Заказ не подлежит исполнению

      Просидев на полу в душевой кабинке около часа, Хью всё же смог заставить себя выключить воду и одеться. Видеть своего гостя ему не хотелось совершенно. Только побыть одному или не одному, а с кем-то кроме Ганнибала. Но, как минимум, было необходимо отнести больному лекарства и еду.       Натянув помятую одежду, парень подошел к мутному, от осевшего на нём пара, зеркалу. Опершись руками о края раковины, он пристально всмотрелся в размытые черты своего лица. Вместо него здесь мог стоять кто угодно — и он хотел бы быть этим «кем угодно». Только не собой. Лучше… Лучше каким-нибудь хорошим человеком. С принципами и устойчивой моралью. Верным, способным на постоянные, здоровые отношения. А не тем, кем он является на самом деле.       Накинув на плечи полотенце, Хью покинул ванную и неторопливо пошел на кухню. Когда он уже открыл холодильник, из коридора раздалась трель мобильного. Бросив своё занятие, юноша, поскальзываясь на поворотах и даже случайно ударившись плечом об одну из полок, побежал на звук. Который раз проклиная гигантские размеры своей квартиры, он наконец-таки нашел телефон и ответил, не глядя на экран…       — Алана?       — Хэй, для тебя я могу быть кем угодно, — Мэттью поздоровался и рассмеялся.       — Привет, Мэтт. Рад тебя слышать, — Хью был явно разочарован, но не слишком. Старый друг был как раз тем, рядом с кем он хотел бы сейчас оказаться.       — Я надеюсь, — на мгновение голос парня показался странно тоскливым. — Слушай, ты чего не звонишь? Я вот уезжаю завтра, хотел увидеться.       — Уже завтра?       — Да, дела в Лондоне. Надо устаканить кое-что… Ну так? Встретимся?       — Эмм… — Хью очень хотелось пойти, но он не знал, когда вернётся, а Ганнибал не мог сидеть один. — У меня тут…       — Хью, — прервал его Мэтт. — Я уезжаю завтра, и мы ещё хрен знает сколько не увидимся. Ну же, давай, я даже зарезервировал VIP-столик в «Элементе»…       — Вау, — он был действительно удивлен, ведь такое удовольствие стоило немало, а Мэттью всегда был экономным парнем. — Окей, я к семи подъеду.       — Давай сейчас. Там то всё равно, день или ночь, а у меня рейс рано…       — Оххх, — Хью потёр переносицу пальцами и тяжело вздохнул. Внутри юноши уже разгоралось предвкушение беззаботного веселья, в котором можно утопить все печали, и терзаниям совести места больше не было. — Ладно! Заедешь за мной?

***

      Хью был в «Элементе» уже пятый час, и началось всё с невинного покера, в котором он проиграл довольному Мэтту почти тысячу долларов (из-за девушки под столом, которая была очень старательна). Потом деньги были возвращены, но только после импровизированного стриптиза Хью на покерном столе. Он бы удивился такой просьбе со стороны старого друга, но несколько абсентовых коктейлей подряд, вылитые ему в глотку какой-то грудастой брюнеткой, выветрили из головы всякий разум. Вскоре ему стало очень сонно и хорошо, и он отрубился прямо на диване — как сказал потом Мэтт, всего на полчаса (столько абсента за короткий срок срубили бы кого угодно). А очнувшись, юноша почувствовал себя более-менее бодрым и готовым продолжать…       Приподнявшись на локтях, Хью осмотрелся. К его пробуждению на столике появились фрукты, несколько бутылок разного содержания, фужеры и кальян. Vip-столики находились на втором этаже и, по сути, их можно было называть полноценными кабинками, способными вместить в себя с десяток человек. Мозаичное ограждение можно было сдвигать и раздвигать, а официанты никогда не пропадали более чем на две минуты. Сейчас столик был закрыт от чужих глаз и Хью не смог не улыбнуться такой заботе со стороны друга.       Поднявшись с диванчика, он отыскал глазами футболку и торопливо оделся. Прижимая к покрасневшей от жара щеке прохладный бокал с коктейлем, Хью внезапно подумал, что если бы не грохочущая музыка, то можно было бы услышать рев компрессоров в кондиционерах, не справляющихся с наплывом тусующей молодёжи. Раздвинув мозаичные стекла, юноша немного заторможено посмотрел по сторонам. Народу стало ещё больше, чем раньше. Мэтт стоял чуть поодаль и разговаривал с каким-то невысоким полным мужчиной в дорогом костюме. В одной руке у приятеля был высокий бокал с шампанским, а в другой — несколько купюр (их номинал с такого расстояния рассмотреть не получалось). Скривив губы в довольной улыбке, Мэтт похлопал продавца по плечу, положил деньги в карман его пиджака и обернулся в сторону Хью. Увидев проснувшегося друга, он весело подмигнул, что-то сказал проходящему мимо официанту и поспешил к их столику.       — Хэй, вот и наша Спящая Красавица! — ухмыльнулся приятель, проходя мимо Дэнси и расслабленно садясь в центре диванчика. На нём была голубая рубашка и узкие белые джинсы, а тёмные волосы немного завивались от влаги.       — Ты такой оригинальный, хоть сейчас на стендап-шоу, — скривился Хью, кидая в рот зелёную виноградину.       — Не ворчи, Красавица, — Мэтт взял мундштук и сделал несколько глубоких затяжек, прикрывая глаза от удовольствия. — Как голова?.. У меня для нас кое-что есть, но это потом. Сначала ты должен попробовать вот это, — сказал он и протянул юноше тонкий золотистый шланг кальяна.

