Сплетение

      На следующий день.       Было раннее утро, на часах около пяти. Малфой дернул рукой, возвращая взгляд к наручным часам. Пять часов, двадцать минут. Сминая траву, покрытую росой, он медленно ступал на землю, нервно одёргивая смятые ночью брюки.       Драко замер. Он в последний раз коснулся ткани одежд, вдохнул запах: гарь и сырость. Мягкая, ещё по-юношески бархатная, кожа почувствовала прикосновение мягких солнечных лучей. Глаза слепило. Привлечённый вниманием, он вскинул тяжелую голову. Невообразимый закат. Все краски желтого, оранжевого, красного и бледно-розового смешались воедино, вырисовывая нечто далекое от привычного восприятия человека. Нечто невообразимо прекрасное, почти идеальное…       — Привет, милый, — мама надела другое платье. Кружевная юбка с рюшами смешивалась в цветах молочного и чёрного. Она была будто бы фея.       — Ты не вернулся домой вчера.       — Я вернулся, — кроткая пауза — показатель того, что любезные беседы и разговоры по душам — не последнее до чего мне было дело. — Я вернулся в свою квартиру, — видимо слова прозвучали резко, мама вмиг оторвалась от вырисовывания безызвестного портрета и обратилась ко мне. Поджав губы, она продолжила.       — Куда-то торопишься? — столь же невинно, как поедание лакомств с клубничной начинкой. Столь же приторно.       — Ничуть. Ты… что-то хотела? — я замер в страхе услышать нежелаемый ответ.       — Нет. Я просто интересуюсь жизнью своего сына, — она медленно, неспеша выводила линии на некогда белом холсте, старательно регулируя нажим, и до того утонченно сменяя цвета красок.       — Поверь, это необязательно, — я усмехнулся, наблюдая за ее рукой…       Нарцисса молча занималась любимым делом, вовсе позабыв о моем существовании, как вдруг вновь заговорила:       — Блейз в городе, — это была, кажется, четвёртая остановка за битый час. На этот раз остановился разум. Я не видел его с девяносто восьмого, когда на одном из торжеств Нарциссы Малфой, под прицелом камер и вспышек фотоаппаратов сверкало его — и без того ослепительное — лицо. Разговор в шатре возник перед глазами так же неожиданного, как испарился из памяти. Одна потускневшая картинка сменялась другой, возвращала в начало, и так по кругу. Тогда я заставил себя стоять на одном месте. Во что бы то ни стало. Только бы не броситься за ним вдогонку. И сейчас заставлю. Это был осознанный выбор. Его выбор.       — Ты виделась с ним?       — Да, я встретила его у магазина цветов на перекрёстке Бероу и Флеш стрит. Держу пари, цветы были для дамы, — она улыбнулась самой себе, словно бы хранила секрет с, черт бы его, Блейзом Забини.       — Не сомневаюсь, — я фыркнул, закатив глаза. Поправил пиджак и наметился удалиться туда, где меня ждали больше всего — в душ, но у мамы были отнюдь не схожие планы.       — Тебе стоит навестить его. Жизнь слишком коротка, чтобы не прощать даже самые серьезные обиды.       Не удостоив мать ответом, я двинулся дальше, прокручивая в голове все и без того хреновые исходы этой дурной затеи.

