Заказ не подлежит исполнению

      Сгорбившись и запихнув в уши наушники, Хью сидел за рабочим наклонным столом и чертил проект какого-то высотного здания. Музыка была слишком громкой, она била по барабанным перепонкам со страшной силой, не позволяя думать ни о чем, кроме строгих линий и форм. Недавно проснувшийся и немного апатичный Хью был в своей любимой бесформенной футболке, а его голые ноги ритмично покачивались в такт ударным, свисая с высокого барного стула. Кондиционер работал на полную мощность, и в квартире было довольно прохладно, несмотря на полуденную жару за окном. Жалюзи создавали приятный полумрак, позволяя покрасневшим глазам спокойно концентрироваться на белой бумаге. Юноша чувствовал себя паршиво последние четверо суток и совсем никуда не выходил, заказывая на дом пиццу и приканчивая запасы пива в холодильнике. Алана не звонила и не брала трубку, если звонил он. Приятели почему-то тоже не беспокоили, чему Хью был очень рад — дружеских посиделок ему хватило, наверное, на полгода вперёд.       Когда на плечо легла тёплая сильная рука, сердце от страха пропустило несколько ударов. Сильно вздрогнув, Хью испуганно обернулся и ошарашенно уставился на своего гостя. Наушники выпали из ушей и звонко ударились о что-то металлическое. Перед ним был Ганнибал, его знакомый незнакомец, выглядящий гораздо лучше, чем в их последнюю встречу.       — Что… — в подробностях вспомнив про её обстоятельства, Хью сбился, немного покраснел и вышел из-за стола, едва не свалившись со стула. — Что ты тут делаешь?       Мадс промолчал, отвел взгляд в сторону и сделал неуверенный шаг назад. На нём был тёмный спортивный костюм и коричневая мотоциклетная куртка, а за спиной, на левом плече, висел рюкзак. В целом мужчина смотрелся довольно неаккуратно, зато гематомы на видимых участках кожи почти полностью спали, и стоял он на своих двоих вполне уверенно.       — Как ты себя чувствуешь? — наёмник пожал плечами, и сердце Хью сжалось от внезапно накатившей нежности. Поддавшись порыву, юноша в два шага оказался рядом и, задрав голову, посмотрел в тёмные ореховые глаза. В них отражалось неясное противоречие, сомнение в чём-то. И из-за этого взгляда, из-за этой близости становилось невыносимо жарко. От мужчины пахло табаком и бензином, а ещё им самим — тяжело, тягуче и возбуждающе, заставляя Хью тихо прошептать в чужие губы. — Ганнибал…       — Мадс, — вдруг хрипло ответил тот. — Меня зовут Мадс.       Рюкзак с грохотом упал на пол. Поцелуй вышел горячий, глубокий и до чертиков желанный. Хью прижимался всем телом, пытался стянуть с Мадса куртку, цеплялся за его плечи и всячески мешал тому проявить хоть какую-то инициативу. Разозлившись, наёмник обхватил мальчишку за талию и толкнул к стене, навалившись всем телом. От легкого удара спиной Хью тяжко выдохнул, а на его губах загорелась шальная улыбка.       — Мааадс, — Хью довольно протянул гласную и облизнулся. — мне нравится.       — Мне тоже, — прорычал Мадс и, раздвинув коленями бедра парня, вжался пахом в его промежность. Тот застонал и выгнулся, подставляясь под ладони, сминающие его ягодицы, а потом обхватил руками шею мужчины и уткнулся ему куда-то в ухо. В груди у Хью пульсировал щемящий солнечный комок смешанных эмоций — радости, печали, желания, нежности… И ему было плевать, что он ещё не почистил зубы, что ещё пять минут назад жизнь казалась полным дерьмом, и не хотелось слышать даже свои собственные мысли, и что этот человек оказался у него в квартире без спроса и не имея ключей. Ведь в его объятиях юноше было так уютно и тепло, что хотелось рассмеяться — если бы, конечно, вместо смеха из его горла не вырывалось возбуждённое поскуливание. Зажатый между чужим пахом и ладонями, он, почти голый (в одних лишь футболке и трусах), послушно ластился под прикосновения и влажно зацеловывал смуглую, мощную шею.       — Я так скучал… — признание вырвалось из Хью само собой. Отчего-то к горлу начало подкатывать ком, а в носу неприятно защекотало. Ладони Мадса медленно прошлись по бокам, вверх, задирая футболку, и, мягко обхватив лицо, заставили посмотреть мужчине в глаза.       — Нам надо идти, — Мадс говорил тихо, хрипло и несколько взволнованно, он был явно возбуждён. Но почувствовав что-то в тяжелом взгляде, какое-то знание, Хью понял, что его зовут совсем не на свидание. — Одевайся, собирай самое необходимое в какой-нибудь рюкзак и ничего не спрашивай. Я буду в коридоре.       Мадс последний раз прижался к его губам в коротком, сильном поцелуе и отпустил, делая шаг назад. Тело Хью всё ещё было пленено сладкой истомой и поток кондиционированного воздуха вызвал на коже неприятные мурашки. В кудрявой голове крутилось множество вопросов, но по Мадсу было видно — сейчас не до них. А Хью просто до безумия хотелось доверять этому человеку. Безосновательно и слепо. Даже если потом об этом пришлось бы пожалеть.       Одернув задранную футболку, юноша как-то неопределенно посмотрел на мужчину и ушел в спальню.

