Ils ont peint ma réalité

      — Лань Чжань, представляешь, они провели ночь вместе! — Вэй Усянь радовался так, будто вновь в Гусу принёс рыбу на ужин для своего шиди. — Представляешь лицо Не Хуайсана?        — Гмг… —  Лань Чжань хмуро мотнул головой за плечо Вэй Ина.        По примыкающей тропинке по направлению к ним шёл Цзэу-цзюнь. Было не разобрать, в каком глава Лань сегодня настроении и что ему донесли его шпионы. Наверняка Цзэу-цзюнь знал больше, чем могли рассказать несколько учеников, с которыми Вэй Ин поддерживал приятельские отношения и переписку. Стало будто прохладно, когда они поравнялись. Письмо, которое радостно зачитывалось прежде, вспыхнуло магическим пламенем.        — Не обожгитесь, господин Вэй, — Цзэу-цзюнь мягко улыбнулся, увидев сконфуженный вид заклинателя.        — Глава Лань…        — Сплетни запрещены, — Лань Чжань оборвал супруга, не дав продолжить.        — О чём бы вы ни хотели спросить, господин Вэй, я в порядке. — Цзэу-цзюнь всегда был таким. Выше всего этого мирского. Бессчётное количество раз Вэй Ин пытался вывести его на разговоры об их отношениях с Цзян Чэном. Не то чтобы Вэй Усяню были интересны подробности. Он просто искал возможность упрочить хрупкие отношения с Цзян Ваньинем. Цзян Чэн же избегал шисюна, как мог, оставляя для него лишь эхо духовных сил, что шлейфом тянулись за главой Гусу Лань в некоторые утра.       «Дорогой друг, кампания, о который мы говорили два года назад, наконец готова. В ближайшее время войска нашей великой империи выдвинутся по моему приказу и запишут свои имена в историю. Я верю, что вы не нуждаетесь в напоминании о своём обещании и выполните свой долг, глава Цзян.       В Юньмэн в ближайшее время прибудет чиновник, что займётся подготовкой всего необходимого. Прошу, дорогой друг, будьте к нему благосклонны. Его слово — не моё слово, но имеет вес.       В благодарность вам за содействие в великих планах империи и доказательстве моей благосклонности к Великому ордену Юньмэн Цзян, я посылаю вам пять нефритовых жетонов, дарующих вашему слову силу императорского».        Пять нефритовых жетонов, размером с половину ладони, на которых изображен лотос, его полное имя и императорский указ с секретной печатью.       Цзян Чэн такого никогда не видел. Самые доверенные чиновники и генералы получали такие жетоны, отправляясь в те края, где могла потребоваться императорская воля. Или же если император одаривал своих фаворитов, среди чиновников.        Не Хуайсан вбежал в шатёр лекарей клана Цзян и сразу увидел несколько спин, столпившихся у одной из кроватей. Того, вокруг которого хлопотали, из-за этих спин видно не было. Он осмотрелся и предвкушение победы тут же покинуло его.        Глава Цзян стоял, держа первую госпожу Лон за предплечье, будто собираясь её обнять, но сомневаясь в своём порыве.        — Вы в порядке? — его вопрос прозвучал немного странно. Не то удивленно, не то обеспокоенно.        — Спасибо, глава Не, — отозвалась девушка. Подойдя поближе он понял, что левая часть её ханьфу в свежей человеческой крови и чёрной крови какой-то твари. Не Хуайсан точно знал какой. — Су Чао…        — Твой адепт ранен, — сухо перебил её Цзян Ваньинь. От его взгляда Верховный заклинатель невольно поёжился.        — Что случилось с Су Чао? — Не Хуайсан знал, что с ним случилось. Натасканный лютый мертвец из высших, должен был убить госпожу Цзян. Видимо, промахнулся. Чего он не учёл?        — Су Чао заметил лютого мертвеца, нападающего на наш отряд, но не успел избежать атаки и попал под когти твари. — Девушка озабоченно поглядывала, пытаясь разглядеть, что происходит со стонущим от боли адептом.       — Прошу простить Верховного заклинателя за такую потерю на нашей ночной охоте. — Саньду Шэншоу поклонился, сложив руки в извинительном жесте. Не Хуайсану это претило. Словно друг перед ним унижался… или обиделся, затаив злобу на будущее.        — Это просто случайность. — Он попытался улыбнуться и сгладить ситуацию. — А-Чэн, я вижу, что всё организовано на высшем уровне. Мы всегда ранились на ночных охотах.        — Благодарю, Верховный заклинатель, — Саньду Шэншоу вновь поклонился и покинул шатёр, достаточно грубо потянув за собой следом супругу.       — Мне больно! — Он сжимал ей локоть так сильно, что сквозь несколько слоёв ткани пальцы ощущались словно тиски. Точно синяк останется.        Цзян Чэн развернул её к себе лицом и наконец отпустил.        — Твоё поведение… госпожа… — Он был вне себя. Лон Фэйи впервые видела его в такой ярости. Гнев, который он сдерживал, отражался в тёмных глазах и сверкал всполохами молний Цзыдяня на предплечье и запястье.        Она сделала медленный вдох, надеясь, что это останется незамеченным и прощупала, насколько быстро отзываются ей ци воды.        — Глава Цзян…        — Нет. — Она замолчала. Он не хотел говорить. Он хотел высказать ей всё накопившееся, а значит, ей стоит замолчать и его послушать. — Твой статус — госпожа ордена Юньмэн Цзян, супруга главы Великого ордена Юньмэн Цзян. Если тебе нужно об этом напоминать, барышня Лон, то я приставлю к тебе человека. Он будет ходить за тобой и постоянно говорить о твоём статусе и твоих обязательствах перед супругом и орденом. Сотни заклинательниц и тысячи девушек мечтают оказаться на твоём месте. Твои похождения…        — Мои похождения?! — Хватит с неё этих нравоучений. Теперь уже она приходила в бешенство. — Не вы ли, уважаемый глава Великого ордена Юньмэн Цзян изволили две ночи назад развлекаться с Верховным заклинателем в своих покоях?        Он явно не ожидал, что она кинет ему это так в лицо. Глава Цзян осмотрелся, она тоже огляделась по сторонам. Немногочисленные адепты и слуги были достаточно далеко от них, но всё же могли увидеть перепалку супругов.        — Пойдём. — Шатёр главы был совсем рядом. Он решил перенести разбирательство за закрытые двери.        «Скрыть всё под полог и безмолвие», — девушка молча последовала за ним, сжимая меч в обеих руках и успокаивая готовые скрутиться ураганом духовные силы.        Беспочвенные обвинения от не совсем законного, но всё-таки супруга выбили её из хрупкого равновесия. Лон Фэйи ожидала запоздалую выволочку за подмешанный в вино успокаивающий настой или за то, как не уследила за учеником из Цинхэ Не…        Сжимающий в ярости кулаки глава Цзян скрылся за пологом шатра, она послушно прошла следом.        — Никогда больше не смей кидать мне обвинения в неверности… так… — он начал без прелюдий.        — Простите, глава…        — Перестань… — Кажется упоминание Верховного заклинателя сбило с Саньду Шэншоу весь воинственный настрой, — я же просил…       Действительно. Просил. На утро после нескольких самых тёмных дней в её жизни. Она пробовала произнести это «А-Чэн». Имя застревало в горле, а голос отказывался подчиняться.        — Простите, глава Цзян, — повторила она.       Он лишь покачал головой и махнул рукой, давая понять, что разочарован, и прошёл к столу, жестом приказав ей сесть напротив.        — Я понимаю, что тебе, госпожа, могут быть… интересны… другие мужчины. — Теперь его колючий, полный гнева взгляд был направлен на Цзыдянь, что он крутил на пальце. — Однако твой новый статус подразумевает ограничения в поклонниках и общение с ними исключительно скрытно. Вдали от чужих глаз. Я так же не хотел бы знать никаких подробностей.        