1.
9 июня 2022 г., 03:35
***
«Это было давно, настолько давно, что я даже не помню, носил ли в то время шарф…», — думал Эдгар сидя на потрепаном диване. Он снова листает ленту новостей, но кроме фотографий определённого парня, там ничего нет. Ему откровенно надоело это, он понимал, что все в прошлом, осознавал, что конец пришёл давно, и возобновить, некогда яркие и пылающие отношения, уже невозможно. Эдгар как никто другой осознавал это, но что-то внутри рвалось наружу с воплем: «Безвыходных ситуаций не бывает, ты даже не пытался!». Да, он не пытался, но, кажется, конкретно эта ситуация входит в то самое «исключение», когда уже и так понятно, что какие-либо действия тут бесполезны и ждать особо нечего. «Дурак, почему ты не можешь выкинуть этого подонка из головы, почему ночами продолжаешь воспроизводить воспоминания с тех, богом забытых, времен, почему этот придурок застрял в моей голове, разве он этого достоин?» — мысли подобного характера мучали Эдгара не первый год, он уже устал от них, но они, словно пиявки, вцепились в него, эти мысли были как масло — медленно растекались по телу, оставляя после себя неприятную вязкость. Отложив телефон в сторону, он прикрыл глаза, чуть надавливая на них ладонями. Обычно это помогало на несколько минут, в эти минуты он терялся из мира, забывал кто он такой, что из себя представляет, до боли облегчающие минуты покоя. По традиции, он должен сейчас встать, пройти в маленькую кухоньку в поисках снотворного, но в этот раз что-то пошло не так, видимо образ парня, с аккуратным низким хвостом, заполнил все оставшиеся дыры в голове. В душе до чёртиков больно, а голова идёт кругом, будто сейчас взорвётся. «Чётров Фэнг, я тебя ненавижу, я ненавижу все в тебе, ненавижу настолько, что готов наброситься при первой же возможности, избить до полусмерти, таскать за твои шикарные волосы, пока не выдерну пару хороших клочков, готов запинать тебя ногами, пообламывать твои руки. Ты, блядский мудила, что ты со мной сделал, почему я так хочу снова чувствовать твои ублюдские объятия, почему я так желаю прикоснуться к тебе, утонуть в твоих руках, словно они последний на земле лучик света, который так и норовит погаснуть? Почему снова хочу видеть твоё сонное лицо по утрам, прикасаться к твоему телу, будто оно всегда было моим? Почему я продолжаю любить тебя, хотя сам же твердил, что не имею ни капли чувств, и те «отношения» были всего лишь игрой для собственного удовольствия», — голова Эдгара взрывалась, казалось, что он готов прямо сейчас отыскать бедного Фэнга, чтоб высказать все в лицо. Жаль только, что Эдгар был несчастным трусом, который и два слова бы не сказал при встрече. Да и местоположение объекта воздыхания на данный момент ему не известно. В такие моменты Эдгар понимал, что похож на восьмиклассницу, первая любовь которой была невозвратимо растоптана, а чувства грубо отвергнуты, и теперь бедной девочке приходится ночами пачкать слезами, ни в чем невиновную, подушку и думать, в чем же она провинилась, где была чересчур настойчива, когда успела надоесть. В то время не всем понятно, что любовь — чувство, зачастую, одностороннее. Выглядит глупо со стороны, кто-то наверняка посмеялся бы с этой диковинной ситуации, но парню было не до смеха, он буквально умирал от любви, его заглатывало все глубже и глубже в пучину этих страданий, иногда он задумывался о смерти, хотел покончить с собой, потому что казалось, что образ Фэнга застрял у него в голове на всю жизнь, будто заяц, угодивший в капкан. Но эти мысли посещали его за редким случаем, зато самокопание было его «любимым» делом, ни один вечер не обходился без этого. Что-то сподвигнуло парня написать сообщение, в котором будет в мельчайших подробностях описана вся боль, перенесенная им за все то время, что он мучался. Но как только перед ним появилась клавиатура на небольшом экранчике, рука дрогнула, все мысли сбились в кучу, а глаза начало неимоверно сушить. Идея оказалась провальной, Эдгар отбросил телефон, и, пересилив себя, поднялся, прошел в кухню. Сам того не осознавая, он машинально поставил чайник, приготовил кружку и уселся за стол, дожидаясь кипения электрической посудины. Громкий свист заставил его прерваться от раздумий, черноволосый парень встал. Открыв ящик, Эдгар достал банку растворимого кофе, на другой денег у него пока не хватало, сувенирная лавка в последнее время пустовала, как никогда раньше и доходы сократились почти вдвое. После того, как кофе был готов, парень двинулся на балкон. Освежиться сейчас было бы как раз кстати. Прохладный апрельский ветер приятно окутывал, дарил какое-то спокойствие, в некоторой степени, даже сеял надежду, но Эдгару уже было все равно, он пережил не один апрель в подобном состоянии, и, если