мой заботливый сосед

Место метки зудело. Так сильно, что, казалось, ещё немного и Грейнджер точно начнёт сыпать проклятиями. Пришлось обратиться к старым мазям, приготовленных ещё миссис Грейнджер. Те помогали, пусть и на короткий период времени. Девушка покрутила холст в руках так и сяк, но дело шло по наклонной. Всё же рисовать пока не хотелось. Точнее, мысли были совсем о другом. Конечно, не стоило винить человека, который, наверное, и сам недоумевает. Истинность не выбирают. За людей это решает природа. Естественно, никто не заставляет человека идти на поводу. Пускай Гермиона и встретила соулмейта, не факт, что их встреча повторится. Она ведь даже не знает, кто он и откуда. Может, это водитель такси или автобуса. Продавец в мебельном. Как вариант… обычный прохожий? Увы, нет чёткой концепции встречи с истинным. Нельзя сказать наверняка, что перед тобой именно твой соулмейт. Лучший помощник в этом — время. А сейчас… сейчас Гермионе нужно расслабиться. Девушка, держа в руках большую чашку кофе, удобно разместилась в кресле. Телефон завибрировал. Пришло сообщение. Неизвестный номер. Оказывается, частично они с человеком по ту сторону были знакомы. Он писал ей в инстаграм. К Грейнджер обратились с просьбой нарисовать портрет. Но ещё тогда девушка отказалась. Во-первых, портреты не по её части. Во-вторых, у неё, можно так сказать, своего рода отпуск. В-третьих… будто первые два пункта не решают исход дела?! Но человечек-то настырный. И цену-то он большую предлагает. Гермиона бы даже могла соблазниться кругленькой суммой, но… ей с этим связываться как-то не очень. И гонорар у неё достаточно неплохой. Короче говоря, при всей природной расчётливости, жадной девушку не назовёшь. Родители Гермионы были людьми обеспеченными, но выше головы не прыгали. Вели спокойную и тихую жизнь, воспитывали дочь в любви и покое. Вспомнив отчий дом, счастливая улыбка озарила её лицо. Там её всегда ждала тёплая кровать, горячие блинчики мамы, игры с папой. Она всегда будет благодарна родителям за ту жизнь, которую те ей подарили. Возвращаясь к реальности, Гермиона с удивлением поняла, что, собственно, ни в одной социальной сети не светила ни номером телефона, ни иными данными. Лишь после, убедившись, что по ту сторону экрана её не ждёт этакий «сюрприз» в виде не совсем адекватного клиента (подобный опыт имелся, с лихвой хватило). Короче говоря, очень даже непонятно. Можно предположить, что какой-то клиент всё же имел неосторожность поделиться её номером (но на данном этапе такая возможность отсутствовала). Но на вполне ожидаемый вопрос, возможный клиент ответил весьма уклончиво, мол, где-то раздобыл. А где — вспомнить не может. Ладно. Допустим, Гермиона преувеличивает. И нагнетает. Но дело в том, что последние полгода её не покидает странное чувство тревоги. Если кто-то спросит, с чего вообще это началось, девушка точного ответа не сумеет. Пожалуй, первым тревожным звонком, на который, впрочем, должного внимания Грейнджер не обратила, был ещё в августе. На электронный адрес, кроме рабочих документов, стали приходить письма от неизвестных. Только письма все пустые. Казалось бы, чья-то неудачная шутка. Подумаешь… а лучше бы действительно подумала. Потому что дальше — больше. Пустые строчки теперь полнились строками. Личная информация Гермионы. Год рождения, адрес, кличка собаки, название университета, год выпуска. Даже, чёрт возьми, имена соседей. Девушка сама-то их плохо знала, а человек так постарался. А однажды, когда Грейнджер возвращалась с работы, на улице её начал преследовать неизвестный. Он шёл за ней почти до самого метро, а дальше… будто в толпе растворился. Вот тут уж стало не до смеха. Так происходило несколько раз. В тот момент Гермиона решила перебраться из Нью-Йорка в город поменьше. Благо, в этом ей помог давний знакомый. Живописный Батон-Руж приглянулся Грейнджер сразу же. Кстати пришлось объявление о продаже квартиры. Процесс длился недолго. Все стороны остались довольны. Прошлый