Эффект бабочки

Сердцебиение учащалось, а воздуха уже не хватало. Дышать удавалось только рывками, пока холодные руки сжимали её горло.       «Вот тут я и закончу», — уныло подумала Кэмерон.       — Не слишком ли глупо… нападать на старосту в коридоре, где тебя… могут увидеть, Нотт? — прохрипела Саламандер.       Она уже знала, кто перед ней, и он знал, что она знала.       — Хм, ты права, — с притворным энтузиазмом прошептал Теодор.       Он отпустил её и ослабевшая девушка упала на пол. Она стала сильно кашлять, хватая ртом воздух, а перед этим прикусила свой язык; во рту появился металлический привкус.       Следующее, что помнит пуффендуйка, — она с Теодором один на один в Мерлином забытом кабинете.       Палочка была выбита у неё из рук и брошена куда-то на пол.       Лунный свет падал на лицо слизеринца, оттеняя его острые черты. В глазах читались жестокость и коварство — всё тот же взгляд исподлобья.       Кэмерон еле держалась на ногах — удар об стену головой минутой ранее давал о себе знать.       Теодор произнёс заклинание, чтобы за пределами кабинета их никто не слышал и наложил запирающие чары на замок.       — Знаешь, Саламандер, — эхом раздался голос Нотта. — Проблема не в том, что ты меня унизила. Проблема в том, — он подошёл ближе к девушке. — Что ты сделала это при всех. Какая-то жалкая полукровка возомнила из себя не пойми кого!       Они стояли в метре друг от друга. Он выжидающе смотрел на девушку: что же она скажет на это? Однако Теодор никак не ожидал, что она… засмеётся. Это был истерический порыв, который Кэмерон никак не могла унять пару добрых минут.       Смех эхом отскакивал от стен, а девушка как всегда опустила голову. Улыбка выглядела больше как оскал, а её взгляд нельзя было прочитать; в нём была не то злость, не то грусть, не то… раздражение.       Нотт разозлился ещё больше. К вечно бледному лицу прилила краска, желваки играли на челюстях, но всё-таки какая-то часть злости во взгляде сменилась удивлением.       Как она может сейчас смеяться?       — Глупый, глупый Теодор. — Девушка смотрела на слизеринца, слегка улыбаясь. — Ты правда думаешь, что я тебя боюсь? Нет, конечно, можешь запугивать сколько тебе угодно, вот только… — она сделала пару шагов к парню. — ради чего это делаешь ты? Хочешь завоевать внимание отца, который плевал на тебя с высокой колокольни?       Пощёчина с треском приземлилась на лицо Кэмерон. Она прикоснулась пальцем к губе — кровь. Однако девушку это не волновало, потому что из-за адреналина боль притупилась.       — Почему мы здесь, Теодор? Я задела твоё самолюбие? Никто ведь не посмеет оскорбить чистокровного наследника великой фамилии, да? Так вот знай, что мне нечего бояться. А ты, — пуффендуйка ткнула пальцем в грудь Нотту. — трус! — теперь прилетело по другой щеке. Кольцо парня оставило ссадину на скуле.       — Заткнись! — проревел парень.       — Ты трус, Нотт! Признай это. Ты боишься своего отца и сделаешь всё, чтобы добиться его любви и признания, — жар разливался по телу Кэмерон, руки тряслись, а виски пульсировали. Впервые за долгое время она совершенно не боялась. — Ты злишься на меня за ты сцену или на себя за то, что слишком немощен перед папой?!Вашим единственным отличием от нечистокровных волшебников является наличие влиятельной фамилии, и вот вы уже считаете себя вершителями судеб и королями мира! Хотя, думаю моя фамилия будет поизвестнее твоей.       — Замолчи, — сквозь сжатую челюсть процедил слизеринец, готовый взорваться от злости.       — Что же не позвал сюда своих друзей, а? Несколько на одного — прямо в стиле Слизерина. Думаю, и их ты тоже хочешь удовлетворить. Я удивлена, что ты не подарил шанс лицезреть это шоу, — Саламандер улыбнулась, но совершенно не по-доброму.       Ноздри Нотта раздувались, губы были поджаты.       — Никто не смеет меня упрекать, — прошипел он. — Особенно какая-то полукровка.       Удар в живот. Из пуффендуйки будто выбили весь воздух и снова стало трудно дышать.       Теодор повалил девушку на пол и ударил по рёбрам. Боль всё-таки настигла Кэмерон и она свернулась калачиком. Голова раскалывалась от второго удара об холодный камень, но парень не собирался останавливаться. Теперь он пинал её по спине.       — Глупая девчонка! — закричал Теодор.       — Слабак, — прошептала девушка.       Кэмерон не удалось полностью прикрыть область живота, так что пару ударов пришлось и по нему, и по рёбрам. Всё тело гудело, а мозг уже отказывался думать.       — Что, прости? — Тео присел и наклонился к девушке.       — Ты слабак, Нотт, — на выдохе сказала Саламандер. В голову ей не пришло ничего лучше, как откусить мочку уха парня и выплюнуть её.       Он закричал на весь кабинет.       — Вот же сучка! — прорычал слизеринец, смотря на свою кровь. Носок ботинка попадал по спине, ногам. — Я же тебя убью! Убью!       Ещё пару минут Нотт пинал Кэмерон, где только мог.       «Это цена, которую ты должна заплатить за противостояние. Смирись и борись», — пронеслось в мыслях девушки. Но тело болело настолько, что бороться в тот момент не было сил.       Наконец, Теодор успокоился, и она уже не чувствовала пинков по себе. Саламандер уже не видела его, но слышала как тяжело он дышал.       Дверь открылась.       — Теперь ты знаешь что случается, когда суёшься куда не надо. Шутки кончились.       И захлопнулась.       Теперь она была одна.       Кэмерон чувствовала себя такой жалкой и маленькой. Слёзы сами по себе катились по щекам, уже не в силах оставаться в глазах. Каменный пол приятно охлаждал горящую от пощёчины щеку. Было трудно даже дышать, не то что двигаться. Тем не менее, если Саламандер не хотела вызвать подозрений своим отсутствием утром, нужно было хоть доползти до комнаты.       Спустя время Кэмерон будет вспоминать об этой ночи как о самом лёгком испытании этой войны.

