По воле Августов!

Глава 5. Сражение при Лукреции

      Только первые солнечные лучи стали пробиваться сквозь серую завесу облаков, армия вышла в поход. Десять тысяч солдат Империи Вестейн, бросая гневные взгляды на командующего, отправлялись навстречу долгу. Дождь и не думал прекращаться. Небо было затянуто тучами, в которых роились элементали. Перешёптываясь, солдаты говорили об их огромном грозовом собрате, которого видели ночью, — символе будущих перемен, что удостоил своим вниманием небеса Лукреции.       Редким кустарником были утыканы покрытые тёмно-зелёной густой травой поля. Природа до невозможности хорошо гармонировала с погодой.       «Что б я снова, саввани, вернулся сюда…» — подумал Август, вспоминая то, как он с Треей и Эстер несколько раз приезжал в Лукрецию на обучение управлению экономикой города, каждый раз попадая под дождь и промокая до последней нитки.       Полки вооружённых алебардами воинов в кирасах и морионах, мечников в лёгких доспехах с двуручными мечами, шеренги копейщиков и пикинёров шли по мощёной широкой дороге. Тракт, ведущий от Лукреции, петлял среди холмов. Время от времени встречались указатели и развилки. Промокшие знамёна слегка трепыхались на ветру. Маги в длинных одеяниях замыкали каждый отряд.       Утро для кардиналов выдалось особо бурным. Почти все они были в истерике, услышав решение командующего о том, что пора выступать, но вынуждены были подчиниться.       «Унылое зрелище…» — пронеслось в голове Мирая. Он, осматривая войска, скакал вдоль колонны верхом на вороном месфале.       Даркнесс — а именно так звали месфала Мирая — уже был в предвкушении крови, отчего то и дело показывал характер, скалясь, хлестая хвостом по земле и пугая лошадей кардиналов. Металлические вставки в лёгкой броне из тёмной плотной кожи позвякивали при его движениях.       К обычному облачению прибавился крылатый шлем с забралом в виде вытянутой морды шакала. Сереброкровое оружие висело на поясе. Справа — Айнкраида, слева — Валлония.       — Чтоб ты знал, я в тебе никогда не сомневался, но… это смахивает на чистой воды безумство! — с загадочным видом подкручивая влажные усы, заметил Тоберон, шедший рядом. Серый першерон под мужчиной всю дорогу тревожно косился на чёрное чудовище, на котором ехал Мирай, всем своим естеством чувствуя, насколько тот опасный и агрессивный хищник.       — И они думают так же! — оглянувшись на друга, парировал Август. В седле он сидел расслабленно и уверенно, не заставляя Даркнесса нервничать, но и не позволяя ему своевольничать.       В ответ Тоберон лишь покачал головой. Это наступление было очень авантюрным и рискованным, но не лишённым здравого смысла. Несмотря на негодование, обученные и опытные солдаты являли собой весьма грозную силу. Насколько не был бы силён ливень, в данной ситуации Мирай имел неплохие шансы на победу, в чём был полностью уверен.       — Если на нас не обрушится небо, Тоберон, то мы одержим, саввани, победу! — заверил Мирай.       — Порой ты бываешь слишком самоуверенным, — пробасил мужчина, доставая из подсумка обтянутую кожей фляжку с элем и отхлёбывая из неё.       — Вышлите вперёд разведчиков! — словно пропустив мимо ушей слова друга, скомандовал Мирай. В следующую минуту умчались несколько всадников на проворных невысоких лошадях.       — И всё же плохое у меня предчувствие, — не унимался Тоберон, заметив большие стаи ветровых элементалей среди облаков.       — А у меня кирски закончились, моё сердце тоже не на месте, но всё же тащусь с вами, — пожал плечами Мирай.       — Вообще-то это мы все тащимся за тобой… Гхм. КОМАНДУЮЩИЙ, — напомнил Мираю о его роли Тоберон. Гигант прекрасно понимал желание друга скорее покончить с этим всем. У него тоже имелся брат. Они с Тиберием фактически вырастили Августа, с которым была связана их судьба. За его жизнь Тиберий заплатил своей, и Тоберон уважал решение брата. Теперь его долгом стало сделать так, чтобы та жертва не была напрасной. — Кстати, кавалерии нигде не видно…       — Они идут в обход. Свернули на южную дорогу, — кивнув головой, ответил Мирай так, чтобы услышал только Тоберон.       В голове колонны шли войска Изольдо. Сам же кардинал с перевязанной шеей ехал впереди, испепеляя взглядом командующего. После вчерашнего инцидента протестовать Мираю никто не решался. В армии царила атмосфера недоверия и раздражения. Дождь вряд ли придётся по нраву человеку, попавшему под него, а в особенности мужчине в полном комплекте доспехов и с оружием наперевес, которому ещё предстоит сражаться.       Через два часа монотонного марша, когда из-за холмов стали показываться верхушки леса, пришли первые новости. Разведчики принесли обескураживающие сведения.       — Армия мятежников построена у леса! — отрапортовал один и ускакал прочь.       — Ты по-прежнему считаешь, что всё под контролем? — снова отпив из фляжки, словно невзначай спросил Тоберон.       — Кто-то сдал нас. — Пожал плечами Мирай.       — Ну… этого стоило ожидать, — подкручивая усы, заметил мужчина. Неожиданно для него Даркенсс длинным раздвоенным хвостом, словно плетью, шлёпнул коня Тоберона по крупу, отчего тот, брыкаясь, в панике отбежал на несколько метров.       — А этого стоило ожидать? — наклонив набок голову, крикнул Мирай.       — Это уже нечестно… — поправляя съехавший шлем и успокаивая коня, пробубнил Тоберон.       — Что происходит? — услышав новости об армии противника, подскакал Изольдо.       — Готовьтесь к бою, принимайте атакующее построение! — Мирай встретил его приказом, а после этого стал диктовать кардиналам и низшим офицерам диспозицию. Тоберона же отправил найти холм, откуда будет открываться наилучший вид на армию врага и поле боя.

***

      Приготовления шли в течение часа. Войска Империи выстроились напротив мятежной армии. Отряды кардиналов готовились к бою. Маги заканчивали приготовления колдовских кругов позади построений. Покрытая травой земля начинала превращаться в грязь под поступью тысяч солдат.        — Командующий, среди войсковых порядков только офицеры низшего и среднего звена! — доложил прискакавший сержант. Мирай и Тоберон в окружении гвардии и небольшой группы адъютантов расположились на возвышенности, откуда просматривалось место предстоящей резни.       На лице Тоберона появилось непонимание и растерянность.       — Но как они собираются… — начал мужчина.       — Вожаки восстания командуют через магические нити. Им не требуется присутствие на поле боя. А те вороны — их глаза. Я чувствую магию, — указав рукой на несколько птиц, парящих в небе, пояснил Мирай.       — Значит, мы у них как на ладони! — непонимание Тоберона переросло в обеспокоенность. Ранее ему не доводилось воевать с армией, которой управляют издалека.       — Пусть и дальше думают, что у них всё под контролем! — изучая линию войск мятежников, сказал Мирай. — Возвращайтесь к войскам!       Отсалютовав, сержант ускакал к своим солдатам.       — Их правый фланг прилично усилён. Они знают, что наша конница ушла на юг, — заметил Тоберон.       — Они опираются на лес и, оттянув на себя, без проблем рассеют наши построения. Места для манёвра очень мало. Несмотря на то, что перед нами только часть их армии, численное преимущество всё равно за ними. Нас сдали с потрохами, — рассуждал командующий. Среди войск оппонента виднелись пурпурные знамёна. Печальная ирония… Ещё одно напоминание Августу о его судьбе. Кавалерии у врага почти не было, лишь несколько эскадронов, костяк их составляли отряды ополчения и отдельные когорты мечников и копейщиков. Позади массы пехоты виднелись разомкнутые цепи лучников и несколько боевых магов.       — Ещё есть время отступить… — с надеждой начал Тоберон. Храбрый и опытный, воин не был из робкого десятка, но прекрасно понимал невыгодность грядущего сражения. И уже предполагал его исход.       — Саввани, на кону жизнь моего брата! Мы примем бой! — рявкнул Мирай. Даркнесс сорвался с места и поскакал вперёд. Мирай Август объезжал порядки войск, раздавая новые приказы, корректируя позицию. Месфал предвкушал грядущую бойню и оттого возбуждённо мотал длинным хвостом. Тоберон на медлительном коне едва поспевал за ним.       — Август, мать твою! — с большим трудом прокричал Изольдо, когда командующий приблизился к его построениям. На лице кардинала отразилась боль, а рука потянулась к шее.       — Кардинал Изольдо? — осадив месфала, ответил Мирай.       — Это самоубийство! Ты выставил меня, как разменную монету! Я требую, чтобы мне были переданы части армий остальных кардиналов!       — Вы не получите подкрепления! — холодно проговорил Август.       — Ты безумец! Не пройдёт и часа, как меня сметут! — срываясь на крик, давил Изольдо.       — Так докажите, что вы достойны своего звания! Держите позицию! — прошипел Мирай, чувствуя, как внутри пробуждается Труп. Жажда насилия уже давала о себе знать. Даркнесс чувствовал это и начинал скалиться.       — Мне это уже изрядно надоело! У тебя нет никакого понятия о том, как нужно вести бой! Ты всего лишь заносчивый мальчишка! Я требую, чтобы ты сложил свои полномочия! — прокричал кардинал. Солдаты изумлённо наблюдали за происходящим, ожидая, чем же закончится их перепалка.       — С огнём играешь! — предостерёг Мирай.       Изольдо положил руку на эфес меча.       — Кардиналы поддерживают меня! Ты слишком много о себе возомнил! —демонстративно воскликнул тот.       — Да неужели? — прошипел Август. Ему приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не позволить Трупу проснуться.       Изольдо подъехал ближе.       «Убей его! Ну же! Не дай ему помыкать собой!» — пронеслось в голове Мирая. Труп ещё не очнулся, но его мысли и желания отчётливо ощущались, и не потакать им было сложно.       — Время Империи, которой правили проклятые Августы, прошло! А ты лишь жалкое подобие Израэля. Тебе нет места в новом мире! С этого момента я командующий имперскими силами! Прочь с глаз мо…       Кардинал не успел договорить — лезвие Валлонии сверкнуло, рассекая плоть. Голова Изольдо отлетела на несколько метров. Месфал вцепился зубами в круп его коня, отчего тот стал брыкаться и, вырвавшись, помчал прочь, сбросив обезглавленное тело. На мясо, несколько секунд назад бывшее живым человеком, всё ещё взирала вытянутая шакалья морда, не изображающая никаких эмоций.       — Вы подчиняетесь мне! Неповиновение и бунт будут караться смертью! Не забывайте, кто, саввани, вы такие! Если я отдал приказ, значит того требует ситуация! — громко прокричал Мирай, давая всем понять, что он не намерен мирно урегулировать какие-либо разногласия. Адъютант Изольдо в шоке смотрел на всадника в пурпурном одеянии на вороном месфале, не зная как поступить. Солдаты пребывали в похожем состоянии. — Теперь ты — кардинал, принимаешь этих воинов в своё подчинение. Враг перед вами, готовьтесь к битве!       