт со смеху… Проделки в духе Вэй Ина…» — усмехнулся Цзян Чэн, завтракая.