Всё ещё будет

Катаясь по разваленному городу, где на каждом шагу лежат кирпичи, обломки, разбитые стёкла, балки и прочая ересть от зданий и домов, Хосок и разочаровался и обрадовался, хотя скорее ему было наплевать. Возле развалин сидели, обняв своих детей, люди, кто-то в крови, кто-то в грязи и пыли, что прилипла от пота и слёз. Город стал похож на руины, который день изо дня становится всё хуже и хуже, стоит только Хосоку там оказаться. Полиция это место забыла вообще, иногда, проезжая мимо, берут деньги с каждого проходящего и уезжают прочь, как будто всё в порядке и люди не умирают от голода. Хосока их визит вообще не беспокоит, даже наоборот заводит, заставляет сделать что-то ещё, что-то похуже чем просто кого-то убить, чтобы на него наконец обратили внимание и объявили о проблемах, которые хоть как-то скрасят жутко скучную жизнь омеги. Каждый раз он смотрит на этих людей, которые никак не пытаются изменить свою жалкую жизнь, превращая её в бессмысленное существование, а если и пытаются то наслушавшись разных сплетен, быстро сдаются. А сплетни всегда полные абсурда. Типо, кто будет тебя убивать за то, что ты зашёл за территорию определённой местности, конечно никто, а вот люди, которые это слушают так не думают. Именно поэтому они ничего не делают, а сидят и дальше слушают эти речи, которые ничего не значат. На улице, полной развалин и пустой от людей, пошёл дождь, который скрыл горькие слёзы Хосока, что сидя в машине, тыльной стороной ладони, вытирал мокрые щёки. Красная машина не снижая скорости, летела по пустой и мокрой дороге, брызгая во все стороны капли, от образовавшихся луж на дороге. Когда обе руки легли на кожаный руль, Хосок превысил скорость, направляясь в очередной клуб, пока Юнги решает его проблемы, не важные, но всё же, от проблем нужно избавиться. Поход в этот клуб такой же как и в другие, напиться и с кем-нибудь переспать, после чего обхаять его навыки в сексе и уйти к Юнги. Одно и тоже уже надоело, всё довольно быстро надоедает, когда повторяется. Хосок готов был жизнь отдать ради свободы, а когда она у него появилась и даже больше, он хочет как можно быстрее съебаться с этого мира и наделать делов в другом. А пока, рядом лежит альфа и переводит взгляд на глубоко дышащего Чона, что смотрит в одну точку на потолке. Планы те же, одеться, сделать последний глоток виски и обозвать размеры достоинства альфы, что он и сделал, фраза «хуёво трахаешься» стала неким ритуалом до ухода. Снова оставляя парня краснеть, он вышел из комнаты, позже оставляя за собой клуб. Нужно что-то поменять. Например расширить недо- владения, да это именно то, чем он займётся как-нибудь. Изменения Хосок решил начать с Юнги, а именно попросил его набить тату на члене. Просьба весьма глупая, но в жизни рисковых людей имеет место быть. Мин не был мазохистом, нежели Хосок, который готов набить тату где угодно, поэтому уговорить его было что-то невозможное, но если его уговаривает Хосок, то будет быстрее, ведь ради него, альфа готов и пирсинг на член прицепить, чем Чон тоже воспользуется. Долгие уговоры Хосока, на которые Юнги очевидно повёлся. Теперь Чон будет с особым удовольствием сосать у Мина. Во время того как ему рисовали рисунок, Юнги готов был сойти с ума, кровь застыла в жилах, было жутко больно, но и самому было интересно посмотреть на результат, не каждый же день он этим занимается. Это время, проведённое в кресле, довело его до безумия. Как его вообще удалось уговорить? У него стали проявляться симптомы безумия, которые зародил Хосок. И зарождает по сей день. *** Кругом тишина, что давит на виски, хочется кричать, но ком, что застрял в горле, не даёт вымолвить и слово, что так отчаянно пытается вырваться наружу. Вместо криков этой ночью, в комнате эхом от стен отбиваются стоны и шлепки двух тел. Вынуждай. Дави. Влеки. Пробуждай. Зажигай. Возбуждай. Разжигай. Волнуй. Стимулируй. Бери. Хватай. Соблазняй. Оживляй. Заставляй. Склоняй. Ускоряй. Толкай. Привлекай. Двигай. Нажимай. Чувствуй. Внушай. Увлекай. Искушай. Желай. Влюбляй. Плени. Обожай. Люби. Каждое слово оба повторяли снова и снова, как в бреду, как выученный текст. Только Хосок возбуждал Юнги, только Юнги возбуждал Хосока. Другим это не под силу. *** В большом здании, где на высоких стенах были изысканные рисунки, на потолке висели величественные люстры, одаряя помещение светом, лёгким, словно зажгли факела и свечи, расставляя их повсюду. Тихо играла музыка, люди одетые в дорогие костюмы, о чё0м-то тихо разговаривали, держа в руках бокалы шампанского. Из приглашённых были Хосок и Юнги. Стоя на маленьком балконе, Хосок смотрел на всех кто находился внизу, и расплывался в жуткой ухмылке. — ещё несколько минут — сказав самому себе, Хосок вздрогнул, услышав за спиной чужой голос. — не ожидал увидеть здесь такого омегу — мерзкий оскал на лице взрослого и низкого мужчины, вызывал жуткое отвращение — да ещё и с зелёным цветом — он посмотрел на тонкое запястье парня, что через силу выдал что-то на подобии улыбки. Кто-то из верхушки, раз не знает Хосока. — почему это вас удивляет? — злость охватила тело, затуманила разум, но омега держался, показать эмоции, тем более отрицательные, это всё равно, что сдаться. — ну мало ли что может случиться — он аккуратно прикоснулся к руке, притягивая её к своим губам, легко касаясь — вы ведь, из. — альфа не стал