Вернувшись на возвышенность, Мирай отдал приказ атаковать. Левый фланг двинулся вперёд сначала медленно, но постепенно наращивал темп. Несколько тысяч солдат под предводительством своего кардинала нацелились на наиболее укреплённую часть вражеской линии. На участок, готовый к встрече с имперской кавалерией, идущей в обход.       Стрелки мятежников подняли луки. Их робы насквозь промокли под дождём, но руки твёрдо натягивали тетиву. И через секунду грянул первый залп. Имперские щитоносцы вовремя подняли защиту, но всё же около сотни поражённых стрелами человек пало на землю. Полки продолжали движение. Арбалетчики кардинала ответили, проредив плотные построения ополченцев.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — обратив внимание на то, что атака направлена на самый крепкий участок, пробубнил Тоберон.       — Брат бы гордился мной, будь он тут, — с благоговением сказал Мирай.       — Меня всё ещё не отпускает мысль о том, что твой брат жив. Это настоящее чудо! Появление второго Августа повлечёт за собой большие перемены, — в голосе Тоберона читалось изумление. Гидеона любил народ, он являл собой образец для подражания, его гибель была страшной трагедией для Империи, а возвращение будет чем-то невообразимым.       — Очень большие… — добавил Мирай. Если бы не забрало, Тоберон мог бы рассмотреть на его лице счастье. Настоящее счастье.       — Важно теперь здесь не сплоховать, — поглаживая коня по гриве, заметил мужчина.       — Сомневаешься во мне?       — Никогда. Я сомневаюсь в кардиналах.       — Тогда будь готов в случае чего взять гвардию и поддержать атаку.       — Скучал я по звуку боя, — расправив широкие плечи, провозгласил Тоберон. Тяжёлая алебарда гулко звякнула, когда гигант закинул её на плечо.       — Только пообещай, что не погибнешь, — едва слышно добавил Мирай.       — Ты мне как сын, Мирай. Я пойду с тобой до самого конца.       — Тиберий сказал то же самое… — хмыкнул Август.       — И он был с тобой до конца. И до сих пор с тобой, — ударив кулаком в грудь, сказал Тоберон.       Перестрелка продолжалась, а меж тем левое крыло армии уже приблизилось к врагу на расстояние броска. Мечники, издав боевой клич и прогремев сталью, помчались вперёд, а вслед за ними и остальные полки. По полю разнёсся пронзительный писк, и среди рядов атакующих стали рваться шаровые молнии, испепеляя воинов десятками. Среди рядов показались огненные элементали, начавшие выкашивать солдат кардинала.       В противовес молниям воздух над рядами имперцев стал сгущаться, останавливая магические атаки. Боевые маги Мирая вели свою битву, оказывая большое влияние на ход боя. По их желанию воины становились берсерками, либо же обращались в пепел.       Вскоре солдаты кардинала врубились в ряды врага. Завязалась жестокая битва. Кровь стала смешиваться с дождевой водой. Вместе с этим центр врага пошёл вперёд, описывая дугу и метя в открытый фланг атакующего отряда.       — Войсками кардинала Изоль… — Мирай осёкся. — Правое крыло вперёд!       Один из адъютантов, пришпорив коня, во весь опор помчался передавать приказ. Даркнесс уже готовился взбунтоваться, ведь резня была так близка… и пока так недосягаема.       — Если их генералы достаточно умны, они разгадают твой план, — пробасил Тоберон.       — Сомневаюсь, что мертвецы могут это сделать… — прошептал Мирай, глядя на едва видимое за свинцовыми тучами, находящееся в зените солнце.       Центр мятежников ударил в бок левому крылу имперской армии, но и сам был атакован войсками, которыми не так давно командовал Изольдо. Началась настоящая бойня. Люди кромсали друг друга. Жизни обрывались одна за другой. Боевые маги с обеих сторон прилагали огромные усилия, атакуя, парируя, поддерживая солдат.       