***

      Мадс стоял в тёмном коридоре, сложив руки на груди и опёршись спиной о стену, а его рюкзак лежал рядом с ним на полу. Из глубины квартиры доносились приглушенные звуки — Хью торопливо собирал вещи. Но что-то было не так, и Мадс это чувствовал. Пятно синевы на скуле, полопавшиеся сосуды в глазах, тяжелый взгляд, которого раньше не было… И то, как Хью прижимался ближе, вцеплялся пальцами — будто бы не от страсти, не от желания, а от горькой, надрывной радости. Как человек, вернувшийся с войны — пусть даже и внутренней.       Напомнив себе не забыть избавиться от мобильного телефона Хью, Мадс хотел было зайти на кухню и поискать в холодильнике холодного пива, когда, совершенно неожиданно, прозвучала мелодичная трель звонка на входной двери. Несколько секунд, и Мадс уже зажимает рот выскочившему из спальни парню, мягко прижав его к стене. На самом деле последнее было лишним, но привычка не отпускала.       — Ждёшь кого-то? — прошептал Мадс, на что Хью отрицательно покачал головой. — Тогда вернись за угол и, отсчитав десять секунд, прокричи, что сейчас откроешь. Что бы ни произошло, не высовывайся.       Их лица и тела были совсем близко, взгляд Хью был настороженно-серьёзным, но покорным. Мадс не удержался и провел ладонью по кудрявым волосам и по немного колючей щеке, а потом рванулся к рюкзаку. Убедившись, что парень не выглядывает из-за поворота коридора, Мадс шустро достал длинный штык-нож, взял его в левую руку и выглянул в глазок. Перед дверью стоял разносчик пиццы — до жути банально, но с кем-кем, а с Хью такой подход сработал бы определённо.       — Подождите, сейчас открою! — послышалось из глубины квартиры.       Мадс отсчитал ещё несколько секунд, потом провернул замок два раза и раздался щелчок. Дверь открылась.       Не дав наёмнику опомниться, Мадс втянул его в квартиру. Хлопок ладонью снизу по коробке с пиццей дал секунду, чтобы захлопнуть дверь — соседи-свидетели ни к чему. Мадс едва успел увернуться, когда в него полетел кулак — противник был выше и лишь немного тяжелее. Удар пришёлся по двери, слева от головы. Не дожидаясь продолжения, Мадс занёс правую руку — молниеносный толчок снизу в подбородок нижней частью ладони. Голова откинулась вверх, открывая доступ к беззащитному горлу. Наёмник попытался сделать шаг назад, отступить, но не успел — снизу, в челюсть, прорезая язык, а затем и мозг, вошло острое лезвие. До самой рукоятки. Из искривленного рта, пузырясь, толчками потекла яркая кровь. Мертвец ещё несколько мгновений простоял с выпученными глазами и нанизанный на нож, а потом с грохотом обрушился на пол.