Гарри Поттер и Сумасшедший Жнец

— Минни, я думаю, что все мы были несколько неправы. — дипломатично начал Флитвик. Он был достаточно опытен для понимания некоторой щекотливости сложившейся ситуации, которая осложнялась ещё и гордыней двух из трёх участников конфликта. Когда в прессе появилась на удивление толерантная информация о «последнем некроманте Англии», большая часть преподавателей приняла это, как должное: слухов о Сергее ходило очень много, поэтому подтверждение одного из них не стало слишком большим потрясением для того же Хагрида, Спраут или Трелони. Но для декана Гриффиндора это стало чуть ли ударом в спину, с такой яростью она отреагировала на ложь со стороны близкого знакомого. Она и потянула за собой полугоблина, а Локхарт по привычке влез в чужую проблему… Итогом стало не слишком красивое расставание и расстроенные отношения. К тому же, на следующий день некромант безмолвно попытался загладить вину… Взяткой. Именно так это восприняла Минерва, когда Флитвик расстроенно покачал головой, понимая, что Сергей не различает материальное и духовное, считая, что одним можно заменить другое. — Я понимаю, Филиус, но вот так?!.. — Макгонагалл оскорблено поджала губы, бросив книгу на стол. — Что вообще в его голове? Ладно это, но он мог хотя бы написать несколько строчек! Неужели он не понимает… — Да, видимо, не понимает. — прервал её полугоблин, кидая взгляд на книгу. Свою он уже просмотрел и мог с уверенностью сказать, что стоили они целое состояние. — Такое происходит с сильными и гордыми волшебниками — они лучше будут мучиться годами из-за одиночества, чем придут просить прощения или хотя бы попытаются поговорить. — Знаешь, Филиус, когда… — декан Гриффиндора устало вздохнула. — Моими родителями были волшебница и простой человек, пастор. Когда я родилась, мы жили в небольшой деревушке, и мать, несмотря на весь свой страх перед разрушением семьи, открыла тайну своего происхождения отцу. Я тогда была совсем ребенком, но до сих пор помню и внутренний конфликт отца, и ночные слезы матери, и ту стойкость, с которой они пытались вернуть прежнее доверие между друг другом. Я помню, как сказала любимому, что не могу за него выйти, так как боялась повторения. Так что я могу понять Сергея, его страх и нежелание идти на контакт. Флитвик внимательно слушал откровения коллеги, пытаясь никак не перебить её мысль. Минни редко откровенничала насчёт своего прошлого, предпочитая скрывать эмоции за маской строгости и ледяного спокойствия. — Я не думаю, что кому-то надо извиняться или прощать. Разве что мне, за свою вспыльчивость. — Макгонагалл промокнула уголки глаз трансфигурированным платком и решительно поднялась с кресла, выходя из учительской. Филиус удивлённо вскинул густые брови и тут же поспешил следом за ней. *** Сергей медленно поднял взгляд на вошедших и нехотя выпрямился, собравшись из растекающийся по столу медузы в что-то более гуманоидное и твердое. Затем, осознав, кто пришел, резко встрепенулся, вскочил со стула и замер, не зная, что сказать и что сделать. Тысячи мыслей роились в голове, но Сергей не мог собрать их воедино, поэтому первым, что он выпалил, было… — Эм-м… Привет? — он несколько раз качнул кончиками пальцев, обозначая приветствие, и ногой задвинул стул, опустив руки на спинку. — Я тут подумал… Есть такое… Все заготовленные слова вылетели из головы, поэтому Сергей невнятно забормотал и опустил голову, отчаянно краснея. Ненадолго повисла неловкая тишина, но Перевелл смог собраться и выпалить: — Я хочу извиниться за моё недоверие, но… Надеюсь, что вы можете меня понять. Хмурый взгляд был направлен на вошедших преподавателей, а лицо превратилось в мертвую маску. «Потому что если вы меня не поймёте, я не смогу чувствовать себя рядом с вами комфортно. Я эгоист и считаю произошедшее разумной мерой осторожности. Простите», — зелень глаз спрятала грустные мысли. Интересно, почему каждый раз происходит такая сцена? Да, Сергей скрытный и очень редко говорит кому-то абсолютно всю правду о себе, но разве быть другом — значит требовать чужие секреты? Или всё-таки он никогда не дружил? Некромант доверил им все свои переживания, все желания, откровенно рассказал о своих целях и планах, поделился своим настоящим мнением насчёт очень многих явлений, был хорошим слушателем, никогда не отказывался помочь, предлагал свою помощь при каждом удобном случае… Достаточно ли этого, чтобы называться другом, или он всё-таки получал от этого свою выгоду: хорошее отношение к нему? Надо будет всё-таки сходить к психологу, так как Сергей уже порядком запутался в себе. — Сергей, на твоём месте я бы поступила так же. — уверенно сказала профессор Трансфигурации, а Сергей ненадолго завис, осмысливая. — О, это же хорошо? — тут в кабинет вбежала девочка, пискнула извинения и выбежала. Сергей проводил её