Заказ не подлежит исполнению

      Всё закончилось так же быстро, как и началось. Хью, будто гипнотизируя, не позволял разорвать визуальный контакт и жестко двигал рукой, плотно обхватывая ладонью налитой, ровно стоящий член Мадса. Иногда приходилось облизывать ладонь, чтобы обеспечить хоть какое-то скольжение по чувствительной коже, но слюны катастрофически не хватало — во рту пересохло у обоих. На лице Хью не было прежней игривой улыбки, юноша будто бы вовсе не дышал и часто облизывал губы, больше не пытаясь целовать наёмника. Зато смотрел, смотрел так внимательно, как если бы мог вытянуть душу вместе с наступающим у мужчины оргазмом. Ритмичная, горячая пульсация заставляла парня двигать рукой всё быстрее, а ощущение нежной истекающей головки под надавливающим на неё большим пальцем давало пьянящее чувство власти над более сильным человеком.       Мысленно проклиная свои обтягивающие, слишком узкие для возбуждения джинсы, Хью даже не пытался сесть удобнее — на краю кровати это было невозможно. Он боялся отвести взгляд и упустить момент, когда красивое лицо исказится в эйфории разрядки, мышцы могучего тела начнут судорожно сокращаться, и по спальне разнесётся низкий, хриплый стон. Почему-то, запечатлеть это в своей памяти, а после и на холсте, казалось ему самым важным.       Тем временем, ошарашенный сумасшедшим контрастом между болью, которая огнём разливалась от сломанных рёбер по всей грудной клетке, и острым, тянущим жаром в паху, Мадс как мог сдерживал желание толкнуться бедрами вверх. Ему хотелось двигаться самому, хотелось подмять под себя нависающего над ним мальчишку, хотелось искусать его разбитые губы и беззащитно подставленную шею. Но он не мог, и всё, что ему сейчас оставалось, это задержать дыхание и позволить на время лишенному кислорода мозгу утонуть в алом мареве подступающего оргазма.       Задрав голову и по-звериному изогнув губы в беззвучном рыке, мужчина всё-таки дернул бедрами, кончая в несколько мощных судорог.

