Нерассказанное о Биско и Мило

      Биско отстранился, медленно и нежно лаская длинные волосы Мило.       Врач не пошевелился.       Грибной Страж снова усмехнулся и дико покраснел. Его губы снова нерешительно прикоснулись к губам Мило, слегка приподнявшись, он провёл кончиком языка по нежным, почти прозрачным губам Панды, и последний еле заметно вздрогнул.       Но не проснулся.       Биско решительно покраснел и снова вжался в губы Мило, сначала нежно, потом грубо, страстно, не давая воздуха своему напарнику и тот начал медленно просыпаться. В какой-то момент стражу показалось, что ему отвечают на поцелуй, сонно, расслабленно, нежно, но в тоже время немного повелительно и его уши вспыхнули. Он попытался отодвинуться, но не успел: его голову резко притянули к себе руки врача, они нетерпеливо сжимали и комкали его волосы, будто выражая что-то вроде негодование. Воздух закончился окончательно и он решительно отдёрнул от себя Мило.       — Ты чего? — резко и требовательно спросил Биско, словно бы и не он минуту назад был краснее варёного рака.       — Это я-то?! — громко воскликнул Мило. — Сам меня поцеловал, а теперь и говорит, что ничегошеньки-то и не было? Это мой вопрос! Что с тобой? Ты заболел?       На лице Биско быстро сгущалась красная краска, он выглядел как маленький мальчик, которого отсчитывает молодой, но уже умудрённый годами старший брат.       — Я задумался…       — Не хило же ты задумался! — снова выкрикнул Мило. — А если ты в следующий раз также задумаешься, мне что, пояс верности надевать, а ключ в море?       — А пояс тут при чём? — тут же удивился Биско. — Я ведь не по мальчикам!       Краска тут же сошла с его лица и появилась самоуверенность и твёрдость. Он поднялся с песка и отряхнулся.       — Да кто тебя знает, — фыркнул Мило, — с книгой-то, ты меня надул…       Биско думал лишь мгновение, а потом выдал:       — Я тебе говорил, что не буду тебя учить, потому что ты невменяемый и трудный ученик, — гордо произнёс Страж.       — Ты не хотел учить меня, потому что сам не умеешь читать, а гордость не позволила тебе отказать мне, дело-то было не в солнце, — безапелляционно заявил доктор и плюхнулся обратно, под одеяло.       Биско подавился и долго кашлял, пытаясь избавиться от несуществующей косточки. Он ненавидел признавать свои слабости и недостатки перед кем бы то ни было, а перед Мило — особенно, видимо, из желания показаться лучше, чем есть. И теперь, он не мог справиться с желанием снова прижать к себе Панду, но теперь уже не из платонического порыва, а вполне по Фрейду, только время работало против него: через несколько минут Мило засопел, пребывая, очевидно, в глубоком сне. И Биско быстро покинул пещеру, дабы снова не соблазниться и снизить «градус кипения» у себя между ног.       Мило поднялся с кровати сразу же, как только Биско потерял его из виду.       Поцеловал. Поцеловал, чёрт побери!       И ведь не просто по-детски чмокнул в щёку или губы, а страстно припал к нему, будто он был единственным сосудом с водой в тяжёлой, забытой дождём пустыне. Мило невольно осознал, что хотел продолжения, но просить о нём было бы слишком странно после такой реакции на простой поцелуй.       Он устойчиво сел на воображаемой кровати и задумчиво прижал пальцы к губам. Сразу вспомнилось всё: утро, прошедшее в неловкости, взгляд Биско во время спасения торговки-медузы, вечерняя беседа о несуществующей книге, содержание которой он выдумал из головы, хотя, может быть и вспомнил из предыдущего опыта.       Афродизиак. Точно.       Грибы и афродизиак.       В голову полезли непристойного вида картинки, Мило замотал головой. Он никогда не задумывался о подобном применении грибов, но судя по словам Биско, вряд ли он приврал, такой вариант был вполне жизнеспособный. Мысли о поцелуе тут же исчезли из его головы и уступили место другим, более интересным и немного более пикантным. Врач потянулся вверх и быстро вернулся в нагретое гнёздышко, от которого ещё пахло Грибным Стражем.       Биско вернулся с немного кислым выражением лица, причины на то были.       Во-первых, Мило понял, что читать он не умеет и учиться чтению Стражу не позволит собственная гордость.       Во-вторых, эта глупая Панда, наверняка, вообразит себе что-нибудь после одного невинного поцелуя и будет сторониться его.       В-третьих, Биско должен был понять, каким таким образом врач понял, что читать Страж не умеет, от слова совсем.       