глазами, понимая, что сейчас немного не время воссоединяться. — Наверное, в семь у меня? Ну… Обсудим всё такое разное. Как обычно. И почему общаться с людьми так сложно? *** Выливая в присланный аж с Цейлона чай с названием «Черный единорог» горячую воду, Сергей инструктировал Владимира. В мире, в разнообразных каталогах разнообразных магазинов он насчитал аж четыре сорта с таким названием, но некоторая разобщённость магических общин разных стран не помогала им в координации друг с другом. — В общем, я пригласил их на чай, и в честь этого с тебя угощение. Пора представлять тебя, как своего ученика. Теперь официально. И ещё: что там с проектом? — Проект есть. Учитель, все уже сделано, я вам говорил об этом два часа назад! И когда вы уже будете меня учить?! — не выдержал Владимир, задав вопрос, который Сергей ожидал уже порядочное количество времени. — Ой, что я слышу?! У кого-то, наконец, прорезался голос? — Сергей усмехнулся и перелил волшебный чай в чашку, поворачиваясь к ученику. — Что ж, я рад, что ты решил начать наше обучение. Тогда скажи мне, что вообще даёт учитель ученику? — Знания. — бескомпромиссно отрезал тот. — Не-а. Если бы ты общался с Лордом Воландемортом на более отвлеченные темы, нежели его воскрешение… — Кхм. — Не смущайся, вы оба нежить, так что это вполне нормально. Благословляю вас, так сказать, на путь жизни. Хотя вас благословлять это та ещё морока… Так о чём это я? А, если бы твой старшак делился бы с тобой подробностями жизни, ты бы понял, что задача учителя — дать тебе путь и поддержать, чтобы в его начале ты не упал. И свою задачу я выполнил. — Разве? Что-то я не заметил какого-то великого пути. — Разве ты сейчас дневник? Разве прячешься слабым духом в телах детей, мечтая о том, чтобы тебя не обнаружил любой более-менее нормальный маг? Разве тебя гонит весь мир, охотятся борцы с Тьмой, ищет власть? Я поставил тебя на ноги, вручил тело, отдал силы. Разве твой путь свободы не пройден наполовину? — Сергей открыто улыбнулся, отпивая горячий напиток, прошедший живительной силой по организму. — То, что надо для чаепития! — Свобода — это готовить печенье по твоему приказу или заниматься над твоими проектами? — Владимир ответил ядом. — Тебя здесь кто-то держит? — некромант насмешливо вздернул бровь. — К тому же, что ты хочешь? Знаний? Их на тебя вывалил Волуптас в таком количестве, что ты за триста лет не все освоил. И не надо отнекиваться, я знаю, что он сохранил тебе все знания магической направленности. — он поставил чашку и начал медленно приближаться к ученику. — В плане заклинаний и умения их применять ты сейчас можешь дать фору мне, Дамблдору и Воландеморту вместе взятым. Только вот… Он резко переместился вплотную и, заглянув в ошарашенные глаза, довольно улыбнулся. — Не те силенки сейчас, да? Реакция послабже. Эмоции сильнее. Разум не настолько быстр. Рефлексы не наработаны. Магия с другим оттенком. Жидковата для твоей прошлой трёхсотлетней прокаченной тушки, не правда ли? Как, кстати, тянет мир завоёвывать? — После десяти лет размышлений? Да. Но какой же этот путь к свободе, если против моих желаний сама Смерть? — Я когда-нибудь говорил, что против того, что ты завоюешь мир? — закатил глаза Сергей. — В этот мир я пришел отдыхать, творить всякую хрень, поэтому завоевание мира одним сильным магом — не самое плохое времяпрепровождение. Более того, я дал тебе возможности для завоевания всего мира: неужели ты не работал над метками, чтобы сделать их идеальным инструментом для незаметного подчинения? А летом, если ничто не нарушит мои планы, я подумывал отправиться в путешествие по разнообразным странам, которые могут играть серьезную роль в мировом балансе. Могу и тебя с собой взять. Смекаешь? Это был стопроцентный и рассчитанный блеф: пусть у Сергея были некоторые схожие планы, отдавать мир в руки не до конца определившегося со своими целями подростка он не собирался. А ведь Владимир и был подростком — полвека в дневнике основательно закрепили одну-единственную личность Тома, а отсутствие общения и какого-то контакта с окружением не дали ей развиться. Даже сейчас, зная, с какой скоростью ученик способен решать сложнейшие магические задачи, некромант не воспринимал его как взрослого. Для этого у него не хватало гибкости и способности смотреть на ситуацию под разными углами. Лорд Воландеморт даже будучи осколком души ощущался гораздо более внушительнее и надежнее, чем Владимир. В общем-то, именно поэтому ученику была дана фамилия Фагот. Потому что шут. — Но я до сих пор не могу одолеть тебя. — несмотря на чаяния Сергея, Владимир не поделился своими мыслями насчёт завоевания мира. — Во-первых, не попробуешь — не узнаешь. Во-вторых, у тебя есть достаточно знаний, чтобы лет через десять убить меня так же легко, как я муху. В отличие от тебя, у меня другие стандарты