Заказ не подлежит исполнению

      Промываемый ливнем воздух был густо насыщен озоном, но даже сквозь него можно было уловить запах размытой почвы. Вода сплошной стеной падала с крыши веранды, а все краски леса сливались в единый мутно-зеленый цвет. Время от времени сверкали молнии, и рокотал гром, будто напоминая о позабытой людьми безумстве стихии.       Хью любил дождь, любил грозы. Бури, приходящие из Атлантики, наполняли урбанистические пейзажи влажной океанической свежестью и выгоняли людей из их тесных каморок — квартир или гаражей, магазинов или офисов. Необычный для повседневной жизни запах заставлял их дышать полной грудью, дышать осознано и наслаждаясь этой своей человеческой способностью. А грозы, считал Хью, заставляли горожан вспомнить, что они, завернутые в искусственные ткани и закрытые искусственными стенами, всё ещё остаются под властью природы, а значит могут быть наказаны ею или поощрены. Ему и в голову не могло прийти, что, на самом деле, подавляющему количеству работяг глубоко плевать на красоту разбушевавшихся стихий.       Мадс же забывал о дожде сразу, как тот заканчивался. Он не думал о дожде, когда тот шёл, никогда не ждал его, и не подставлял под него руки, желая ощутить грубой кожей небесную влагу. Но каждый раз чувствовал себя — хоть капельку — лучше, чем в остальные, более засушливые дни. Мадс любил дождь, сам об этом не подозревая.       Когда наёмник вышел на веранду, он сразу же увидел Хью. Сильно сгорбившись, юноша сидел на ступеньках, поджав ноги к груди и уперев локти в колени. Поток воды, падающий с крыши, бил по его вытянутым ладоням, а холодные брызги попадали на одежду и лицо. Мадс не знал, что должен делать.       — Хью? — тот проигнорировал его, а когда Мадс подошел ближе, то увидел, что парень дрожит. — Пошли домой. Пошли домой, и ты объяснишь, что я сделал не так.       Хью сидел, будто не слыша и не видя ничего, кроме дождя. Мокнуть не было никакого желания, но Мадс всё равно спустился на одну ступеньку и сел рядом с парнем, почти соприкасаясь с ним боками. На кожу попали первые ледяные капли, отчего волосы на руках мужчины встали дыбом, но он не заметил этого. Ведь всем его вниманием тут же завладел Хью, чуть ли не упавший спиной на его грудь — благо, со здорового правого бока, хотя боль всё же немного отдалась и в левом. Голова Хью примостилась на плече, а кудри защекотали открытую шею. Одной рукой Мадсу пришлось упереться в пол, чтобы спокойно выдерживать двойной вес, а другой он обнял прижавшегося к нему парня.       — Прости, — тихо обронил Хью, закрывая глаза.       — Что произошло, пока меня не было?       — Ничего, — наконец успокоившись, он не хотел поднимать эту тему, поэтому без зазрения совести соврал, постаравшись добавить в голос как можно больше беззаботности.       — Я видел синяки, — Мадс искренне старался не злиться, но он ненавидел ложь. — Ещё раз спрашиваю, что произошло?

***

      Хью рассказал, как смог. Без подробностей, сухо и сжато, без упоминания того, что именно взбесило принявшего всё что только можно приятеля. Мадс больше ничего не спрашивал и лишь старался не сжимать от ярости кулаки, в чём очень помогали выпитые перед выходом на крыльцо антидепрессанты. С того времени прошло почти полчаса, и мужчину начало клонить в сон, да и холодно было сидеть почти под дождём.       — Я хочу вздремнуть, — спросил Мадс, аккуратно разрывая объятия. — Пойдёшь со мной?       Парень несколько секунд изучающе смотрел на него, а потом коротко кивнул.       Оставив уставшего Хью на кухне следить за чайником, Мадс пошел в спальню, освещая себе дорогу зажженной керосиновой лампой, поскольку раздвинутые занавески сделали бы дом с виду более обжитым. Первым делом он нашел и постелил новое постельное бельё — плотные тёмно-синие простыни хорошо закрыли старые пятна крови на матраце. Потом наёмник сходил в гостиную за рюкзаком, достал тактический Heckler-Koch USP сорок пятого калибра и установил на него глушитель, после чего спрятал оружие под матрац со своей стороны кровати. Спать он собирался ближе к двери.       Когда Мадс вернулся на кухню, Хью уже сидел за маленьким столом, поджав под себя ногу, и пил чай, держа кружку обеими руками. Увидев мужчину, парень слегка рассеянно ему улыбнулся и кивнул на вторую кружку.       — Чей это дом? — внезапно спросил Хью, смотря на противоположную от себя стену.       Делая вид, что очень занят тем, чтобы поудобнее усесться, Мадс тянул с ответом. Он думал, что этот вопрос будет задан сразу по прибытию, но когда этого не произошло, то решил, что так его и не услышит.       — Ммм… — он отпил чай и задумался. Ещё утром он решил, что не хочет ничего рассказывать о своей старой работе, но другого убежища за те несколько минут, что у него были до приезда полиции, наёмник не придумал. — Это… Здесь жила семья. Теперь их здесь нет.       «Теперь их нигде нет».       — Скажи мне что-то, чего я не знаю, — как-то криво ухмыльнулся Хью, и Мадс понял, что тот догадывается о том, что здесь произошло. Всё-таки, мальчишка был не дурак.       — То, что ты думаешь — правда, — Мадс отпил чай. Тот был очень горячим. — И я не хочу это обсуждать.       — Понятно, — пробурчал парень и отвернулся. У него нечего было поставить наёмнику в вину.       Поставив кружку с недопитым чаем, Хью поднялся и вышел из кухни, прихватив с собой керосиновую лампу. Мадсу сразу вспомнилась мать, точно так же, по началу, реагировавшая на какие-либо проявления его работы в повседневной жизни. Как и двадцать лет назад, он не знал, должен ли что-то делать в такой ситуации. Обычно мать постепенно отходила сама, и уже через несколько часов даже начинала с ним разговаривать.       Ранее бывший приятным и согревающим, напиток вдруг показался мужчине слишком пресным. Отставив его в сторону, он встал из-за стола и почти на ощупь пошел в спальню.       В комнате было темно, но глаза уже привыкли, и Мадс дошел до кровати, почти ни во что не врезаясь. Хью лежал на боку, отвернувшись, но было видно, что он ещё не спит. Быстро раздевшись, Мадс забрался под прохладное одеяло и лёг на своей стороне.