Ils ont peint ma réalité

      В Гусу выпал снег. Этот редкий гость в Облачных глубинах и такой частый в окружающих горах изменил всё то, что долгое время окружало Цзэу-цзюня. В отличие от большинства учеников и адептов клана, он любил те редкие дни, когда на тропинках, деревьях и крышах цзинши лежал снег. Может быть, это связано с тем, что Гусу Лань — холодный клан. По мнению других заклинателей.       В холодном воздухе песня Лебин звучит иначе. Пальцы совсем замёрзли, и мелодия то и дело стремится сорваться, но удерживается благодаря постоянным тренировкам, опыту и прилежности исполнителя.       — Разумно ли это, брат? — Ванцзи пришёл с одним-единственным вопросом. Конечно, это неразумно. Правильнее сказать — это даже глупо, а глупостей клан Лань никогда себе не позволял и не прощал.       — Это наш долг. — Лебин умолкла, обрушив на них всю снежную тишину. — Мы могли не подчиняться ордену Цишань Вэнь, но мы подданные императора, что сидит на драконьем троне в золотом дворце. Мы подчинимся требованиям как верные подданные.       — То, что не удалось сделать Вэнь Жоханю, сделал император, далёкий от мира заклинателей, — вряд ли Ванцзи понимал всю иронию сказанного. — Всё благодаря Верховному заклинателю.       Лань Сичэнь больше не хотел об этом говорить. Плач Лебин вновь разлился по свежему снегу.       В то утро тоже был снег. В то утро, когда они впервые проснулись вместе. Задолго до того, как Вэй Усянь был убит, задолго до гибели шицзе главы Юньмэна. Проснулись под одной накидкой, согревая друг друга от окружившего холода. Уставшие настолько, что духовных сил или смелости не хватило на поддержание огня. У главы Цзян тогда ещё была забавная чёлка. Или это была не чёлка, а просто выбившиеся пряди, что щекотали шею? Лань Сичэнь не помнил. Он скорее стремился найти решение и вернуться домой. К дяде, брату, ордену и Не Минцзюэ. В Гусу Лань заслуживали лучшего главы, чем тот, что им достался.       Глава Цзян сейчас в Башне Кои, где наверняка тоже лежит снег. Это Юньмэн изнежен солнцем и теплом. Может быть, именно поэтому герои Юньмэнь Цзян столь щедры на эмоции.       Император хочет свои резиденции по всей стране. Всё для укрепления центральной власти. Глава Лань, как правитель небольшого, по сравнению с Поднебесной империей, ордена, понимал, зачем это нужно. Люди императора всегда будут рядом, чтобы решить те или иные проблемы нуждающихся в них. Как заклинатели приходят на помощь нуждающимся в защите от монстров. Цзэу-цзюнь же сам по себе противился, опасаясь надзора со стороны светской и ограниченной власти.       Почему Верховный заклинатель не понимает, куда это всё приведёт? Или, наоборот, понимает и всячески способствует этому для увеличения личной власти?       «Сейчас главное—не допустить отчаянного сумасбродства Цзинь Жулана, — Подтвердил собственные мысли Лань Сичэнь. — Мальчишка может накликать беду на свой орден и на оба родственных… Это будет так не вовремя».                     В Ланлинь Цзинь умели принимать гостей. Особенно таких дорогих, почётных и любимых, как глава Цзян с супругой и свитой. Цель визита не была сюрпризом для главы Цзинь: император через Верховного заклинателя — доверенное лицо в мире заклинателей — спросил одобрения, конечно, лишь номинального, строительства резиденций для императорских чиновников. Не Хуайсан уверял глав Великих орденов на последнем совете в Гусу, что ничего не изменится. Для некоторых орденов даже лучше будет — армия поможет разобраться, например, с вышедшими из-под контроля тварями в Лоншане. Цзинь Лин со всей юношеской пылкостью бросился противостоять этому предложению, по наивности не понимая ещё, что император не просит.       С этим и прибыл разбираться Саньду Шэншоу в Башню Кои.                     — Надо было единожды позволить ему самостоятельно посетить Золотой дворец и Запретный город, как того требовал Его Величество Император, — Цзян Чэн почти рычал, делясь негодованием с супругой.       — Вы бы не допустили этого, глава, — резонно отмечала госпожа Цзян, внимательно следя за ним, мерявшим покои злобными шагами.       — Это было бы для него хорошим уроком! — Впрочем, главе Цзян не было необходимости, чтобы с ним соглашались или спорили. Гнев на племянника просто требовал быть высказанным.                     Цзян Ваньинь питал ненависть к резиденции клана Цзинь. По многим причинам.       Здесь Цзинь Гуаншань заставлял его чувствовать себя не на своём месте, каждый раз указывая на молодость, неопытность в управлении орденом и поступки дерзкого Вэй Усяня.       Сюда Цзинь Цзысюань забрал шицзе, где она и погибла.       Здесь он окончательно удостоверился в возвращении Вэй Усяня и понял, что так и не разобрался в своей ненависти или не ненависти к шисюну.       