договаривать, увидев выражение лица Хосока, что готов разорвать его в клочья за такие слова и узкое мышление, раз считает, что этот ёбанный цвет всё решает. — случиться может что угодно — он вырвал свою руку, но сделал это аккуратно, не показывая свою неприязнь — и цвет вас не спасёт, поэтому довольно глупо надеяться на пятно на запястье — омега сделал глоток, приподнимая уголки губ, показывая альфе, что он проиграл, а Хосок как обычно выиграл. — вы правы, но адаптироваться без высшего общества, в нашем мире, весьма сложно, с порой невозможно, но вы доказываете обратное, вами сложно не восхищаться — взгляд как у фаната, который встретил своего, горячо любимого кумира. — благодарю, вы верно подметили, в нашем мире без ранга, без высшего ранга, живётся очень сложно — ещё один глоток напитка и Хосок блаженно закрывает глаза, тут же открывает снова. Жутко хочется спать, но он ещё не закончил. Речи с альфой ускорили время ожидания. Это здание находится в центре Сеула, сейчас здесь довольно много крупных шишек, которые в любой момент могут всё испортить, а от таких нужно избавляться. Локация на которой находится это место, довольно популярно среди богатых и высокомерных особ, которые больше алфавита ничего не знают. Здесь много людей, из-за масштаба здания, очень много людей, что играет на руку Хосоку, который дожидается того часа, когда все они наконец закончат свой путь. С минуты на минуту. Хосок смотрит вниз, осматривая взглядом каждого, он ловит взгляд Юнги, что кивает и ухмыляется. — простите, но мне пора идти — прерывая альфу, что оживлённо рассказывал о своей нелёгкой жизни, Хосок развернулся и уверенными шагами пошёл к лестнице. Спускаясь вниз, он посмотрел на наручные часы, время пришло. На последней ступени его ждал Юнги, который взял его за руку и повёл прочь из здания. — кто-то из наших там? — он открыл массивную дверь, пропуская Хосока выйти первым. — нет, только… — его перебил знакомый голос за спиной, на который они повернулись. — а как же я? — быстрые шаги альфы, преодолели расстояния между ними. — Чонгук? Какими судьбами? — не очень хорошими, давайте быстрее, а то скоро всё полетит к хуям — он подтолкнул друзей вперёд, чтобы те как можно быстрей сели в машину и уматывали отсюда. Когда эти трое оказались в машине, Юнги нажал на газ, и машина тронулась с места. Оказавшись на большом расстоянии от здания, каждый из них всё же услышал оглушающий звук взрыва, что пронёсся, кажется, по всему Сеулу. От здания летели балки, железки, стёкла, с грохотом на землю падали столбы, стены рухнули, и всё это отлетело далеко, попадая в кого-то, оставляя за собой пыль. Здание сгорело со всеми кто находился внутри, это обязательно покажут в новостях, но никто и ничего делать не будет, правительство будет уверять народ в том, что скоро всё закончиться. Будут им вешать лапшу на уши, которую они покорно жрут и радуются, что про них не забыли. А чёрная машина летела на всех парах, за ними всё горело, в буквальном смысле. Место где они недавно сидели и разговаривали с надоедливыми людьми, сейчас горит, со всеми людьми вместе. — ну и где мои аплодисменты? — спросил Хосок, с возмущением смотря на Чонгука и Юнги, что переглянулись и улыбнувшись, захлопали в ладоши — это моя идея — горделиво добавил омега, поднимая подбородок, словно победитель выиграл очередную войну. — Хоби, я не сомневался в тебе — так же с гордостью произнёс Чонгук, трепал волосы старшего и поцеловал в щёку — ты у меня самый лучший и умный хён. — Чонгук — подал голос Юнги, что всё же став серьёзным, следил за дорогой — так когда ты приехал? — альфа бросил мимолётный взгляд на радостного друга. — я ещё вчера приехал, а потом узнал о планах Хоби, мне Джин рассказал — он посмеялся, смотря на выражение лица омеги, что нахмурился и прищурился, словно лис, которого подставили, — а вам не сказал, потому что хотел сделать сюрприз. — что ж, поздравляю малой, сюрприз удался — с усмешкой сказал Юнги, откинувшись назад в кресле. Машина летела с бешеной скоростью, ловко проезжая людей и машин, это ведь центр, здесь всего в избытке. Мин посмотрел в зеркало, где в дали ещё виднелись места, которые горели. Хосок решил, что после такого нужно отдохнуть, поэтому они направились в клуб, всё-таки Чонгук вернулся, это нудно отпраздновать. Включив музыку на всю так, что звук бил в барабанные перепонки, Юнги вжал педаль газа в пол, и с большей скоростью машина направилась к клубу, единственному месту, где можно отдохнуть и расслабиться. Музыка не давала им услышать смех друг друга, смех свободы. Вообще эта троица наделала много делов в прошлом, и наделает в будущем. Они всегда были вместе, но потом Чонгук уехал в Тайланд, оставив своих друзей здесь, но не одних, им не дали скучать Джин, Джун, Чимин и Тэхён. Чонгук знал, что если с ними что-то случится, он убьёт любого, перевернёт землю, сделает всё ради своих хёнов, что помогли ему с низшим рангом достичь нереальных высот. Не у каждого есть такая опора и поддержка, как у Чона. Даже когда он ходил в школу, Джин-хён пришёл к нему на выпускной, а потом пришли и остальные, пока все сидели по парам и пили сок и шампанское, Чонгук сидел с хёнами, и пили они коньяк и мартини. Когда все разошлись по домам, они сидели и продолжали отмечать выпускной своего малыша. Они всегда были вместе, держались друг за друга и держатся до сих пор.