Враг всё ещё ожидал кавалерийской атаки, а потому держал мощный резерв в виде своего левого крыла. Меж тем лёгкая кавалерия мятежников, неся потери под магическими атаками, рвалась в тыл войскам Мирая.       — Гвардия вперёд! — воскликнул Август, и его верный друг повёл гвардейцев в атаку на просочившуюся кавалерию. Вслед за ним вперёд двинулся центр имперцев, чтобы поддержать атаку. И меж тем на горизонте показалась союзная тяжёлая конница. Пришедшая с противоположной стороны, откуда её не ждал враг.       Битва затягивалась. Гибли воины. Но исход пока не прояснялся, хотя Мирай и был уверен в победе. И несмотря на то, что в рядах врага начался переполох, мятежники держались. Сказывалось их численное превосходство. Вскоре начались проблемы у армии Империи.       Левое крыло имперцев дрогнуло. Атакующий порыв ослаб. А нерешительный кардинал начал пятиться. Его настрой быстро передался войску, и, совсем немного не дожав противника, он приказал отступать. Это оказался переломный момент. Увидев, как левое крыло отступает, колебаться начала вся линия.       Мирай не успел отдать приказа, как заметил то, чего боялся. Тоберон сам двинулся выправлять положение дел. Прорвав сопротивление конницы, мужчина рвался в гущу битвы, сметая вражеские ряды своей алебардой. Он и гвардия шли наперерез отступающим, увлекая их в атаку.       Грозный закованный в мощную броню гигант на огромном першероне начал финальный прорыв. Рывок, который решит всё. Тяжёлая кавалерия уже была готова ударить по левому крылу мятежников и смять их, но Мирай не обращал на это внимание.       Через несколько минут Тоберон с гвардией и остатками левого крыла уже врезался во вражеские ряды. Топот его коня устрашал, а от брони отскакивали стрелы. Даже магические разряды отказывались прикасаться к зачарованной броне. Враг начал пятиться. И казалось, что победа уже совсем близко: армия мятежников рассыпается. Но прибывшее подкрепление окружает рвущегося вперёд гиганта и его отряд.       Мирай видел с холма приближение новых врагов. Их появление уже не повлияло бы на исход боя… но они могли забрать жизнь друга. Соответствующие приказы на манёвры отданы, но на их исполнение требуется время. Поэтому Август, дав волю месфалу, помчался с остатками гвардии на помощь Тоберону.       Чудовищная вспышка молнии рассекла воздух, ударив прямо в Мирая, попутно скосив нескольких гвардейцев. Это было последнее заклинание, прочитанное вражеским магом. Невредимый Август слышал его душераздирающий крик, выделяющийся из шума битвы. Крик, означающий страшную агонию.       Даркнесс, даже не ощутивший магического удара, удвоив прыть, летел навстречу крови. Мирай же без устали подгонял его. Сейчас перед ним стояла одна цель: не позволить Тоберону повторить судьбу Тиберия.

۝ ۝ ۝

Глава 6. Воспитанная в кровопролитии

      Среди высоких деревьев лиственного леса, неподалёку от поля боя, повстанцы расположили свой лагерь. Здесь долгое время была расквартирована в самодельных жилищах наиболее опытная и боеспособная часть армии. Мужчины и женщины, что выступили против нового строя, готовились к битве, которая усилит пламя мятежа, либо положит конец их существованию. Под широкими кронами они были укрыты от дождя.       Новый дом людей, что отвергли власть, хорошо укрепили, даже обвели невысоким частоколом и подобием рва. Однако стражи было немного. Большая часть доступного воинства находилась на окраине леса в бою с армией Мирая.       