***

      Четверг выдался ясным, хоть и ветреным.       Звуки старого джаза, доносящиеся из приемника, заполняли пустоту кафе, и где-то у входа, лишь сделаешь шаг, слышался мягкий, почти невесомый запах сладкого кофе, миндального масла и карамели.       Мимоходом наткнувшись на лучезарно улыбающуюся девушку-официантку, которая без промедления, с особой тщательностью, принялась заваривать ее излюбленный напиток, Гермиона прислушалась к звукам: ужасно шумящая кофемашина, давно заученная мелодия и еле слышные постукивания капель за окном. Начинался дождь.       Колокольчик, что висел над входной дверью, прозвенел неожиданно громко. Показалось, все звуки разом исчезли, утихли, оставив за собой лишь долгий, почти до колик отвратительный, звон. Гермиона сжала кулаки, дабы не обернуться. Этакая игра между разумом и телом. Ей становилось забавно от собственной примитивности.       Невидимый незнакомец остановился по левую сторону подле неё. Девушка наблюдала за искусной работой Карлы — официантки — превращения молочного шоколада в мелкую крошку, и неважно как, но чувствовала, что он делал то же самое. Наблюдал. Вручив бумажный стаканчик в женскую ладонь и проронив бодрое: «Ваш карамельный фраппучино, Мисс Грейнджер», Карла выжидающе уставилась на молодого человека за стойкой.       — Добрый день, Мисс… — замешкался, — Карла, — очевидно прочитал на бейджике её чёрного фартучка, — будьте любезны, то же, что и Мисс Грейнджер.       Понятия не имею, отчего она все ещё стояла там. Почему вслушивалась в этот чертов голос, боясь повернуть голову на дюйм и взглянуть ему в лицо. Взглянуть со всей надменностью и гордостью, на которую только была способна — вот чего хотелось, ибо это не тот день, не то место и не тот человек, которого она жаждала видеть.       Гермиона стояла неподвижно. Боялась пошевелиться, и да, так глупо, но всё равно надеялась остаться незамеченной. Ведь возможно просто уйти. Без пререканий, споров или пустых объяснений. Всего-то уйти, сделать шаг назад и, не оборачиваясь, бежать в сторону Уайтхолл стрит, улицы в центре города, — самого удобного входа в Министерство, что замаскирован под подземный общественный туалет. «Неизвестно, кому пришла в голову мысль спрятать вход в общественном туалете, но явно не для того, чтобы отдать дань работающим в Министерстве рядовыми сотрудниками».       Сделала шаг, честно, второй, но он оказался быстрее.       — Ты преследуешь меня, Грейнджер, — не вопрос, — утверждение. Уголки его губ слегка дрогнули.       — Смешно, Малфой. Ты переоцениваешь свою значимость, если считаешь, что я уделяю твоей персоне хоть толику внимания, — он улыбнулся шире. Руки так и чесались, чтобы врезать в это лицо. Снова.       Наконец, получив свой заказ, он, тепло поклонившись официантке, от чего та покрылась пунцовой краской, направился к выходу, но резко остановился, словно позабыл о чём-то, и склонившись к моему уху так, чтобы никто не слышал, прошептал:       — Тогда почему же ты всё ещё здесь? — после чего, лениво потягивая напиток, вышел прочь.       Мерлин знает, кто дергал ее за нитки, но Гермиона сорвалась с места, отправляясь вдогонку за тем, кого Годрик, естественно не преследует.       — Что ты забыл в магловской части Лондона? — она пыхтела и сопела в попытках догнать его.       — Грейнджер, я всего лишь заказал кофе, перестань искать скрытый смысл там, где его нет, — Малфой замедлил шаг, раздраженно обернувшись.       Он был откровенно необычен. Схоже с чёрным вороном: лёгкое чернильное, на вид почти невесомое, пальто покрывало собой такого же цвета рубашку. Брюки тёмного оттенка и кожаные туфли с острым носком.       — Перестань ёрничать! Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — выдохнула. — Послушай, я захожу в это кафе на протяжении года, если не больше, и ни разу мне не посчастливилось лицезреть твою гордыню в этом месте. Но… ты будто всё подстроил! Именно сегодня, именно этот день ты решил омрачить своим присутствием! Зачем тебе это нужно? Я не просила тебя появляться здесь. Просто зачем, Малфой? — прохожие то и дело оборачивались, дабы утолить желание полюбопытствовать, кто стал причиной столь громкой перепалки посреди уличной толпы.       — Я должен был, — Малфой сделал шаг к ее, и без того гневному, лицу, по-прежнему сжимая стаканчик дурацкого кофе, — спросить твоего разрешения? Чтобы заявиться сюда? — он всерьёз недоумевал, ведь удивление в голосе явно было не поддельным, казалось секунду назад, однако Драко блефовал, в открытую любуясь злостью. — Не знал, что ты имеешь какие-то права на меня. Впрочем, если ты, разумеется, желаешь, я мог бы устроить встречу, подписание контракта и…       — Заткнись… — тело вибрировало от напряжения.       — Позвольте, Мисс Грейнджер, — Драко медленно растянул фамилию, словно бы пробовал на вкус, как ложку мёда, — не знал, что Вы так заинтересованы в моей персоне… — он остановился, сохраняя молчание, наблюдая за реакцией. — Однако, ты мне льстишь, — он хрипло засмеялся, — не утруждайся. Поверь, увидеть меня здесь — необычайная редкость, не говоря уже о «намеренных» встречах с тобой.       — Я абсолютно не заинтересованна в твоей персоне, — Малфой улыбнулся шире, оголяя зубы. Его позабавил факт того, что она расслышала лишь это.       — Раненая гордость? — Гермиона молчала, она жадно ждала продолжения. — Знаешь... — он коснулся губами бумажного стаканчика, не сводя с шоколадной жидкости глаз, — Кофе — волшебный напиток. Сколько людей родилось на свет благодаря приглашению «На чашечку кофе», — Малфой расплылся в улыбке, наблюдая обескураженное лицо напротив. — Увидимся, Грейнджер.       — Буду молиться, чтобы это не произошло.       Он обернулся в последний раз и скрылся за первым поворотом.