Заказ не подлежит исполнению

      Тяжело выдохнув от тяжести лёгшего на него тела, Хью вцепился в чужие волосы и потянул Мадса на себя, сжимая ногами его бёдра и заставляя целовать свою шею.       — Мааасс, — почувствовав пробравшиеся под пояс бермуд руки, зашипел парень. — Ооох, чёрт…       Сердце Хью билось уже то ли в паху, то ли в горле, когда Мадс внезапно замер и приподнялся над ним, напоминая всем своим видом охотничью собаку, которая держит нос по ветру, стараясь учуять дичь.       — Чт… — юноша не успел ничего сказать, когда его рот оказался плотно зажат широкой ладонью. Мадс несколько секунд молчал, а потом протянул свободную руку под диван и достал оттуда здоровенный, как показалось Хью, пистолет. Медленно отняв ладонь от его губ, Мадс хмуро посмотрел на мальчишку, приказывая молчать, а потом поднялся с него и подошел к окну, ступая так тихо, как это только возможно. Слегка отодвинув в сторону ткань штор, он несколько секунд смотрел на улицу, в то время как Хью поднялся и, поправив почти стянутые бермуды, подошел к мужчине. От резких перемен в Мадсе, от появившихся в его взгляде суровости и сосредоточенности, в груди юноши начал просыпаться почти угасший страх перед тем, с чем им, похоже, вскоре придётся столкнуться.       — Пойдём, — тихо сказал Мадс и, взяв его под локоть, потянул в спальню. — Закрой за мной дверь и придвинь к ней комод. Если кто-нибудь начнёт ломиться — под окнами стоит мотоцикл, выпрыгиваешь и уезжаешь, понял? — Дождавшись кивка, он впихнул парню в руки ключи и оглянулся по сторонам, что-то высматривая. Подойдя к своему рюкзаку, Мадс начал в нём копаться и продолжил: — До этого сидишь под нужным окном и не высовываешься! Держи, — он протянул Хью второй пистолет. — Снимаешь с предохранителя — взводишь, прицеливаешься и плавно нажимаешь на спусковой крючок. Когда-нибудь стрелял?       Хью быстро кивнул и взял оружие, тут же почувствовав в ладони тревожащую душу тяжесть. Пистолет был меньше, чем тот, который оставил себе Мадс, и, к тому же, совершенно матовый. Держать его было удобно даже подрагивающими от страха руками.       — Мадс, — Хью не хотел, чтобы мужчина уходил, но понимал, что лучше будет просто послушаться и сделать всё так, как тот ему говорит. Положив оружие на комод, юноша в один шаг оказался около Мадса и крепко его обнял, чувствуя своим телом чужое — напряженное, жесткое, готовое ко всему. — Пожалуйста…       Не понимая толком, о чем просит, Хью всё же получил желаемое: на мгновение Мадс позволил себе расслабиться и ответил на объятия — впервые за сорок лет он был готов принять ответственность за чью-то жизнь.       — Ничего не бойся, — неожиданно для самого себя прошептал Мадс, уткнувшись в тёмные кудри Хью. — Ничего не бойся, ты выберешься, обязательно выберешься, слышишь?       Прижавшись к мужчине ещё крепче, парень отчаянно закивал, позволив себе ещё несколько мгновений слабости, а потом отпустил его, сделав неуклюжий шаг назад. Вытерев влажный нос тыльной стороной ладони, он мельком взглянул на свой пистолет и как-то странно улыбнулся Мадсу:       — Поможешь подтащить комод?

***

      В комнате царит полумрак, в замке слышится работа отмычки, и дверь вот-вот должна распахнуться. Мадс скрыт от обзора диваном — лучшего укрытия для начала боя в гостиной не найти. Рукоять пистолета приятно холодит ладонь, пробуждает в мужчине жажду действия, а от предвкушения бойни по телу разливается адреналин.       Дверь открывается, на мгновение глаза слепит ворвавшийся в комнату солнечный свет. Но шанс не упущен — гремит первый выстрел. Время будто бы замедляется. Пуля входит в череп, пробивая лобную кость, и наёмник, так и оставшийся для Мадса лишь тёмным силуэтом, падает замертво. Остальные, наученные горьким опытом своего напарника, остаются на веранде.       Пули свистят над головой, влетая в шкаф у стены, но сейчас стрелять в ответ нет смысла. Сердце колотится как сумасшедшее, Мадс выскакивает и перекатывается в коридор — не изменив местоположения противников не выманить. Те замечают движение, но слишком поздно — для них, разумеется. Он уже вне обзора.       За непрекращающимися выстрелами слышится движение в гостиной. Кто-то спотыкается, на свою беду, — Мадс стреляет из-за угла, на звук. Ещё один ранен, но не убит, а шальная пуля задевает запястье, благо, не пробивает кость и проходит на вылет. Первая рана.       Мадс понимает, что его наверняка попытаются окружить группой — во всех сразу не попасть. В конце коридора дверь в спальню, а туда наёмники добраться не должны ни в коем случае. Но укрыться, кроме как стеной, нечем.       Мадс жалеет, что не захватил гранату.       Выглядывать опасно. Запястье кровоточит, болит, и он вынужден сменить ведущую руку. Теперь положение становится совсем неудобным. Надо идти на риск. Нападение — лучшая защита.       Мадс достаёт второй пистолет из-за пояса, берёт его в почти непослушную, кровоточащую руку.       Три.       Два.       Один.       Ноль. Перекат из-за поворота. Двое наёмников теперь видны. Пули вылетают из дул одновременно, вслед за ними ещё один залп. Двое наёмников теперь мертвы. Но чей-то свинец пробил бедро — вторая рана. От резкой боли воздух не проходит в горло, и Мадс прячется за высоким шкафом, пытаясь выровнять дыхание.       За диваном не может скрываться больше одного, но чья-то тень промелькнула в сторону кухни. Итого наёмников в доме осталось двое, а с передвижением уже проблемы, и проход к Хью открыт, зато под хорошим обзором. Вот только сам Мадс слишком хорошо виден с кухни, в которой точно кто-то есть. И времени думать нет.       Прихрамывая на правую ногу, Мадс выскакивает из-за шкафа и, обстреливая с двух рук предполагаемое укрытие, обходит диван по кругу, желая увидеть будущий труп.       Взгляды встречаются, и Мадс узнаёт Джеймса, а тот, с удивлением, узнаёт его — они несколько раз встречались в конторе. Свинцовая бусинка попадает в левую глазницу, и парень падает на спину, но успевает нажать на спусковой крючок. Ответная пуля входит в живот, и Мадс понимает, что идея пойти ва-банк, возможно, была не такой уж удачной — третья рана.       Один пистолет отброшен в сторону, и пробитая рука зажимает пробитый живот. В какой-то момент Мадсу хочется просто сдаться и упасть: от потери крови тошнит, кружится голова, и, несмотря на августовскую жару, конечности начинают мерзнуть. Но адреналин ещё в крови, и он позволяет, пошатываясь и держась за стенку, добраться до коридора, ведущего в кухню.