По палаткам и землянкам было заметно, что несколько часов назад здесь кипела жизнь: от кострищ вяло поднимались струйки дыма, слышались редкие переговоры постовых. В их голосах читалась надежда и сожаление. Двое боевых магов в длинных мантиях шли по направлению к штабу. Оба напряжённые, глаза сощуренные. Они высматривали лазутчика. Чувствовали постороннее магическое присутствие, но не могли понять, откуда исходит угроза.       Они неспособны заметить тень, что просочилась мимо них. Медленно, но неотвратимо Амелия Валентайн приближалась к своей цели. Лишь некоторые солдаты, те, кого обойти было невозможно, удостаивались внимания. Её хопеш наносил страшные раны врагам, перерубая конечности, рассекая плоть, а ужасающий огонь в руках буквально запаивал рты, не позволяя вскрикнуть. Лицо девушки пересекала кровавая клякса, а на пальцах догорала прилипшая плоть. Пламя слушалось Амелию, опаляя лишь то, что она пожелает. По её воле могла гореть вода и оставаться невредимой солома.       Она не обращала внимания на предсмертные стоны, лишь прокладывала себе путь. Девушка была воспитана в жестокости своей настоящей семьей, и в ней же — она закалялась вместе с Мираем. Она не ведала жалости и сожаления, убивая тех, кто преграждал дорогу.       Её путь был выстлан телами, и сейчас она стояла посреди шатра, который являл собой мозг мятежной армии. Вокруг лежали изрубленные стражи. Тревогу поднять так никто и не успел.       Она находила упоение в битве. В стремительной безжалостной резне. Единственное, что могло унять ненависть к Мираю, так это служба ему. Выполняя его поручения, Амелия забывала о том, что она пережила в день, когда впервые увидела Августа, и что пережила после. Единственное, что могло заглушить боль, причинённую ей, — причинение боли другим. Трупы устилали пол, внутренности тянулись от них кошмарными щупальцами.       Очередной враг казался её отцом, тело которого она раз за разом рубила мечом. Маг-вещатель обожжён до неузнаваемости, несколько генералов в оплавленной броне запечены в своих же доспехах. Убранство было разрушено боем. Воздух пропитался вонью сгоревшего мяса, волос, костей.       Кровь капала с её волос, прилипала к рукам. Отвратительный запах возвращал к реальности. Скинув с себя труп стража, верховный командующий стал отползать назад от безумной убийцы. Его борода опалена, одна рука отрублена по локоть, латы мужчины рассечены от плеча до живота, лысина покрыта холодным потом. Светлые глаза метались с культи на Амелию и обратно.        — К-к-кому ты служишь? — в ужасе прохрипел он. Дышать было пугающе сложно, лёгкие горели. Поток огня, который принял на себя страж, всё же настиг свою цель.       Амелия перевела взгляд на мужчину, раздумывая, стоит ли отвечать.       — Мирай Август… — фыркнула она.       — Почему он выступил против нас? — взвыл командующий.       — У него были на то причины.       — Все мои воины пошли бы за ним… Вся Империя встала бы на его сторону! — прижимая обрубок руки к груди, сказал он.       — Такие же люди, как ты, уничтожили его семью, его государство. Мирая не интересуют судьбы людей…       — Но… — Взмах хопеша оборвал очередную жизнь. Человек, у которого было прошлое и будущее, перестал существовать.       — Хватит болтовни. Я устала разговаривать, — глядя на покатившуюся по полу голову, выдохнула девушка.       Оглядев результат своей работы, она убрала оружие в ножны, вытерла тыльной стороной ладони кровь с лица. Вдалеке послышались приближающиеся шаги, а когда двое магов вошли в шатёр, то увидели лишь страшный «пейзаж» в алых тонах.