***

      Аккуратно стерев салфетками капли семени, попавшие на покрытый синяками живот Мадса, Хью поспешно покинул спальню и скрылся за дверями ванной комнаты. По пути стягивая с себя одежду и небрежно бросая на белый кафель, юноша быстро забрался в душевую кабинку и плотно сдвинул её створки. Стояк был сумасшедший, колени дрожали, а дыхание было как после долгой пробежки; ему пришлось прислониться к стене и упереться пальцами ног в противоположный угол пола, чтобы не сползти вниз. Выкрутив максимальный напор воды, чтобы заглушить ей любые возможные звуки, он обхватил свой член той же ладонью, которой минуту назад ласкал чужой. Это прикосновение произошло одновременно с хлынувшей прохладной водой, и в кабинке разнесся первый приглушенный стон-выдох. Мышцы левой руки уже устали и болезненно ныли, но другой было неудобно, да и хотелось, — невероятно сильно хотелось, — именно этой. Вода была откровенно хреновой смазкой, поэтому Хью пришлось широко лизнуть ладонь (перед его взором тут же встал момент, как он это делал для своего гостя).       С минуту жестко толкаясь в кулак, и даже не пытаясь сдерживать хриплые стоны, он никак не мог преступить желанную грань, мучительно балансируя на самом её краю. Было мало, слишком мало простой дрочки; так хотелось больше, сильнее, глубже…       Глубже…       Согнув колени и соскользнув чуть ниже по стеклянной стене, парень хорошенько облизал два пальца свободной руки и, на выдохе, постепенно ввел в себя сначала один, а потом, сразу, второй. Не глубоко, только на две фаланги, но этого пока было достаточно. Внутри было привычно горячо и туго. Растянутое колечко мышц каким-то образом усиливало наслаждение от двигающейся на члене руки, и пренебрежение такими естественными стимуляторами виделось ему непозволительной глупостью. Живое воображение художника легко заменило его собственные пальцы на чужие, более крупные, грубые, напористые… Заставляющие насадиться глубже — и для этого Хью пришлось сильнее выпятить задницу, от чего он едва не свалился, поскользнувшись на мокром полу. Закрыв глаза и откинув голову, юноша уперся макушкой в стекло и громко заскулил, когда пальцы достали до столь желанной, чувствительной точки…       Стараясь удержаться на предательски разъезжающихся ногах, судорожно облизывая и кусая измученные губы, Хью ещё несколько раз толкнулся бедрами в плотно обхватывающую ладонь. Пальцы, массирующие простату, почувствовали ритмичную пульсацию, и наконец-то наступивший оргазм электрическим разрядом разнёсся по напряженным до предела мышцам; он обильно кончил себе в кулак, скуля и подрагивая от каждого из нескольких завершающих движений.       Обессиленно соскользнув на прохладный кафель, Хью лениво подставил ладонь под струю горячей воды и она мгновенно смыла вязкую белёсую сперму с его пальцев. Пол неприятно холодил разгоряченные ягодицы, но тело наотрез отказывалось хоть как-то изменить своё положение в пространстве. Оглушающе сильная разрядка не принесла ожидаемого удовлетворения, а только вернула возможность мыслить.       Алана…        Ещё полчаса назад он яростно убеждал её, что рядом с ним спал «просто друг», и что между ними «совершенно ничего нет». А чуть позже, не сумев догнать выбежавшую в слезах девушку, вернулся к этому «просто другу», с которым у него «совершенно ничего нет», и…       Браво, Хью, просто браво. Звание ублюдка года тебе обеспечено.       Закрыв лицо руками от льющейся сверху воды, юноша поморщился от воспоминаний о прошлой ссоре с Аланой. Сославшись на мнимую занятость и плохое самочувствие, он отказался от запланированного похода в кино, а сам пошел в бар «Arcade & Horse», чтобы посидеть со старым другом, прилетевшим из Англии на пару недель. Они не виделись довольно давно, и поговорить было о чём. Вот только Алана, вместо того, чтобы пойти на сеанс с какой-нибудь из своей многочисленных подружек, решила прогуляться с ними всеми по барам в центре города…       Скандал был грандиозным, а он уже был чуть подвыпившим, поэтому закончилось всё взаимными оскорблениями и вылитым ему за шиворот пивом. Хью понимал свою вину, но что-то гадкое внутри не позволяло просто извиниться и замолчать. А потом это же «что-то», уже в лице приятеля, потащило его в ночной клуб — после того, как Алана разбила стакан, кинула за него купюру на барную стойку и ушла.       То, что было после бара, Хью помнил смутно. До тех пор, пока не оказался на мосту со своим новым таинственным знакомым. Само его присутствие рядом выветривало из головы и бо’льшую часть алкоголя, и знание о, собственно, существовании какой-то там девушки.       Поэтому, когда она пришла этим утром, чтобы помириться с так и не позвонившим за несколько дней парнем, он оказался спящим в одной постели с незнакомым ей мужчиной. Разумеется, о его «двуполярности» Алана была осведомлена, как и о вкусах. Не долго думая, девушка за ухо вытащила его в коридор и даже попыталась выслушать его оправдания, но поверить в них не смогла. Её красивые губы скривились и дрожали, а в васильковых глазах виделось столько обиды, что Хью почувствовал вину за то, чего ещё даже не сделал — но хотел ведь…       Расплакавшись, накричав, и вкатив ему смачную оплеуху, Алана выбежала из квартиры. Между ними явно было всё кончено, но Хью всё-таки попытался догнать девушку и попробовать ещё раз всё объяснить. Но её как и след простыл, хотя фора у неё была всего в полминуты.       Громко выругавшись на весь двор, юноша вернулся в квартиру. А там был Ганнибал, и он так смотрел на него, так внимательно слушал… В тот момент Хью просто захотелось быть действительно виноватым в том, в чем его обвиняли. Чтобы причина расставания с дорогим человеком была реальной, а не выдуманной на пустом месте. И Хью сделал всё это, даже не подумав, что потом будет только хуже.       Зарычав от злости на самого себя, парень пнул пяткой противоположную стену и громко ругнулся. Это утро явно не задалось с самого начала…