В-четвёртых, Биско требовалось разобраться в самом себе, поскольку с самого рождения он был уверен, что его привлекают только девочки. Слышите? Только ДЕВОЧКИ! Не мальчики с женственными чертами лица и не миловидные доктора, у которых мозги едут от слова «ГРИИИИБЫЫЫЫЫ!!!»…       Биско лёг.       Проблемы лежали тоже рядом, точнее одна, и в абсолютно совершенной форме: в виде живого человека. Задумчивость Стража как рукой сняло после тихого то ли вздоха, то ли оха, который донесся от Мило.       Он с каменным лицом подошёл к напарнику, сел рядом.       — Ты чего? — прошептал он.       Наклонившись над лицом Мило, Биско услышал фразу, которая заставила его зардеться пуще прежнего. Он быстро опустился на песок и крепко прижал к себе Панду, прижал с некоторой долей заботы, чтобы не простудился…       — Тише, тише, я рядом, — ласково прошептал Биско и сам немного смутился, всё-таки хорошо, что его не слышат.       Но в голову лезла та самая фраза: «Биско, ну не надо, это не стоит твоего внимания, прекрати! Это слишком странно и вообще это неправильно…»       P. S. В тот самый момент Мило во сне умолял прекратить Биско учить его управлять Акутагавой по новой методе, которую тот «вычитал» из той самой книги… ***       На следующий день Мило встал достаточно рано, даже раньше Стража, сон способствовал его окончанию. Лицо у врача было откровенно измождённым, мешки под огромными глазами, куда более бледная кожа, всклокоченные волосы. Он, спотыкаясь, подошёл к мешкам с провизией и с интересом заглянул туда: там было негусто, лишь консервы, которые так благородно «подарила» им чертовка Медуза. Больше ничего, даже грибов.       — Ну, ладно, ничего не поделаешь, — пробормотал Мило, вытаскивая из мешка банку с названием «野菜缶詰».       В ней всё было хорошо: и вкус, и консистенция, и цвет, всё, за исключением запаха. Запах одновременно и настораживал и нравился. Он что-то конкретно напоминал, что-то…       — И что ты кашеваришь? Решил спалить и так голую пустыню, глупая Панда? — проворчал со спины Биско.       Мило улыбнулся.       — С добрым утром. Выспался? — мягко поинтересовался Мило, ставя банку рядом.       — Плохо, — едко буркнул Биско, поднимая свой лук, куртку и плащ и начиная своё обмундирование.       — От чего так? — Мило чувствовал себя не очень, но диалог он хотел выдержать до конца.       — Вообще-то, ты — моя подушка для сна, а сегодня ты куда-то пропал, — усмехнулся Биско, привычно проверяя свой лук.       — Слушай, Биско, ты только не ешь отсюда, видимо консерва оказалась просроченной, — прошептал Мило, медленно сгибаясь от странной тяжести в животе.       — Доктор заболел, ничего удивительного, что это произошло с тобой, вряд ли ты на что-то способен, — съехидничал Биско, — за тобой глаз да глаз.       — Только не ешь… — снова еле слышно бросил Мило и упал в обморок.       Биско без паники поднял Мило на руки, слегка качнул его и понёс его обратно, в постель.       «Вот не было печали, как я теперь его вылечу?» — Биско в который раз за прошедшие 24 часа сел рядом с Мило, спящим или без чувств. Врач слегка вздрогнул, его ресницы совершили быстрое движение и он пришёл в сознание, почти сразу же его вырвало. Биско с лицом многодетной мамочки сидел рядом.       — Я многое могу понять, но глупая Панда на то и Панда, чтобы быть тупой, — ворчал Страж. — Тебя не учили смотреть на срок годности прежде чем есть?       — После вчерашнего…       — Что?       Мило снова вырвало.       — После вчерашнего, я забыл, что умею…       На песок снова вылилось некоторое количество жидкости.       — Да помолчи ты уже, — проворчал Биско, закрыв тому рот ладонью и рискуя собрать самый прекрасный запах ещё непереработанной пищи.       Мило сподобился подавиться рвотой и от того закашлялся, Биско, словно в насмешку, пару раз ударил его по спине, и Панде показалось, что у него мало того, что рвота, так ещё и рёбра с доброй подачи Стража будто сломаны. Рука, наконец-то была убрана со рта и врач медленно восстанавливал дыхание, всё же дышать ему ещё было необходимо.       — Ты знаешь… — снова начал Мило, но теперь уже более уверенно. — После вчерашнего, я понял, что даже умение читать может быть забыто…       — На меня что ли намекаешь? — с угрозой навис над ним Биско.       — Но ведь я могу тебя поучить…       — Сам разберусь, — гордо кинул ему Биско и резко поднялся, — собираемся и выходим. Акутагаву поведу я.       Мило вздохнул и поглядел на банки, они сиротливо жались в мешке, словно опасаясь, что их выкинут. Но они не оказались за бортом жизни: жадный, домовитый Биско прибрал их обратно на Акутагаву и очень довольный собой уселся рядом с прозрачным от отравления Мило.