владелец уехал в другую страну, Гермиона же стала хозяйкой собственной жилой площади. Для неё это действительно значило многое. Казалось бы, жизнь вошла в привычное русло. Стало даже лучше. Работать теперь можно из дома. Денег достаточно. Всего один заказ. И тот — до сентября. Значит, она даже успеет отдохнуть. Одно только смущает. Человек, который написывает ей. Гермиона ещё месяц назад поменяла номер, поделилась им лишь с теми, кому правда доверяет. Несколько знакомых, пару клиентов. Родители и Роуз. Неизвестный: простите, я не хотел напугать вас. Честно говоря, я взял ваш номер у мистера Аддерли. Извините. Ещё раз… я не… — Уже напугал, — Гермиона понимала, что не должна злиться на человека. — Чёртов Мартин, — вот виновник её бед. По крайней мере, в эти самые мгновения. — Придурок. Идиот. Кр… — конечно, она бы и дальше могла продолжить, но на телефон пришло новое сообщение. Неизвестный: простите ещё раз, больше я вас не побеспокою. — Ещё бы.! — она оставила смс без ответа. — Думаю, этот человек понимает, что больше мне лучше не писать. А вот с Мартином у них предстоял тяжёлый разговор. Тот поднял трубку лишь через пятнадцать минут. — Да? — Марти, дорогой. — Что-то ты слишком ласковая, — напрягаясь, заметил Аддерли, — мне не по себе. — Верно. Однажды я точно пущу твои уши на зелье, дорогуша. Всё равно ты ими не пользуешься, видимо. — У-у-у… ведьмочка злится, — послышался голос на заднем плане. Но достаточно хорошо, чтобы Грейнджер могла расслышать. — Крис? — в трубку послышалось весёлое «угу». — Да-да, мы опять вместе, — опять Крис выделил так, что Мартин недовольно шикнул на него. — Да чего ты?! И чего Гермиона так удивилась. Эти двое, конечно, та ещё парочка, но долго в разлуке они не могут. Том доказательство — витиеватый узор, что души скрепил. истинные. Грейнджер кинула мимолётный взгляд на запястье. Собственный узор всё ещё не до конца проявился. Хотелось в кровь рисунок стереть. Физическую боль ей вытерпеть проще. — Так что ты хотела? — спросил Аддерли, отрывая от навязчивых мыслей. — А-а? Ты с кем-нибудь моим номером телефона? — Что… зачем? Нет. Ты же просила. А что случилось? — Да вот… — Подожди-ка, — повисло минутное молчание. Судя по всему, Мартин что-то спрашивал у Криса. — Марти? — Тут такое дело, — Аддерли пытался юлить. И это Гермиону выводило из себя. — Что на этот раз? — Крис правда не хотел. Он… — но трубку у собеседника перехватили. Гермиону, сжав губы в тонкую полоску, приготовилась слушать. — Душка, не надо быть такой злюкой. — Что ты сделал? — Сперва выслушай, а потом уже осуждай. — Ну? — Мы же лучшие друзья, правда? Вместе учились в университете. — Ближе к делу. — Друзья. Понимаешь? Друзья! — Я теряю терпение. — Знаешь ли, — недовольно фыркнул собеседник, — я к ней со всей душой. Между прочим, нашёл тебе идеального кандидата в мужья. Красивый, богатый, умный… — Ч-что ты сказал? — ей же это послышалось, да? — Красивый, богатый, ум… — До этого! — Нашёл тебе подходящего мужчину. Он очень хороший. У него много достоинств. Мой знакомый. Это стоило усилий, но для тебя, знаешь ли, мне ничего не жалко, — с гордостью произнёс Кристофер. С каждым словом Гермиона менялась в лице всё сильнее. Если поначалу она лишь думала припугнуть Мартина, сейчас история приобретала совершенно иные краски. — Отличная партия. Он, кстати, живёт один. Даже свекровь терпеть не придётся. — Ты серьёзно? — кажется, Крис правда не уловил интонацию, ибо подумал уже, что всё получилось. — Всё для тебя, родная, — в излюбленной манере, становясь до приторного жеманным. — Придурок! — крикнула, кажется, слишком громко. — Ай-ай.! — послышалось в трубку. За этим последовало несколько нецензурных выражений, которые, впрочем, были адресованы не к кому-то конкретному. Скорее… описывали сложившуюся ситуацию? Отчасти. — Идиот! Да я тебя… — Пожалей моих детей. — У тебя нет детей, — словно ребёнку. — Но они будут… у нас. Правда, Марти? — делает попытку найти защиту у соулмейта, но тот, видимо, отказывается. — Ах, не