Всё ещё будет

Кругом взрывы, огонь, который распространяется, захватывая большие территории, люди с оружием гонят народ, чтобы убирались куда угодно, крики, плач, выстрелы, угрозы и подобное, всё это описывало небольшую часть Сеула, но это пока что небольшую. Запах крови и гнили захватили местность, не давая почувствовать что-то иное. Люди кричат, умоляют оставить в живых, после чего в их головы попадает пуля, и по земле сначало быстро, позже замедляя скорость течёт их кровь. Тот кто побогаче, старается заплатить за свою жизнь, с которой тоже в скором времени прощается. Последние два года, Сеул — это место воин, как бы странно не звучало, но в двадцать первом веке идёт война, люди не спят ночами, чтобы не пропустить день выплаты за своё жильё. Ну а что? Работорговля тоже в двадцать первом веке немного странное явление, но это никого не ебёт. Правительство снова смотрит через пальцы, уверяя народ, что скоро всё закончится, но ничего не заканчивается, всё только начинается. Хосок как и хотел, сделал себя свободным ото всех, он заставил всех поклоняться ему, все безоговорочно выполняют всё, что скажет омега из низшего ранга, кроме Юнги. Пока люди боятся за себя и своих детей, эти двое трахаются в своей комнате, которая находится в огромном доме. Вот такая вот жизнь, сначало ты никто, а потом на тебя боятся посмотреть, ведь могут остаться без глаз или головы. Сеул стал местом откуда хотят как можно скорее уехать, заплатив при этом жизнью, просто так оттуда не уедешь, а заедешь запросто, цены на билеты туда снизились, до самой низкой отметки, и люди едут туда отдохнуть, но умирают, ведь денег нет, их в аэропорту обыскивают, всё забирают, а без денег ты не сможешь заплатить или вообще снять комнату, живя на улице легко попасть под дуло автомата, во время облавы. Умереть, обычное дело в этом месте. Сейчас в городе проходит проверка, кто дал деньги, а кто зажал, просто Хосоку скучно стало. Везде тихо, все словно вымерли, только маленький ребёнок плакал, стоя на дороге совершенно один. Хосок увидев его, усмехнулся, он ведь тоже когда-то вот так стоял один и плакал, крича имя папы, которого убили на его глазах, снова из-за ранга. Он подошёл к мальчику и присел на корточки, чтобы посмотреть в эти красные, опухшие глаза. Сзади омеги стояли два огромных парня, с оружием в руках и гранатами в карманах жилетов, увидев их рядом мальчик заплакал громче, оглушая Чона. — малыш — с усмешкой, но ласково позвал мальчика Хосок, — ты чего плачешь? Тебя кто-то обидел? — странный вопрос, ведь люди Хосока убили родителей этого ребёнка. Мальчик немного успокоился, смотря в бездомные, карие глаза омеги. — м-мне страшно — заикаясь от страха ответил мальчик, вытирая тыльной стороной ладони свои мокрые от слез щёчки. Хосок услышав ответ, посмеялся, от беспомощности этого ребёнка. Это ведь он лишил его семьи, это ведь он оставил маленького мальчика совсем одного в таком огромном мире. Омега встал, опустив взгляд вниз, чтобы посмотреть на темноволосого мальчика, что поднял голову. — малыш, хочешь к своим родителям? — парни сзади омеги усмехнулись вопросу, переглядываясь, они ведь взрослые и сразу поняли, что сделает Хосок, после положительного ответа, но маленький и наивный мальчик, радостно закивал, показывая Чону свои белые зубки, в глазах загорелся огонёк надежды, снова встретить своих папу и маму, которых он так любил, но их у него отняли. Хосок увидев реакцию мальчика усмехнулся, доставая сзади пистолет, направил на мальчика, который округлил глаза увидев оружие, направленное на него, сердце забилось, разбитые в кровь коленки стали подкашиваться от страха — думаю они тоже этого хотят — выстрел, звук которого разлетелся по территории, заставляя людей, что находились в домах и незаметно наблюдали, дрогнуть, у них ведь тоже есть дети. Худое тельце, маленького мальчика, замертво падает на асфальт, из головы течёт густая кровь, что пачкает туфли Хосока. Никто не вышел помочь