Заказ не подлежит исполнению

      Сборы прошли в тишине. За последние полчаса им обоим хватило звуков — приятных и не очень. Последних, к сожалению, было больше.       Пока Хью был в спальне, Мадс спрятал подальше от его глаз тело разносчика и переоделся. Смывая с рукавов куртки кровь, мужчина жалел, что не может так же быстро и просто избавиться от неё в коридоре. Иррациональное желание, чтобы Хью больше не видел подобные творения его рук, грызло изнутри. Но этого вряд ли можно было как-то избежать — звонок через прослушиваемый телефон лишил их форы.       — Хью! — позвал Мадс, стоя в коридоре с рюкзаком на плече. Наёмнику было непривычно и неудобно делать что-то не в одиночестве, но несколько дней в пустой квартире наедине с кошмарами и антидепрессантами заставляли ценить новоприобретенного… Кем бы Хью для него ни был.       — Всё, иду, — тут же выскочивший из-за поворота юноша пронёсся мимо с озабоченным выражением лица и небольшим спортивным рюкзаком. Пытаясь обогнуть не сразу замеченную им кровавую лужу, натёкшую из горла разносчика, он едва не сбил Мадса с ног. Но тот лишь хмуро покачал головой и пошел следом, предварительно прихватив с тумбочки оставленный там ранее мотоциклетный шлем. Один, второго у него не было. То, что этот шлем предназначался Хью, казалось наёмнику само собой разумеющимся.       Дверь захлопнулась с тихим щелчком, напоминая мужчинам о сделанном ими выборе.