твоё дело, значит, дорогой? Ты что, не хочешь детей? — Выключи режим «истерички», Крис, — тихо выговаривает Гермиона. Уже в разы спокойнее. Но стальные нотки неприятно давят на сознание. С Грейнджер шутки плохи. Крис об этом, наверное, забыл. — Как я понимаю, ты не рассказал своему знакомому напрямую? О своих планах. — По-твоему, я идиот? — Риторический вопрос. — Стерва ты, Грейнджер, — говорит без намёка на злобу. Как констатация факта. Что ж… вполне терпимо. — Он правда хороший. Очень. И мой знакомый. Может… подумаешь? — делает ещё одну попытку. Гермиона, что вполне естественно, отвечает тяжёлым вздохом. — Перестань лезть в мою жизнь. Сводничество — это не твоё. Поверь. — Нас объединяет столько всего. Разве ты забыла? — О-о-о, тут и не поспоришь. Два привода в полицию, залог, каникулы в психушке. А уж сколько попыток убедить твоего бывшего ограничиться выплатой штрафа, — грубо. Но Крис иначе не понимает. — Тео был мудаком. Мало я ему лицо ещё раскрасил. — И зубы выбил. Напомню. — И что? Он это заслужил. — Возможно, — заслужил, конечно, но Гермиона не намерена сейчас признавать правоту друга. — В любом случае… не суй свой нос в мои дела. — Гер… — отключается. Крис, конечно, обиделся. Но, если так подумать, никто не просил его заниматься подобным. Парень и раньше грешил «этим», свидания Грейнджер устраивал. Но сейчас это переходит все границы. Ладно ещё, это не зашло слишком далеко. Кристофер хороший. Они с пятнадцати дружат. Можно сказать, Крис и Мартин единственные, кому девушка за столько лет научилась доверять. Розали не в счёт. С ней они знакомы с самого детства. К тому же, Уизли осталась в магической Британии. В штатах же Грейнджер по новой нужно было всему учиться. Нелегко это, однако. И всё же Крис мог бы и спросить её. В конце концов, Гермиона человек — это в первую очередь. И вся эта любовь-морковь девушке не сдалась. Вот совсем. Перспектива «утонуть» в семье пугает больше одиночества. Заботы подобного толка не для Гермионы. Это Роуз может успеть всё и сразу. Грейнджер же… слишком ценит свободу? У неё был опыт в отношениях. И это, признаться честно, не то, во что она действительно готова вкладывать все свои силы. Ей тридцать. Она ещё столько всего не видела. Мир такой большой. А мысли о детях не вызывают ничего положительного. Благо, счастье дочери Грейнджеры ценят превыше всего. По этой причине не требуют ничего. — Главное для нас — твоё спокойствие. Просто будь счастлива, родная. — И зачем я позвонила вообще, если первая положила трубку? — наверное, всё от переживаний. Переезд, соседи, метка. А ведь ещё только июнь.

***

Гермиона в который раз перечитывает страницы книги. Вновь и вновь. Но в голове нет полноценной картины. Ей нужно сделать иллюстрации к переизданию. «Лисья западня» Тони Блэка, конечно, ей не по душе. Но заказ есть заказ. И пускай язык автора вполне себе интересный и яркий, а сюжет завёрнут так, что читателей с нетерпением ждут выхода следующих книг, Гермиона лишь недоумённо качает головой. Потому что ей правда непонятны действия главных героев. Удивительно, как столь «мозговитые» персонажи не отдали концы ещё в первой части. — Главы идут, а маразм крепчает, — выдаёт неутешительно, переворачивая страницу. Конечно, совсем необязательно читать всё. Но ей, наверное, просто интересно, до какой стадии она дойдёт, мысленно следуя за героиней. Лили Янг, молодая и амбициозная чародейка, которая влюбляется в смертного. Казалось бы, этой любви априори не суждено случиться. Все вокруг твердят Лили, что подобное закончится трагедией. И лучше уж не вступать в такого рода отношения. Но Янг не слушает никого. Посылая куда подальше голос разума, сбегает под покровом ночи из отчего дома. С человеком, которого знает всего ничего. Рожает ребёнка, понимая, что того никогда не признают. Общество слишком жестоко. — Люди глупы, — задумчиво протянула Гермиона, наконец, «осилив» большую часть истории. — Герои этой книги глупее в разы, — нет, это не попытка