первые два года он и вправду верил порывам ветра, то сейчас этим его не обманешь. Он устал разочаровываться, устал надеяться, устал вспоминать, устал думать. Он просто устал. Парень хотел спокойствия, хотел забыться, хотел утонуть в ежедневных делах, лишь бы образ Фэнга перестал мелькать в его голове каждый миг, с каждым разом все настойчивее и настойчивее говоря: «Ты обречён на эти страдания. Ты заслужил». Он правда заслужил. Бросил его из-за собственного страха, боялся навредить, сделать что-то не так, боялся быть неосторожным, поэтому решил притвориться ребенком, наигравшимся ребенком, надоела игрушка — выбросил. Он не думал о чувствах Фэнга, ему казалось, что тот легко справится с расставанием, забудет уже через месяц, ну, может быть, два. Он снова оказался на потрёпанном диване. Мобильник валялся где-то возле ног, одна рука произвольно свисала, другой он трепал собственные волосы. «Сейчас, вроде бы, легче», — пронеслось у него в голове. Прикрыв глаза, Эдгар, не долго мучаясь, провалился в сон. Что-то коснулось его. Эдгар давно не ощущал прикосновений к себе, поэтому был ошарашен, это потревожило его, и так не чуткий, сон, заставило открыть глаза. Повернув голову, он на секунду впал в ступор. Фэнг. Он тут. Лежит рядом. И как раньше закинул ногу на Эдгара. Такой красивый, как и тогда, по детски милый. Бурчит себе под нос что-то, понятное только ему. Жмурится словно ребенок на солнце. Пряди длинных волос падали на лицо, было интересно наблюдать за тщетными попытками Фэнга убрать их. Но как бы красиво и мило не выглядела это картина, Эдгару пришлось быть реалистичным. «Снова сон…», — он не впервые видит такие сны, но всегда удивляется, будто это происходит наяву. Обычно, он сразу пытается уснуть, но сегодня все идет не так, как обычно, поэтому решил, что он не многое теряет, всё-таки, такой шанс, выпадет ли он ещё раз — неизвестно. С опаской, парень запустил руку в мягкие волосы спящего: «Такие же, как и тогда…». Хотелось плакать, но слезы не катились, было страшно касаться Фэнга, он словно кукла для Эдгара, хрупкая и дорогая кукла, которую хотелось всем, а получил именно он, и он же разбил. Как бы иронично и заезжено не звучало, но мы и вправду начинаем ценить, только после того, как потеряем. Спустя несколько секунд, он все же решился и обнял парня. В нос ударил до боли знакомый запах, запах чего-то сладкого с нотками черники. Эдгар не смог сдержаться, он втягивал в себя этот аромат, словно дешевый наркотик, прижимая парня к груди. Стало тепло, тепло на душе, будто наконец заполнили бушующую пустоту, будто впервые за долгое время ему дозволилось дышать, будто наконец прошел насморк, и он смог чувствовать ароматы булочной у дома. Эдгар прикрыл глаза, но буквально через секунду снова раскрыл, не дай бог он уснёт, нет, ни в коем случае, ему хотелось столько всего сделать. Он не хотел, нет, он не имел права просыпаться. Раскрытые глаза встретились с напуганными глазами прижатого к груди парня. Эдгар растерялся, в голову не лезло ничего адекватного. После пятисекундной игры в гляделки, он впился в губы Фэнга жадным поцелуем, таким поцелуем, каким никогда не одаривал этого парня. Становилось жарко, хотелось большего. Руки Эдгара утопали в волосах Фэнга, нежно зарываясь в них, сминая, жадно сжимая и медленно разжимая, словно боясь навредить только распустившемуся цветку. Фэнг, в свою очередь, охотно отвечал на поцелуй, обнимая за шею бледного парня. Сон казался таким реалистичным, таким настоящим, словно сейчас перед ним тяжело дышит тот самый Фэнг, настоящий, такой красивый и желанный. Хотелось чтобы поцелуй длился вечность, чтобы воздух не имел свойства заканчиваться, а лёгкие были размером с Марианскую впадину. Разрывая поцелуй, они смотрели друг другу в глаза, будто в них читалось что-то знакомое, что-то, что они хотели, но не могли, прочитать, по неизвестным причинам. Теперь руки Эдгара исследуют все, что скрыто под футболкой азиата, а язык вырисовывает причудливые узоры на шее, плавно переходя к мочке ушей и обратно. Фэнг откинул голову, обнажая белоснежный участок кожи, говоря этим жестом, что дает полную свободу действий. Одежда казалась лишней, не тем, что сейчас должно быть на парнях, поэтому оба старались стянуть друг с друга надоедливые футболки. Когда вещи оказались за пределами дивана, длинные пальцы Эдгара снова принялись рыскать по стройному и подтянутому телу синеволосого, словно тот пытался что-то отыскать на участках кожи. Достигая сосков останавливался, с особой аккуратностью выводил круги вокруг ореол, задевал затвердевшую бусину, как бы невзначай, своеобразное «случайное» касание. Азиат от таких ласк невольно сжимал край подушки, а с губ срывалось краткое и обрывистое «ах». Эдгара