***

      — Ронни, вставай, а то всё на свете проспишь!       Девушку разбудил тонкий голосок Алисы. Лучи солнца светили прямо в глаза. В ушах будто жужжал рой пчёл, всё тело ныло, а голова ужасно раскалывалась. Как она вообще попала в комнату? Смутные воспоминания показывали, что пришлось опираться на стены и иногда падать. Филчу сказала, что она возвращается с обхода, так что никаких претензий у него не возникло.       Дальше она просто легла в кровать и тут же уснула от изнеможения.       Рэтчет уже ушла на завтрак, так что скрываться не пришлось.       Зайдя в ванную, девушка поморщилась от отражения в зеркале. Правая бровь была рассечена, на одной скуле синяк, а на другой — царапина. Губа разбита. Задрав рубашку, Кэмерон ужаснулась ещё больше; по всему телу расположились внушительные синяки, в том числе и на ногах. Девушка зашипела, пытаясь прикоснуться к одному из них. Очертания ладони виднелись на шее.       «А что ты хотела? Высказать всё что думала и избежать последствий?», — произнёс внутренний голос.       Времени залечивать ушибы и ссадины уже не было, а слабость всё ещё не покидала тело Саламандер. Нужно было идти на завтрак.

***

      Как всегда перед матчем квиддича, Джеймса пробирал мандраж. Сегодня была важная игра — открытие сезона. Гриффиндор против Пуффендуя.       Девушки подходили пожелать удачи Поттеру, невзначай касаясь плеча или строя глазки. Ему это предавало уверенности в себе, хотя у него и так её было хоть отбавляй.       — Сохатый у нас сегодня звезда, — сказал Питер, уминая уже третью сосиску.       — Да, но все же знают, что звезда тут только одна, Хвост, — Сириус подмигнул, и ухмылка распласталась по его лицу. Все четверо прыснули с очередной шутки про его имя; друзьям это никогда не надоест.       На другом конце стола сидела Лили, что-то обсуждающая с Марлин.       — Эванс! — окликнул Поттер девушку, на что она обратила на него свой взгляд. — Пожелаешь удачи лучшему игроку квиддича в истории? — самодовольная улыбка расцвела на лице гриффиндорца.       Лили лишь закатила глаза, сказала Поттеру отстать от неё и отвернулась.       «И так всегда», — со вздохом подумал парень.       Подняв взгляд, он неволей зацепился за вошедшую в Большой зал Кэмерон Саламандер.       Что-то настораживало Джеймса в тот момент. Её походка и… её лицо. Оно было в ссадинах и синяках. Некоторые ученики тоже обратили внимание, хотя девушка пыталась скрыться за распущенными волосами.       На неё точно напали. После вчерашнего случая в коридоре это неудивительно, а в совпадения Джеймс не верил. Он подорвался с места и подбежал к Саламандер:       — Кэмерон! — раздался голос парня по залу. Теперь на них смотрели почти все. — Ты в порядке?       Девушка подняла голову встретилась со встревоженным взглядом Джеймса.       Теперь ты знаешь что случается, когда суёшься куда не надо. Шутки кончились.       — Доброе утро, Джеймс. У меня всё хорошо, ты как? Волнуешься перед игрой? — пролепетала Саламандер, улыбаясь, будто ничего не произошло.       — Кэмерон, что произошло? — прохрипел парень, обводя взглядом рассеченную бровь.       — О, это? — девушка указала на своё лицо. — Вчера у меня был обход после отбоя, а лестница в неудачный момент начала двигаться, вот я и упала. Но всё хорошо, правда.       «Не ври, не ври, не ври», — проносилось в голове гриффиндорца. Вдруг, он заметил следы на шее и что-то надломилось внутри.       — Поговорим об этом позже, — сказал Поттер и вышел из Большого зала.       Кэмерон лишь посмотрела ему вслед, но не стала зацикливаться.       На завтрак она пришла поздно, так что брата и Алису, слава Мерлину, не застала. Зато девушке встретилась с сочувствующим взглядом Лили. Саламандер лишь кивнула в знак приветствия.       Она не смогла сдержаться и не посмотреть на стол Слизерина, где Теодор сверлил её взглядом.       Думаешь, я бы тебя сдала? Я не трус, как некоторые.       Мочка уха парня было обмотано бинтом. Интересно, какое оправдание он смог придумать? Скорее всего, он рассказал во всех подробностях как проучил полукровку-выскочку с Пуффендуя, а деталь про мочку решил упустить — для Нотта это было слишком унизительно.