У неё не было слов ответить на это. Она была главой в своём клане. Главой. Сейчас ей казалось, что стоило дать монстрам сожрать Лоншань вместе со всеми обитателями, чем терпеть подобное.        Поэтому она в ярости просто швырнула в него меч. Вместо слов. Конечно же, меч он поймал, всё-таки Саньду Шэншоу талантливый заклинатель и выдающийся воин. Зато у неё сразу нашлись слова.       — Вы грубы! — она схватилась рукой за столешницу, желая переломать пальцами лакированное дерево. — Да как вы смеете обвинять меня в измене?! Вы!        — Как вы смеете мне изменять? — Цзыдянь материализовался, отвечая на столь сильную ярость хозяина. По шатру засверкали фиолетовые молнии. — Да ещё и с адептом из Цинхэ Не!        Последнее слово он выдохнул вместе с паром. В шатре похолодало.        — Я?! — Ещё немного, и сбившиеся ураганом духовные силы разметают шатёр по лагерю. — С кем?!        — Этот Су Чао, — рыкнул глава Цзян, наконец посмотрев на супругу.        — Вы наговариваете на меня, глава, Су Чао просто адепт. Один из многих, что прибыли на обучение из Нечистой Юдоли. Вы меня обвините в связи с ними всеми, потому что я помогаю им в тренировках? — Ей захотелось съязвить про соответствие новому статусу, но тут разум взял верх над гордостью.        — Со всеми? Нет, госпожа, исключительно с теми, кому вы постоянно улыбаетесь на моих глазах.        — Простите, что в отличии от вас, я стараюсь улыбаться нашим людям! — она почти закричала на него.        — Тогда почему рядом с вами всегда именно он?        — Да не знаю я! Может ваш Верховный заклинатель его попросил шпионить за мной? — она выпалила это просто от злости. Лишь для того, чтобы показать супругу несостоятельность обвинений.        В шатре стало слишком холодно, а молнии успокоились.        — Я не стала бы… — подавить такой вихрь духовной силы так быстро у неё не получалось. Саньду Шэншоу очень искусный заклинатель, — из уважения к тому, что вы сделали для моей семьи и моего клана, глава.        Ей, чтобы подавить свою духовную силу, нужно было больше времени и сил, и сейчас её заметно знобило от холода.       Цзян Чэн распорядился, чтобы им принесли тёплого вина и чай. Она даже не заметила, как слуга поставил перед ней напиток.        — Не бойся, никаких успокаивающих настоев и отваров не подмешано. — Под взглядом супруга Лон Фэйи было весьма неуютно.        — Верю. Вы — глава Великого ордена, не опуститесь до того, чтобы опаивать девушку, — она попыталась пошутить, но по его взгляду стало ясно — не надо.        — Тебя это… ранит? — Ей хотелось, чтобы вернулся бешеный глава Цзян, что собирался разнести всё окружающее некоторое время назад. Теперь глава Цзян старался подбирать слова. Видимо, не желая причинить ей ещё большей обиды. — Мои отношения с Верховным заклинателем…       — И главой Лань? — Она увидела, как напряглись его челюсть и скулы. Глава Лань — тема запретная.        — И Цзэу-цзюнем, — согласился глава Цзян.       — Не думаю, что это моё дело, как вы сами выразились… — ей тоже пришлось подбирать слова. — Вы связали себя супружескими узами со мной из-за обстоятельств. Я понимаю это, глава. Тем самым вы защищаете мой клан и мою семью. Как слуга может требовать что-то от своего господина и покровителя? Клан Лон всегда был предан ордену Юньмэн Цзян.        — Кроме тех моментов, когда был предан ордену Цишань Вэнь, — уколол её Цзян Чэн. Он был прав, кроме тех моментов.        — Большую часть времени мой клан был предан вашему ордену. И уж точно всё то недолгое время, что я была главой в Лоншане, — на эту шутку он всё-таки улыбнулся.