и я никуда не стремлюсь. Если, правда, ты не попытаешься одолеть меня на писательском поприще. В этом случае у тебя нет шансов. — Почему? — Что почему? — Почему вы никуда не стремитесь? Вы же просто ничто. Никуда не стремитесь, сидите на одном месте и ничего не делаете, но требуете что-то от других. — Мы об этом уже говорили: мне нехрен делать, я сильно не люблю проявлять инициативу. Меня можно попросить, и я сделаю. Я могу сам сделать что-то, при этом выходя далеко за пределы морали. Я лицемер и эгоист. Воспринимай меня как стихию, нечто неодушевленное. Так удобнее. На мой взгляд, это и есть свобода, к которой ты так тянулся во время нашего первого разговора. — Тогда как мне стать сильнее? — Ты знаешь ответ. — покачал головой Сергей, вздыхая про себя. Когда его ученик завоюет мир, останется ли для Перевелла в нем место? А ведь ещё есть Гарри с Воландемортом, не говоря уж о бесплотном духе, мотающемся хрен знает где. Впрочем, решение уже было принято: он не будет вмешиваться в их разборки. Ведь действительно, интересно, кто из них окажется сильнее? *** «Хорошо посидели», — подумал Сергей, проводив преподавателей. Поговорили они и вправду классно, как раньше, поделились всеми свежими сплетнями, сделали ставки на новообразующиеся после Дня Святого Валентина парочки, обсудили гипотетические реформы образования, вспомнили молодость и курьёзные случаи из жизни друг друга… Благодаря тому, что Сергей мог больше не скрываться, он с охотой делился рассказами о своей работе Гробовщиком. Некоторые юморные ситуации вызвали некоторое недоумение со стороны учителей, но через тройку шуток некромант мог нащупать ту грань, которая разделяла смешное для него и смешное для других. На деле с его плеч будто свалился… Не валун, но здоровый такой булыжник, неудобный и постоянно давящий. Дружба и хорошее отношение со стороны окружающих всегда были теми основами, на котором стояло его хорошее настроение, и потерять новообретенных товарищей было бы очень неприятно. Эгоистично, но факт. Сергей прошел дом, спустился к подвалу и вошёл в него. Он довольно сильно изменился с момента приобретения дома, став больше походить на огромное хранилище, скрещенное с лабораторией. Длинные стеллажи, полки, стопки у стен, просто кучи разнообразных предметов, но между стеллажей можно наткнуться и на большой стол с рабочими записями, исследовательскими дневниками, ингредиентами, реактивами, костями, артефактами, книгами… Не задерживаясь, Сергей прошел в ещё одну дверь. Большие деньги позволяли нанимать отличных специалистов пространственной магии, которые оправдали затраты на себя, превратив двадцать квадратных метров подвала в квадратный километр разветвленных комнат. За дверью находилась небольшая комната, точнее, студия, засыпанная костями разных форм и размеров. Над ними возвышался стол с креслом, вокруг которых беспрестанно вращались банки, коробки, колбы, небольшая печка, несколько котлов и остальные хранилища необычайных инструментов. Это была уже личная лаборатория Сергея, в которой он занимался великим проектом — костяными пауками. Когда-то давно Сиэль стребовал с Певерелла клятву, что тот не будет создавать армию, в которой будет более десяти особей. Естественно, после того, как некромант согласился, в его голове сразу же возникла идея создать максимально опасных подчинённых, что-то вроде костяных драконов, чтобы даже в количестве десяти штук наводить ужас на гипотетических противников. В какой-то момент Сергею в голову пришло другое существо — акромантулы. В голове Певерелл рисовал гигантских пауков, полыхающих смертью, быстрых, благодаря встроенному пространственному карману способных изменять свой размер, огнеупорных, неуничтожимых, практически бессмертных и неостановимых. Из жвал они будут посылать лучи разрушения, сносящие многовековые деревья в считанные мгновения, в концы их лап будут встроены ампулы с жидкой Финитой, тоже убираемые в пространственный карман при нужде, конечно, необходимо сплавить их кости с адским камнем, а каждую кость изменить алхимией, насытив титаном или схожим материалом. Ещё может пулемет в спину встроить, который тоже будет убираться в карман, если надо будет уменьшиться для скрытого проникновения… Пока из всех планов была только маленькая, едва шевелящаяся моделька паука, чуть больше ладони. Из плюсов: он был прочен, его крысиные косточки были подвержены преобразованиям, поэтому сломать его, не задействуя Адское Пламя, было очень тяжело. Ещё паучок мог швыряться небольшими импульсами смерти, прекрасно убивающими мышей, крыс и кого-то схожих размеров. Правда, после двух-трёх плевков он тратил всю свою энергию, и Сергею приходилось его подпитывать. Над этим, в ряду прочих, вопросом некромант и собирался работать всю ночь. Отработает технологии на мелком — возьмётся за увеличение.