Заказ не подлежит исполнению

      Мадс проснулся, когда над горизонтом, скрытым серыми городскими высотками, только начало подниматься холодновато-красное солнце. Первым, что он почувствовал, была жажда. Наёмник не сразу смог осознать, где находится, и почему левый бок полыхает болью, но потом вспомнил: его портрет, бар, драка, юноша, который невесть как нашел его и дотащил до своей квартиры… А потом уложил в постель и обработал раны… Мадс хотел наконец-то понять, что движет этим парнем, почему тот постоянно путает все его планы, влезает туда, куда не просят, и делает то, чего от него не ожидают.       Стараясь не обращать внимания на боль и жажду, он оглянулся по сторонам, стараясь что-нибудь высмотреть в слабых рассветных лучах. Слева от него виднелся темный провал двери. Первым, что он увидел, повернув голову направо, был силуэт фигуры, лежащей к нему спиной, подтянув ноги к груди. Черные кудри были раскиданы по подушке, а на плечах не было никакой одежды; нижнюю часть тела прикрывало тонкое светлое одеяло. Кровать была большой, и Хью лежал на самом её краю, на расстоянии вытянутой руки. Мадс принял решение, что ему надо уходить, и как можно скорее.       Попытка подняться, напрягая корпус, провалилась — от боли, начавшей свой путь в боку, и разошедшейся по всему телу, он чуть не заорал. Тогда, стараясь по минимуму задействовать туловище, мужчина сел, используя только руки. Челюсти были сжаты до скрипа зубов. Голова кружилась, а сам он чувствовал себя совершенно обессиленным и неповоротливым. Злость на собственную слабость породила в нем решимость, и он все-таки смог встать. Даже сделал несколько коротких шагов, прежде чем вспышка сильнейшего головокружения заставила его потерять равновесие и с грохотом упасть на колени. Резкое движение вызвало в сломанных рёбрах такой взрыв боли, что наёмник не смог сдержаться и громко застонал.       Выдернутый из сна громким звуком, Хью мгновенно выскочил из постели и сразу обратил внимание на пустующую половину кровати. Осмотрев помещение ещё сонным взглядом, он увидел сидящего на полу мужчину. Широкая спина была сгорблена и тяжело вздымалась, а с каждым выдохом слышался болезненный, судорожный хрип.       — Эй, — парень обогнул кровать, потянулся к наёмнику, желая дотронуться до его плеча, но услышав чуть ли не животный рык, отдернул руку. — Зачем ты встал с постели?       — Не трогай меня, — прошептал Мадс, крепко обхватывая туловище руками и пытаясь зафиксировать двигающуюся грудную клетку. Ему было необходимо успокоить дыхание, но это было не так-то просто. Заканчивалось действие антидепрессантов, и он не представлял, во что выльется очевидное сотрясение мозга, множество гематом и сломанные ребра, вкупе с депрессивной фазой его психоза. Да ещё и без профессиональной медицинской помощи, получить которую у него не было возможности. Медицинской страховки у него не было с момента его побега из балтиморской психиатрической больницы и смены настоящих документов на поддельные. — Пить… принеси.       Зажмурившись от боли, наёмник не видел, как Хью поспешно кивнул и выбежал из комнаты. Оставшись в одиночестве, мужчина стал медленно подниматься с пола, хрипя от усилий. Чтобы меньше беспокоить рёбра, он задержал дыхание на все время подъёма, хотя и знал, что потом от этого будет очень плохо. Но сейчас ему надо было встать. Просто встать. Он еле сдержался, чтобы не зажать между челюстями ладонь, но она была нужна для другого.       В любой момент мальчишка мог вернуться и кинуться ему помогать, а каждая секунда казалась вечностью. Кое-как, отведя руки назад, Мадс уперся ладонями в край матраца. А потом, не давая себе передышки, подтянулся и сел на кровать, кривясь от испытываемой боли.       — Вот, держи, — в то же мгновение зашел Хью. Не зажигая свет, он протянул стакан мужчине, но тот даже не обратил на него внимания. В комнате стало чуть светлее, но хорошо рассмотреть сидящего спиной к окну было невозможно. — Эй?       Не дождавшись какой-либо реакции, парень сел на корточки перед кроватью и попытался заглянуть в опущенное вниз лицо, но не смог рассмотреть даже знакомые острые черты.       — Как тебя зовут? — прошептал юноша.       Ответа не последовало, и он, поставив стакан на тумбочку около кровати, нерешительно дотронулся до правого плеча мужчины. Тот поднял голову, и теперь можно было различить черные провалы глаз, пластырь на виске и скривившуюся линию тонких губ. Лицо могло показаться пугающим, отталкивающим, но не для него.       Проскользнув ладонью выше, Хью остановил её у основания челюсти. Осторожно проведя большим пальцем по щеке, он поддался вперёд и прижался своими губами к чужим, потрескавшимся и царапающим. Они были настолько сухими, что он почувствовал вину за то, что всё ещё не напоил незнакомца. Который, кстати, так и не отреагировал на внезапный поцелуй, — лишь замер. Сконфуженно отодвинувшись в сторону, юноша пробормотал короткое извинение и потянулся за водой.       Поддерживая голову мужчины под затылок, Дэнси напоил его, а потом помог улечься на постель.       — Скажи, пожалуйста, как я могу тебя называть? Я — Хью.       Мадс почувствовал, как матрац прогнулся, и посмотрел на присевшего рядом мальчишку. Мигрень, вызванная сотрясением мозга, мешала думать, но после нескольких глотков воды стало чуть лучше, и он, прочистив горло, прошептал:       — Ганнибал.       Как-то бывает на рассвете, в помещении становилось светлее с каждой секундой. Пробежавшись взглядом по мужчине, Хью обратил внимание на еле заметные сейчас завитки волос на груди, темные пятна по всему телу и вновь закрытые глаза. Тонкий нос пересекало белое пятно пластыря, а рано поседевшая челка неряшливо спадала на вспотевший лоб. Дыхание Ганнибала постепенно стало выравниваться. Немного подождав, Хью покинул спальню, чтобы через несколько минут вернуться уже с мягкими влажными полотенцами и ещё раз протереть кожу. А после поинтересоваться на медицинских сайтах, что же делать с закрытыми переломами рёбер в домашних условиях. Потому что, судя по всему, именно перелом там и был.

***

      Проснувшись ближе к полудню, Мадс обнаружил, что в комнате, кроме него, никого нет. Окно было плотно закрыто жалюзи, поэтому время суток он узнал только когда обратил внимание на электронные часы на стене, с прозрачным экраном. На нём высвечивались два ярко-красных числа, разделённые серебристой молнией, и мужчина удивился, как не заметил их раньше, в темноте.       Было тихо, а каждый сиплый вдох вызывал усиление и без того надоевшей боли. При хорошем освещении головокружение стало ещё более заметно, а навязчиво двигающийся белый потолок вводил в состояние некоего транса. Мадс постарался сконцентрироваться на этой иллюзии, надеясь отвлечься от своего состояния, но, вместо этого, почувствовал нечто иное.       Тонкими струйками от кончиков пальцев рук по телу начала растекаться лихорадочная тяжесть. На языке почувствовался какой-то незнакомый горький привкус, а на коже начал проступать холодный пот. Все эти изменения, и даже дрожь в ладонях, накатывались настолько незаметными поначалу волнами, что проявление каждого он ощущал только тогда, когда оно входило в полную силу. Даже мигрень притупилась, и на смену ей пришел оглушающий звон в ушах. Через какое-то время мужчине стало казаться, что он обездвижен, парализован, а когда на непрерывно качающемся потолке начали проявляться невидимые ранее узоры, ему пришлось зажмуриться. Боль в рёбрах усилилась от участившегося, неровного дыхания, и, после особо сильного вздоха достигла такой мощи, что на какое-то мгновение время отрезвила разум.       «Лекарства. Антидепрессанты. Срочно», — Мадс вдруг отчаянно захотел, чтобы надоедливый мальчишка оказался здесь и дал то, что ему нужно.       Но в квартире стояла абсолютная тишина. Звон в голове стал распространяться по ранее неизведанным уголкам, становился громче, громче, пока сквозь него не начал проступать еле уловимый шепот. Холодный и совершенно безэмоциональный, он, будто коркой льда, покрывал мозг, глаза, язык, а воздух выходил из горла с таким трудом, будто на его пути стояла пятицентовая монетка. Никого нет, когда тебе нужна помощь. Такие люди не нужны никому. Ты — не нужен. Бессильный, ничего не значащий. Ничтожный. Ничтожный. Ни на что не способный — только убивать других: значащих, сильных, нужных. А себя — не можешь. Слабый, ничтожный, бессмысленный. Старый. Сегодня тебя поцеловала молодость. Что ты чувствовал? Ничего. Ты не можешь ничего чувствовать. Ты не можешь ничего. Ты не можешь. Ты не…       — Как ты себя чувствуешь? — раздалось откуда-то издалека, на краю сознания. — Эй, что с тобой? Я купил обезболивающие, сейчас принесу, чем запить.       Когда Мадс смог фокусировать зрение, Хью уже покинул комнату, оставив пакет на тумбочке. Очевидно, препараты без рецепта юноша достал там же, где привык брать и увеселительные вещества для вечеринок. Подобная забота казалась наёмнику подозрительной, но теперь он был почти полон решимости попросить добыть ещё и антидепрессанты. Почти.       Занятый размышлениями, он не сразу обратил внимание, что звон перестал быть оглушающим, а бездушный голос исчез, будто бы его никогда и не было. Тяжесть в конечностях тоже стала постепенно растворяться, но вместо неё на первый план вышла физическая боль.       Вернувшись, парень выглядел невыспавшимся и чем-то озабоченным, а натянутая улыбка добавляла ему несколько лет. На нём были низко посаженные белые джинсы и голубая футболка с незнакомым наёмнику логотипом. Распаковав какую-то упаковку, он быстро пробежался взглядом по инструкции, ничего не понял (судя по выражению лица) и, хрустнув фольгой на плате, положил на вытянутую ладонь Мадса большую красную таблетку.       — Вот, — подавая стакан, сказал Хью. — Держи воду.       Дождавшись, пока мужчина допьёт, он присел на край кровати и заговорил, смотря куда-то в пол.       — Я немного почитал про сломанные ребра… Тебе нужно сделать рентген, и вообще, надо в больницу, — юноша почувствовал себя неловко. — Если хочешь, ты можешь остаться, сколько понадобится, мне не сложно, просто могут быть осложне…       — Мне нужны антидепрессанты, — внезапно прервал Мадс, решив, что его просто пытаются выпроводить. — А потом я уйду.       — …ния, — что-то внутри Хью сжалось, и он тут же начал себя обвинять в том, что этот нелюдимый и неуловимо притягательный человек почувствовал себя нежеланным гостем. — Ммм… Ладно… Просто знай — я не хочу, чтобы ты уходил, если ты не собираешься посетить врача, — он оглянулся на лежащего перед ним мужчину и, увидев сомнение на его лице, добавил: — правда. А зачем антидепрессанты?       Но ответа не последовало — мужчина просто молчал, желая продемонстрировать, что данную тему обсуждать не намерен. Хью коротко посмотрел на него и задумчиво облизал нижнюю губу. Мадс вспомнил утренний поцелуй. Юноша про него и не забывал.       — Так, я принёс эластичные бинты. На сайтах пишут, что тебя надо ими хорошенько обмотать! — внезапно искренне улыбнувшись, парень вскочил с постели и полез за бинтами. Он ненавидел неловкие паузы.