забавляла эта ситуация, такой, вечно рвущийся к победе, не признающий поражений, Фэнг, сейчас, словно течная сучка, извивается под ним, взглядом прося о продолжении — картина маслом. Вновь втянув парня в глубокий и мягкий поцелуй, Эдгар приподнялся, готовясь снять с Фэнга домашние штаны. Получив короткий кивок от лежащего под ним парня, он одним рывком стянул атрибут одежды, откинув его куда-то, как он думал, к футболкам. Перед ним оказалось почти обнаженное тело парня, ради которого он готов терпеть все мучения этого мира, готов снова перетерпеть всю боль, которая преследовала его все эти годы, готов на все, лишь бы этот парень был рядом. Он хотел ежедневно созерцать его в подобном виде, хотел ласкать это тело, прижимать к себе, проникать в него со всей нежностью, через прикосновения говорить о том, как сильно любит, хотел встречать его дома и видеть радостную улыбку, как жаль, что это невозможно, осознавая это, сердце, казалось, замирало на секунду, снова возобновляя свой ход. На данный момент Эдгар пожирал его взглядом, смакуя каждую частичку, каждый уголок кожи, замечая, как парень смущенно отводит взгляд и прикрывается руками. Терпение заканчивалось, оба были возбуждены до предела, оба желали большего и медлить было незачем. Освободив Фэнга от нижнего белья, Эдгар аккуратно дотронулся до розоватой головки члена, смотря при этом на азиата. Тот от неожиданного касания прогнулся в спине, по телу пробежала мелкая дрожь, бросало то в жар, то в холод. Черноволосый парень обхватил ствол рукой, и принялся медленно вести от начала к концу, с каждым разом все ускоряясь и ускоряясь. С губ азиата срывались стоны вперемешку с вздохами, одной рукой он сжимал край подушки, другой пытался заглушать издаваемые собой звуки, но выходило не особо. Эдгар, заметив метания своей пассии, устремился к нему, заключая в нежный, наполненный желания, поцелуй. Было приятно осознавать, что прямо сейчас под тобой извивается и стонет человек, любовь к которому сравнима с неизлечимой болезнью. Эдгар уже и позабыл о том, что это сон, он полностью отдался процессу, не обращая внимания на все остальное. Когда с поцелуями было покончено, парень устремился все ниже, оставляя после себя дорожку из поцелуев и укусов. Спускаясь к животу, он замедлился, он старался задеть все места, от которых у Фэнга сносило башню, когда ему это удавалось, он слышал шипение, тут же переходящее в стон удовольствия, и это звучало как награда в честь победы. — Эдгар, стой, я сейчас. — голос синеволосого дрожал и был приглушен рукой. — Тебе незачем сдерживаться, — услышав эти слова Эдгар стал быстрее водить по стволу, чуть надавливая, от чего перед глазами Фэнга, словно в старых детских мультфильмах, появились искры. В следующий миг приятная дрожь прошлась по всему телу и еще пару секунд чувствовалась усладительным покалыванием в кончиках пальцев. — Нет, Эдгар, я не могу так. Прости, я правда не могу. — отпихивая от себя Эдгара и принимая сидячее положение, произнес длинноволосый парень. В эту же секунду тело Эдгара как будто налилось свинцом, оно было таким тяжелым, словно в него напихали все камни мира и его тянуло на дно самого глубокого океана. Резко стало холодно, настолько холодно, что веки закрывались на «морозе», парень понимал, что если сейчас он сомкнет глаза, то никак не сможет вернуть столь желанное тело к себе, хотя бы во сне, и последнее его зрелище в этом сне — исчезающий образ Фэнга. Как бы сильно Эдгар не боролся с желанием уснуть, все было тщетно, глаза сомкнулось, а голова коснулась твердоватой спинки дивана. Эдгар проснулся. Он прекрасно помнил этот сон, один из немногих снов с подобным участием длинноволосого азиата. Голова не болит, а значит сегодня не нужно впихивать в себя огромную дозу какого-нибудь Пенталгина или Нурофена, это мало-мальски радует. Эд встал с дивана, сегодня его смена в лавке сувениров, мистер Грифф будет зол если он опоздает хоть на минуту. Быстро вкинув себе в рот какой-то классический бутерброд из хлеба, ветчины и сыра, он впопыхах начал надевать привычную ему одежду, а после, пулей помчался на метро, лишь бы не опоздать на работу. Смею предположить, что многие думали, что к концу чудесным образом в дом к Эдгару попадет настоящий и живехонький Фэнг, но в жизни не все так сладко и приторно, этот случай лишь это подтверждает. С уверенностью заявляю, Эдгар в какой-то степени даже рад, что в конце оказался на грани опоздания, ведь это помогло ему забыть о сне максимально скоро, конечно он будет о нем вспоминать, но не сегодня. Если это будет завтра, то станет очередным воспоминанием, былым, так сказать. Он будет горевать не конкретно по этому поводу, а в целом из-за потери любимого человека. И это куда лучше, чем могло быть.