Когда племянник стал главой этого ордена, резиденция клана Цзинь стала менее ненавистной, но иногда, как в такой вечер, как сегодня, после пышного приёма и сладкого вина… Цзян Чэн прислушался к ощущениям. Что-то было не так.. Трезветь не хотелось. Башня Кои спала. Кроме, разве что, некоторых слуг и третьей стражи, обходившей территорию.       Не Хуайсан даже не потрудился объяснить Цзинь Лину всю серьёзность ситуации и истинный вес императорского приказа. Всего один разговор, и ему бы не пришлось проделывать весь этот путь. Злые языки, болтающие о чересчур сильном влиянии ордена Юньмэн Цзян на дела ордена Ланлинь Цзинь, продолжали бы молчать. Цзинь Лин не был бы уязвлён столь бесцеремонным визитом.       Но Не Хуайсан будто отыгрывался на Цзян Ваньине. Так мелочно и немного подло. Цзян Чэну совершенно не спалось. Он списывал всё на плохую ауру Башни Кои. Хотя Фее, посапывающей у его ног, аура спать явно не мешала. Может, и не в ауре дело, а в гнетущей атмосфере чего-то надвигающегося. Жизнь только пошла своим чередом, и вот опять что-то происходит. На этот раз даже не вокруг Вэй Ина, а вокруг него самого. И во всех этих интригах он — главное действующее лицо. Или не он, а Верховный заклинатель Не… Зависит от того, как на это посмотреть.                     Цзян Ваньинь почувствовал совсем слабые отголоски чужой, незнакомой и непривычной духовной энергии. Для столь большой резиденции в этом нет ничего необычного… Необычно было лишь то, что эта духовная энергия была хорошо замаскирована и скрыта талисманами. Если бы Цзыдянь не уколол молнией, вряд ли бы он обратил на это внимание. А теперь обратил.       Теперь рефлексы взревели об опасности.       Следом за уколовшим пальцы кольцом среагировала глухим рычанием собака-оборотень. Цзян Чэн бросил заклинание поиска и вскочил с места, рванув из покоев. Скрывающий себя человек направлялся к комнатам госпожи Пристани Лотоса.       Он успел вовремя. Саньду отбил летящий в Лон Фейи клинок, принадлежащий человеку, чьё лицо оказалось скрыто маской. Девушка в одном нижнем ханьфу, прилипшем к мокрой коже, успела отразить пару выпадов, судя по причинённому обстановке беспорядку. Всего мгновение, и она встаёт за его спину, ловя призванный меч. Круговая оборона против неизвестного противника. Всё на инстинктах и рефлексах.       Саньду по воле хозяина устремляется за сбежавшим нарушителем спокойствия в Башне Кои. Лица нападающего, как и четкого силуэта, он не увидел.       Звонкие лязги железа сменились топотом и криками своих и чужих слуг. Неизвестный быстрее затеряется в толпе и сбежит. Створка дверей в покои скрипнула, открываясь.       Цзян Чэн плавным быстрым движением снял с себя бэйцзы и накинул на плечи супруге, кутая её в плотную ткань. И закрыл её собой от посторонних глаз столь невежливо влетевших слуг клана Цзинь.       — Глава, вы в порядке?       — Все вон! — Он стоял к ним спиной и не видел, как страх исказил их лица. Когда двери с глухим щелчком закрылись, он, наконец, обратился к своей госпоже: — Ты в порядке?       — Нет, — в голосе ни тени испуга. Разве что смущение от того, как близко они стоят и как мало ткани между его рукой и её кожей. Наверняка такой же горячей, как и её дыхание, что щекочет ему кожу на шее.       Капли с её волос намочили его одежду. Саньду, повинуясь призыву, скользнул в руку.       — Ваш… Верховный заклинатель, я так понимаю? — она посмотрела на сломанную ширму и сорванные шелка.       — Мы этого не узнаем. — Зачем узнавать, если он и так знает всё. Су Чао, как пришёл в себя достаточно для допроса, выложил всё, испугавшись одного вида Цзыдяня. И о том, что получил личный приказ быть милым с госпожой клана, и о том, что лютого мертвеца натаскали и привели на гору люди из персональных доверенных главы. А как так получилось, что он сам под свою же тварь попал, мальчишка объяснить не смог. Он был уверен, что лютый мертвец разорвёт госпожу Цзян.       Она сделала шаг назад, освобождаясь из его рук. Очень вовремя, потому что тут же влетел Цзинь Лин.       — Дядя! Дядя, ты не ранен? — Одежда главы была в беспорядке, волосы растрёпаны, а обеспокоенное лицо всё ещё сохраняло на щеке след от складки ткани. Главу разбудили.       — Посмотри на себя! — рявкнул на него Цзян Чэн. — На кого ты похож?! Точно не на главу Великого ордена!       Парень явно стушевался от такого приветствия. Саньду Шэншоу всегда выглядел пристойно, величественно и угрожающе. Почти всегда. До тех высот, на которых восседали два нефрита Лань, всем остальным было очень далеко. Цзэу-цзюнь выглядел подобающе и величественно, даже когда на него случайно свалилось птичье гнездо. Не иначе — это отдельная секретная техника ордена Гусу Лань.       — Дядя…       — Я в порядке. Покушались на госпожу Цзян. — Только после этих слов Цзинь Лин заметил стоящую поодаль девушку. И покраснел.       — Я пойду к себе с вашего позволения. — Цзян Чэн бросил взгляд в исчезающую за дверью спину. Ему показалось, что вся смелость и бравада госпожи исчезли: сжатые плечи, опущенная голова, будто ожидает удара…