***

      Хью не мог вспомнить, когда последний раз катался на мотоцикле. Но помнил свою первую поездку — со школьным приятелем, без шлема и, кажется, даже скурив на двоих один косячок. Тогда было страшно и смешно. Теперь были совсем другие чувства.       Даже на ветру под пальцами хорошо чувствовалась жесткая кожа потрёпанной мотоциклеткой куртки. Она совсем не напоминала на ощупь скользкую обивку дивана из «Элемента», но хаос, царивший в голове, смешивал воспоминания как бармен смешивает напитки для дорогого коктейля.       Крепко вцепившись в Мадса, юноша старался не опускать руки слишком низко, чтобы случайно не надавить на его гематому. Давление шлема вызывало неприятные ассоциации, и он хотел быстрее избавиться от него, но мужчина, будто что-то почувствовав, сразу строго настрого запретил снимать защиту. Почему-то Хью не мог заставить себя ослушаться.       Выехав из спального района, Мадс свернул на трассу, ведущую из города, и стал набирать скорость. Вскоре вместо жилых зданий мимо замелькали промышленные заводы, да и те быстро исчезли, а на их место пришли густые сосновые леса. Безоблачное утреннее небо уже давно сменилось тяжелыми серыми тучами, ветер заметно похолодел и запах озоном. Прижимаясь к широкой спине Мадса, Хью успел пожалеть, что не оделся теплее и из верхнего решил обойтись серой спортивной ветровкой. Эти мысли одолевали его, пока он не подумал о том, каково мужчине, лицо которого не защищал шлем и который принимал на себя бо́льший напор холодного воздуха…       Лес уже стал казаться Хью нескончаемым тёмно-зелёным полотном, когда Мадс, преодолев быстро промелькнувший мимо указатель, свернул на боковую дорогу, ведущую куда-то в глубину чащи. Не сумев остановить собственное воображение, парень сразу живо представил, как просто там будет Мадсу избавиться от его трупа, и поёжился — уже не от холода. Но вскоре деревья расступились, и их взору предстал крепкий одноэтажный дом с небольшой верандой, пристроенной спереди. Лес плотно обступал небольшую полянку, создавая впечатление, будто во всём мире есть только этот дом и эта поляна, а всё прочее — где-то в совершенно другой Вселенной. Хью понял, что ему здесь понравится.       Подрулив ближе ко входу, Мадс заглушил ровно рокочущий мотор и терпеливо подождал, пока юноша слезет с мотоцикла, а потом заехал за угол дома и припарковал его там. Хью же, почувствовав под собой твёрдую землю, сразу же закряхтел, стащил с головы надоевший шлем, а потом начал растирать затёкшие ноги. Такие поездки были ему непривычны, и он еле сдерживался, чтобы не начать ныть о том, как он замерз, и как всё болит.       Выйдя из-за поворота, Мадс прошел мимо Хью и шустро поднялся на веранду, по дороге доставая из рюкзака ключ.       — Чего стоишь? Сейчас польёт, — сказал он, кивнув на тёмно-синее небо, и отвернулся, чтобы открыть входную дверь.       Внутри дома царил полумрак, а воздух был тяжелым и спёртым. Пощёлкав выключатель стенного бра, Мадс с сожалением сообщил, что электричество, видимо, было отключено за неуплату, и ушел искать хоть какое-то освещение в других комнатах.       Спотыкаясь о невидимые предметы, Хью кое-как подобрался к ближайшему окну и раздвинул тяжелые, пыльные шторы. Холодные тусклые лучи, с трудом сумевшие пробиться сквозь густые тучи, осветили комнату — это была большая семейная гостиная, в отделке которой использовалось много дерева, кожи и других естественных материалов. На одной из стен, вместо картин, были прикреплены чучела из голов диких зверей, среди которых был олень с ветвистыми, упирающимися в потолок рогами и распахнувший пасть медведь. На стеллажах между книгами стояли такие же неживые, но уже целые птицы — по бо́льшей части хищные. Не желая их видеть, Хью было хотел вновь задёрнуть шторы, но вместо этого лишь отвернулся к окну. Теперь лес показался ему слишком мрачным.       — Почему мы просто не свалим отсюда? — спросил он, не оборачиваясь, когда Мадс вернулся. — Два билета на самолёт, и через несколько часов мы уже на другом конце света.       — Поздно, — ответил мужчина, но, несмотря на смысл слов, в его тоне не было упрёка. Лишь плохо скрываемая досада. — Если бы не твой звонок… Теперь они знают достаточно.       — Они?       — Организация, — он пожал плечами и положил на стол найденную керосиновую лампу. Ещё было рано её зажигать. — Выглядит как обычное детективное агентство, а на деле занимается тем… Тем, чем занимается. И имидж в таком деле важнее, чем в любом другом. На нас не пожалеют средств. Теперь мы с тобой — не более чем две яркие мишени.       — Мишени… — эхом повторил Хью и обессиленно прислонился лбом к холодному оконному стеклу, с другой стороны которого прозрачной полосой протекла первая капля дождя. До юноши только начало доходить происходящее, ранее казавшееся просто чем-то нереальным. — Люди любят казнить, да?       За спиной послышался шорох — Мадс скинул куртку, а потом, подумав, подошел к парню. Заданный вопрос был явно риторическим, и отвечать на него не было нужды.       — Один выносит решение. На словах, — вдруг продолжил Хью, и, увлечённый потоком собственных мыслей, рассеянно позволил стянуть с себя ветровку. — Другой его записывает. На бумаге.       Убрав вещи в сторону, Мадс вновь подошел к нему сзади и положил ладони на плечи, почему-то не решаясь на объятия. Мышцы под руками были затёкшими, и он принялся их неспешно растирать. Поначалу Хью разомлел, заурчал и будто бы даже позабыл, о чём говорил. Но внезапно обрушившиеся с неба потоки воды загремели по крыше, мгновенно сделали лес почти невидимым за мутной пеленой, и заставили вздрогнувшего юношу отпрянуть от окна. Мадс успокаивающе сжал его плечи.       — Третий подписывает — чужое решение, — закрыв своими ладонями чужие, Хью прервал импровизированный массаж и заставил себя обнять. От наёмника пахло бензином, табаком и лесом, а ещё им самим, и парень с удовольствием окунулся в этот маскулинный омут. — Четвертый доставляет бумагу пятому…       Мягко прижавшееся тело подарило уют, и Мадс прикрыл глаза, уткнувшись лицом в кудрявый затылок Хью. Происходящее было столь же приятным, сколько и чуждым ему, но он не находил в себе сил от этого отказаться. Возвращаться к мыслям о том, смог бы он жить нормальной жизнью, не хотелось, поэтому Мадс предпочёл продолжить казавшийся ему немного бессмысленным разговор.       — А пятый?       — А пятый рубит голову, — тихо закончил Хью, поворачиваясь к нему лицом и кладя руки ему на плечи. Комнату осветила яркая молния, перечертившая небо за окном тонкой золотистой линией, и на какое-то мгновение Хью стал лишь чёрным силуэтом. — И никто не палач. И никто не убийца.       — Я — палач и убийца, — слова вырвались сами собой, Мадс не хотел их говорить.       — Значит мне чертовски не повезло, — улыбнулся Хью, но его ответ заглушил раскат грома.       Мужчина ничего не услышал, но переспрашивать не захотел. Хью стоял так близко, его дыхание опаляло губы, а их бёдра почти соприкасались. Прерванные сегодня бессчетное количество раз, они с каждой секундой хотели друг друга только сильнее — от мучительного ожидания, потраченных нервов и опрометчивых решений. Но здесь, в этом маленьком мире, окруженном крепкими стенами дома, скрытом водной пеленой дождя и нескончаемым сосновым бором, уже ничего не могло им помешать. Не дожидаясь, пока терпение Хью иссякнет, Мадс подался вперёд и прикоснулся к его губам неторопливым поцелуем — больше некуда было спешить.       Крепче обняв довольно улыбающегося в поцелуй юношу, Мадс приподнял его и посадил на подоконник, прижимая к холодному стеклу своим горячим телом. От обжигающего контраста температур тот дёрнулся в сторону, но на деле не смог и сдвинуться с места, прочно придавленный к окну даже не заметившим его дискомфорт наёмником.       — Хватит, — вдруг прошептал тот Хью, что остался на диване в «Элементе». — Хватит, пожалуйста, хватит…       Не сразу обратив внимание на почти неслышное из-за дождя бормотание, Мадс нехотя оторвался от зацеловывания его тонкой шеи. Подняв взгляд, мужчина успел увидеть на лице Хью то же отрешённо-испуганное выражение лица, что было у него сегодня в ванной, но оно почти мгновенно исчезло.       — Прости-я-не-могу, — скороговоркой пробормотал парень и, оттолкнув опешившего было Мадса, быстрым шагом вышел на улицу, громко хлопнув входной дверью.