беззащитному ребёнку, никто не защитил его, оставив умереть, ещё не начав жить. Всё это началось с бомбы, на которую Хосок насосал у Кихёна. Не зря, как выяснилось. Первой точкой стал клуб Намджуна, который Хосок мечтал взорвать в первую очередь, и сделал это. Джун как и Чимин были не в обиде, как понял омега, желание их избавиться от этих бессмысленных забот, повлияло. В клубе были только работники низшего ранга и клиенты среднего ранга, а это значит ничего серьёзного, там ведь не было высшего ранга. Намджун и Чимин тоже отдыхали от всех этих ебучих созданий, что умеют только ебаться и сосать друг у друга. Таких людей Чон ненавидел, потому что сам являлся таковым, но он хоть что-то изменил в жизни этого сброда спермы. *** Тишина и покой окружали территорию дома, что дарило спокойствие и давало шанс расслабиться. — какие планы? — альфа сделал глоток виски с колой. Жидкость распространяется по убитому организму Юнги. Он устало повернул голову, и еле открытые глаза посмотрели на Хосока рядом, что тоже пил, только коньяк. — центр, мне нужен центр — омега ответил не смотря на Юнги, который не отрывал взгляд от профиля омеги — а оттуда верхушка, если получится. — не боишься? Вдруг не получится? — усмешка Юнги заставила Хосока устремить свой взгляд на него, взгляд полный вопросов и злости, что вот-вот вырвется наружу. — нет, они не смогут мне помешать, Юнги, что за вопросы? — стакан с жидкостью полетел вниз, разбиваясь вдребезги о грязно-белый кафель, мелкие осколки попали на босые ноги омеги, которому было похуй. Юнги в нём усомнился, а это плохо. — да, ты прав, они не смогут, в любом случае будь осторожен — Мин перевёл взгляд на голубое небо, солнце не светило, облаков не было, ничего не было, было только небо, что забирало все мысли о плохом и хорошем. — Юнги, знаешь — с глаза покатилась одинокая слеза, оставляя за собой мокрую дорожку, которая тут же высохла и сушила эту часть бледной кожи — я устал — вторая слеза покатилась уже с закрытого глаза омеги — я пиздец как устал, эти два года я пережил как в аду — почему? Потому что у него есть всё, но при этом он не имеет ничего, он был нищим богачом. Он имеет миллиарды, но у него нет денег. Почему эта жизнь такая сложная? — Юнги, мне страшно — альфа снова посмотрел на плачущего омегу, и увидел в нём маленького мальчика, которого обидели очень сильно, у которого всё отняли, который очень устал, он увидел в его красных глаза, ребёнка, — знаешь, я сегодня убил маленького мальчика, потому что он хотел к родителям, я думал, почему жизнь так жестока к мальчишке, что он сделал? Почему он выбежал когда был осмотр? Он выбежал из дома, чужого дома. Детей никогда не было на улице, а тут этот мальчик — он смотрел на небо, что слегка слепило глаза из-за слез. Юнги слушал рассказ и тоже задумался, сделав решение. — Хосок, необязательно делать что-то плохое, чтобы страдать, и необязательно делать что-то хорошее, чтобы жить самой лучшей жизнью — он сделал глоток жидкости, что огнём прошлась по его телу — твоя жизнь не зависит от твоих поступков, она зависит от тебя. Если ты самый добрый, сидишь и проёбываешь время за просмотром бессмысленных каналов по телевизору, ты будешь никем, ты будешь просто добрым, а если ты хуесос, что ебашит за себя и свою жизнь, то у тебя будет всё. Этот мальчик, он не заслужил смерть, он не заслужил и одиночество, поэтому он выбежал на дорогу, — снова Юнги оправдывает Хосока, ведёт себя как философ, что ищет везде скрытый смысл или просто смысл, Хосок убил мальчика, значит так должно быть, так положено. Хосок легко и горько усмехнулся. В памяти всплывал отрывок, как мёртвое тельце, с негромким шумом падает на твёрдый асфальт. Ему не было жалко, просто было непонятно, почему кому-то всё, а кому-то ничего. Слова Юнги его убедили, мальчику было бы сложнее жить одному, нежели просто умереть. Вообще смерть — это самый простой выход, из самой сложной комнаты, где на двери висит табличка с надписью «жизнь».