***

      На игру Кэмерон решила не идти, так как сильный шум только ухудшал головную боль. Все преподаватели были на игре, так что в замке девушка была одна.       — Привет, нюхлик. — Девушка улыбнулась зверьку, достав его из чемодана. На него пришлось наложить расширяющие чары, но с чемоданом деда это всё равно не шло ни в какое сравнение.       Животное было опасно держать в комнате — был риск, что оно тут всё разнесёт. Так что Кэмерон в компании лечурки и нюхля пошла в своё секретное место — подсобка. О ней девушке рассказал дед, который сам раньше когда-то хранил там своих существ.       Саламандер поднялась по ступенькам, и аккуратно уселась у маленького окошка, отпустив лечурку и нюхля. С улицы слышался голос комментатора и рёв толпы.       — Что же будет дальше? — размышляла вслух пуффендуйка.       Ответом послужило лишь фырчанье нюхля, на что она слегка улыбнулась. Ссадина на губе до сих пор саднила.       Вдруг, дверь подсобки скрипнула. Забыла запереть на замок.       Кэмерон ожидала увидеть Филча в компании своей дурацкой кошки, но никак не Римуса Люпина, однако вот он стоял перед ней.       — Римус? Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашёл?       — Не очень себя чувствую, так что решил не идти. Я знаю, что ты иногда ходишь сюда. Вот увидел, что и сейчас пошла. А ты почему не на игре? — парень присел рядом с Саламандер.       — Голова болит.       Глядя на Кэмерон, было смешно, что именно это было причиной. Нюхль игрался с золотыми часами, а Кэмерон держала их на цепочке.       — Это мой вор, я так понимаю? — Люпин улыбнулся и выгнул бровь, глядя на существо. Девушка рассмеялась, хотя это было больно делать.       — Он правда не специально. Такова его натура, — девушка пожала плечами.       Какое-то время ребята молчали.       — Ты ведь в курсе, что Рольф нашёл твоё письмо? Не знаю что там было написано, но он точно был не рад, — взгляд Римуса снова обратился к Кэмерон.       Она кивнула.       — Мы… уладили этот вопрос.       — Тогда хорошо.       Снова повисла тишина, заполненная приглушёнными звуками матча где-то вдалеке.       — Что произошло, Кэм? — наконец спросил Люпин. Его внимания не избежали травмы девушки ещё на завтраке, но он не решался узнавать причину.       Саламандер молчала. Почему-то Римусу врать не хотелось, но и говорить правду — это по сути жаловаться.       — Набралась смелости и в итоге пожинала плоды, — загадочно ответила пуффендуйка, глядя куда-то вниз.       Римус всё понял. Он кивнул, тоже обращая свой взгляд в сторону.       Парень заметил Теодора Нотта с перевязанным ухом и мельком услышал имя Кэмерон, когда тот говорил с друзьями. Всё это сопровождалось его самодовольной ухмылкой.       — Это ведь сделал Нотт, так? — злость потихоньку начали закипать внутри Люпина, ведь до полнолуния оставалось несколько дней.       Девушка резко повернулась в сторону Люпина, подняв брови.       Попалась.       — Не вздумай говорить Джеймсу или Рольфу, — девушка внимательно посмотрела на гриффиндорца. — Я разберусь с этим сама.       — Да, я вижу как ты разобралась, — Римус поднял бровь, рассматривая лицо Саламандер. Он начинал злиться, хотя понимал, что поступил бы так же: тоже ничего бы не рассказал и попросил бы всех молчать.       — Римус! Пообещай, что никому ни слова.       — Ты позволишь этим подонкам избежать какого-либо наказания? — с досадой спросил Люпин.       — А что изменится, если я расскажу? Они наследники влиятельных семей, Римус, а я просто Кэмерон Саламандер, которая переступила дорогу одному из этих ублюдков. Наступают тёмные времена, когда даже преподаватели ничего сделать не смогут, потому что власть и сила не в их руках. А себе я только хуже сделаю.       Гриффиндорец вздохнул. Кэмерон была права — влиятельные люди разговаривают на другом языке. С одной стороны, девушка была не последним человеком в его жизни и он переживал за неё, а с другой — обещания нарушать нельзя.       Парень кивнул.       — Хорошо. Обещаю, что никому не расскажу.