придраться. Точнее… у неё есть причины думать так. Но это уже другая история. Впрочем, матчасть описана неплохо. Достаточно много совпадений. Гермиону иногда даже посещала мысль, что автор из среды волшебников. Правда, она не была знакома с ним лично. Так что это всё лишь догадки. Звонок вновь отвлёк от занятия. Впрочем, сейчас это было даже к лучшему. Может, стоит отвлечься? Поднялась, обувая тапочки с мордочкой рыжего кота — подарок матери. Слишком большие, но вместе с тем мягкие. Прошлась медленно, почти лениво. Надеялась, видимо, что гость устанет. Или нет? — Принесло же, — шепчет, с той же скоростью открывая замки. По ту сторону стоит соседка. Та, кого Гермиона встретила с мужем. — О, дорогая, — тянет с широкой улыбкой. А руках тарелка с пирогом. — Как хорошо, что ты дома. Мы ведь так толком и не поговорили. — Меня всё устраивало, — достаточно тихо, чтобы собеседница могла чётко всё расслышать. — А? — Говорю… сама хотела прийти в гости. Мы ведь соседи, — улыбается в ответ. Натянуто. Но девушка этого в упор не замечает. — Это мне? Спасибо. Очень люблю… м-м-м… сладкое, — врёт. И даже не краснеет. Сладкое Грейнджер терпеть не может. И кислое. Но любит кофе, острое и пасту. Но Элис Уайт, что сейчас перед ней стоит, нет надобности знать такие подробности. — Прекрасно-прекрасно… — а момент перехода с «вы» на «ты», видимо, они упустили ещё в первую встречу.

***

Гермиона, хочет или нет, но соседку теперь может разглядеть куда лучше. Сидят они за кухонным столом, напротив друг друга. Что ж… Элис красивая. Даже очень. Голос приятный, только вещи она говорит странные. — Нужно вытащить ложку. — Что? — Дурная примета. Бабушка говорит, что ложка в кружке, — Уайт указала на чашку в руках Гермионы, — к разладу с любимым. И замуж не выйдешь. Грейнджер усмехнулась. Конечно, только примет в её жизни и не хватало. Стоит сделать так, что ложка отдельно от чашки окажется, так за дверью очередь из женихов будет. Бред… и только. — Но это твоё дело, — добавила Уайт, заправив длинный светлый локон за ухо. «Значит, опасается чужой реакции? Правильно делает…» — эта мысль несколько успокоила Гермиону. Хорошо, если так. Она не потерпит вмешательства в личную жизнь. Особенно сейчас, когда она задумала отдохнуть, а не доказывать что-то окружающим. — Моя бабушка… — Элис говорит много. И с таким видом, будто знает всё на свете. Хоть и добавляет с поразительной частотой «твоё дело». А точно ли это так? Гермиона уже сомневается. Кажется, за сегодня она узнала слишком много. Верить в приметы? А смысл? Девушка свой шанс на «хорошую» жизнь упустила. Проспала, если быть точнее. С её-то любовью поваляться часок-другой, укрытая в одеяло, но так, чтобы пяточки из него выглядывали. И только так. — Да-да, это очень интересно, — Грейнджер изредка кивает, натянуто улыбаясь. Хотя, откровенно говоря, ей скучно. Трудно слушать человека, с которым у тебя нет ничего общего. — О-о-о, уже столько, — Гермиона смотрит на экран телефона. — Кажется, я задержала тебя. Время ещё только четыре. Марк, муж Элис, возвращается с работы лишь в шесть. Но с Гермионы достаточно. Пирог, конечно, довольно вкусный, но девушка слишком высокого мнения о себе, чтобы вестить так на еду. Благо, соседка не настаивает. Уходит, напоминая, что им нужно бы встречаться почаще. — В следующей жизни, — фыркает, когда светлая макушка соседки пропадает из виду. И уже думает вновь запереться в квартире, только внимание привлекает «знакомый». — Букля? — девушка неверяще уставилась на сову. А та, поворачивая головку со светлым оперением, рассматривает Грейнджер. Под глазом птицы шрамик (остался после стычки с «диким» сородичем). Кажется, Гермиона до сих пор отчётливо помнит страх за пернатого друга. — Это же ты, да?! Букля…! — кажется, выходит чересчур громко. Однако сдержать радости Гермиона не в силах. Девушка медленно садится на коленки, тянет — осторожно, боясь спугнуть — руку к птице. И, уже предвкушая прилив положительных эмоций, получает от судьбы «удар» в