***

      Где-то через час после приёма внутрь таблетки, экстази, попавшее в кровь, достигло мозга. Тело Хью бурлило энергией, огни казались ярче, а тени вокруг — гуще. Внезапно похорошевшие девушки выглядели настоящими нимфами, их улыбки и глаза блестели, маня и зазывая своей искренней доброжелательностью. Утратив чувство времени, юноша не знал, сколько времени уже провёл на танцполе, растворившись в пьяной толчее ритмично дергающихся фигур. К нему прижимались, его обнимали, и он обнимал и прижимался, не глядя на лица, не разбирая партнёров. Жара и духота давно отступили на второй план, кончики пальцев немного покалывало, а беспричинное счастье накатывало волнами, поднимаясь от пяток к голове чем-тёплым, уютным, обволакивающим. Хью больше не был собой, он был частью толпы, а толпа была частью ночного города, а город своими огнями освещал космос, — частью которого тоже являлся.       В какой-то момент Хью почувствовал, как кто-то мягко, но настойчиво выталкивает его из толпы. Крупные теплые руки заботливо обнимали торс, а спиной чувствовалась чья-то мощная, широкая грудь. Оборачиваться не хотелось даже когда они покинули танцпол, — он просто шёл, куда вели, и покачивался в ритм музыке. Мысли плыли по какому-то новому течению, напоминая о том, о чем он старался не думать весь вечер, но теперь они принимали новый, желаемый окрас. В голове был калейдоскоп красок и эмоций, совершенный беспорядок, в отличие от бодрого и жаждущего тела. Даже если бы от этого зависела собственная жизнь, парень бы не смог вспомнить название улицы, где он живет, или даже имя своей матери. Но вот пробежать стометровку был готов прямо сейчас.       Оказавшись прямо перед стеной, в каком-то совсем темном закутке, Хью послушно позволил прижать себя к ней, не издав ни единого звука. Когда чужие руки проникли под одежду, задирая футболку и гладя его грудь, соски, шею, юноша только выгнулся, с упоением вжимаясь ягодицами в чужой пах. Почувствовав легкий толчок, он томно подставил шею, которая тут же была покусана, зацелована, вылизана. Ему было хорошо, ему хотелось этого, хотелось удовольствия, секса, страсти, ярких ощущений! Почти дрожа от возбуждения, Хью торопливо расстегнул собственную ширинку и приспустил джинсы до колен, одновременно с этим чуть шире разводя ноги. Несколько секунд спустя чужая рука забралась под ткань трусов, плотно сжала его член, и он застонал от тяжелого, тянущего наслаждения…       — О-ох… Г… Ганнибал…       Спутанное сознание не позволило Хью заметить тот момент, когда человек сзади прекратил свои действия и отпрянул. Лишь внезапная контрастирующая боль от резко схваченных и оттянутых назад волос на мгновение вытянула его из вязкого омута экстаза. Всё ещё плохо соображая, он вдруг понял, что кто-то собирается причинить ему боль. В груди забилась птица страха.       — Я не твой ебанный Ганнибал, которым ты мне уже все уши сегодня выдолбал, — послышалось гневное рычание на ухо. Хью узнал голос и попытался обернуться, но кулак с намотанными на него волосами сжался ещё сильнее, а более тяжелое тело придавило его к стене. — Стой смирно, сучка…