спину. — Вам помочь? — резко оборачивается. Поднимая голову, встречается со взглядом карих глаз. Снизу вверх. Странная позиция, так считает Гермиона. Девушка ждёт поначалу, что мужчина проявит агрессию, всё же с первой встречи как-то не заладилось. Но соседа, кажется, вся эта лишь веселит. Она соврёт, сказав, что на душе становится легче. — Я тут… тут птичка… — тычет в Буклю. — Птичка? — с насмешкой. Гермиона понимает, что ужасно сильно ошиблась, лишь когда птицы на месте не оказывается. Исчезла? Когда только успела? — Да. Светлая такая. С перьями. Птичка. Сова. — Сова? — склоняет голову набок… разглядывая её? «Это ещё что за прикол? Да почему так непривычно…» — Гермиона понимает, что выглядит глупо. По меньшей мере. И вряд ли она сумеет объяснить соседу, что правда видела птицу. Да и смысла в этом, конечно, нет. Ну, подумал он, что соседка «совсем того». По взгляду непонимание видно. И всё же… только ей так везёт. — А что вы здесь делаете? — поднявшись на ноги, спрашивает Гермиона. Осознание, что сморозила глупость, приходит почти сразу. Но Грейнджер не из тех, кто так быстро свыкнется с «проигрышем». — Живу, — ответ без продолжения. — Хорошо, — кивает, чувствуя ужасную неловкость. Гермиона старается смотреть куда угодно, но только не на собеседника. — Я пойду. — Может, я всё же могу чем-нибудь помочь? — Не нуждаюсь, — грубо. Вот такая у Гермионы защитная реакция. Чтоб её… — Правда? — слышит девушка в последний момент. Но тут же, оказываясь в квартире, с силой хлопает дверью. Рука тянется ко лбу, показывая степень недовольства самой собой. Потому что нет… она могла повести себя совершенно иначе. Или, в крайнем случае, встретить кого-то другого. Но встретила… Уайт называла его по имени. Как же? — А-а-а, Том Риддл. О-о-о, он может казаться тем ещё. Но, знаешь, он так любит своего сына. Всё для него делает. Да уж, первое впечатление не очень. Говоря откровенно. Но Гермиона соврёт, сказав, что Риддл ей совсем не понравился. — Красивый. Даже очень, — признаётся, закусив губу. — Ауч, — запястье всё ещё ноет, кожа «горит». А ведь Гермиона столько мази потратила. — Никакого толку, — выдаёт с горечью. Правда, она всё сделала, только бы заглушить боль. И не боль даже, но нервное покалывание. Мазь. Зелье. Хоть что-то должно помочь. — Соулмейт — ваша судьба. Вы не можете просто отказаться от него. Истинность — сложный механизм. В голове — голос профессора Уилсон. Его слова. Предупреждение, на которое, конечно, Гермиона плевать хотела. В голове — тысяча вопросов. Только ответа, видимо, ждать смысла нет. — Как это работает? — раздаётся в классе. Ученики ждут, затаив дыхание. — Вот смотрите… Естественно, Грейнджер не слушала. Не думала даже, что с ней приключится нечто подобное. Теперь же… сердце бьётся с такой силой, будто вот-вот из груди выпрыгнет. Это всё слишком. Непривычно. Опасно. Всё, что произошло сегодня, слишком странно. Может, Гермиона окончательно сошла с ума? Может, Букля — лишь плод воспалённого воображения? В конце концов, даже имея определённую магическую энергию, почтовые совы (и все существа, рождённые в пределах магического мира) не могут трансгрессировать. Но птица всё равно казалась Грейнджер живой, а не плодом фантазии. Значит ли это, что где-то рядом находится и её хозяин? — Как я могу быть такой? — Гермиона нервно закусывает губу. Всё идёт не по плану, скатывается с крутого склона в самую зад… на самое дно, короче говоря. И Грейнджер это не нравится. Что-то определённо не так. — Ай, — и место метки горит всё сильнее. Узор проявился почти полностью. Большая его часть. — Это пугает, — верно. Грейнджер напугана. Перспектива увязнуть с головой в «истинности» не прельщает. Нет никакой романтики быть связанной с кем-то. Это жутко. Для Гермионы. И, конечно, Грейнджер не догадывается, что по ту сторону находится тот самый человек из-за которого она и попала в щекотливую ситуацию. Не знает она и того, что с соседом напротив у неё куда больше общего. И всё не то, чем кажется.