۝ ۝ ۝

Глава 7. Метка в виде полумесяца

      Бривейл тонул в лучах дневного солнца. Зависшее в зените светило ласкало высокие шпили города, дома из белого мрамора, обвитые ползучими деревьями. Архитектура эльфийской столицы представляла собой смесь барокко и лесной природы обитателей. Растения оплетали крыши, балконы и карнизы, пропитываясь магией, они подчинялись воле магов-зодчих.       Расположенный в дремучих лесах город являл собой центр всей магии континента. Здесь было её средоточие. Её исток и её родник.       Выпускники магической академии Бривейла выстроились ровными рядами на площади перед королевским дворцом. Здесь их ждёт последний шаг на пути к новой жизни. В этот день эльфы, двенадцать лет назад прибывшие сюда покорять магию, будут признаны Королём. Великий Зариэль Эвервинд станет свидетелем их триумфа, и с его позволения выпускников объявят полноправными магами, колдунами и чародеями. С этой площади начнётся их новый путь.       Тёплый ветер ласково трепал изумрудные мантии с вышитой золотой листвой на подолах и рукавах. Все как один, полсотни будущих магов представляли собой цвет народа эльфов. Вокруг уже собралась толпа, в благоговении рассматривающая выпускников.       — Ты помнишь тот день? — едва сдерживая радость, прошептала Иримэ. Длинные каштановые волосы стекали по её плечам, а на темных глазах блестели слезы.       — Двенадцать лет прошло… Словно одно мгновение, — ответила Лукулия. Её сердце так же трепетало от счастья. Однако в то же время оно было стянуто цепями тоски и сожаления. Пухлые алые губы едва заметно подрагивали.       — Я тогда ещё стих тебе рассказывала. Глупый такой… — эльфийка осеклась. — Ты, наверное, и не помнишь…       Но девушка ошиблась. Лукулия прекрасно помнила слова подруги. Каждый звук, интонацию, эмоцию.

Неважно, это всё не сейчас: И война, и тень, укрывшая нас. С неба смотрит зрачок нетрезвый, Пожелтевший и чуть облезлый…

      Тёплый голос Лукулии вселял жизнь в слова, сказанные девочкой, с которой она познакомилась двенадцать лет назад. Солнце, казалось, растекалось радостью, придавая всему новые оттенки. Светлые золотистые волосы девушки очерчивали милое личико, струясь по длинным оттопыренным ушам, увенчанным каффами в виде осенних листьев. Передние пряди заплетены в аккуратные косички. Солнечные блики играли на кончике острого носа и в глубине жёлтых глаз.       — Так ты всё-таки слушала… — выдохнула Иримэ.       — Я всегда слушала, что ты говоришь.       — Мне казалось, на мою болтовню давно перестали обращать внимание, но ты… — пожала плечами эльфийка.       — Я никогда не считала тебя болтуньей. Ты была рядом, когда все отворачивались от меня… И тогда, когда самые близкие исчезли… — в голосе Лукулии послышалась старая боль.       — Лу…       Зазвучала протяжная мелодия, знаменующая начало церемонии посвящения. Толпа затихла, всё внимание присутствующих было приковано к процессии эльфийских архимагов, во главе которых шёл Король Зариэль. От его красоты перехватывало дыхание. Его парадный полудоспех в изумрудных тонах было предметом искусства, результатом долгого труда. Светлые волосы заплетены в длинную косу, уши чуть загнуты на концах. Мудрый не по годам и властный взгляд уже оценивал будущих магов. На лице красовалась лёгкая улыбка.       Король и его свита встали полукругом посреди площади лицом к выпускникам. Не вдаваясь в церемониальные речи, подобные тем, что читаются при поступлении, архимаги начали творить особое заклинание. Потоки их маны переплетались и извивались, но неизменно концентрировались в руках Зариэля. Своей десницей он оставит метку, что станет последним даром академии ученикам.       Минуты тянулись томительно долго, но Лукулия и Иримэ терпеливо ждали. Руки тянулись друг к другу, чтобы переплестись, чтобы унять волнение.       С началом посвящения выпускники один за другим покидали строй и направлялись к Королю, завершая долгую подготовку к новому пути. И, наконец, прозвучало её имя.       — Лукулия Эвервинд! — Слова Зариэля стали точкой в сложном и тернистом пути, который она преодолела. Мышцы будто онемели.       — Лу, иди! — подтолкнула её Иримэ.       Медленно, словно забыв, как двигаться, девушка направилась к полукругу архимагов. Каждый шаг давался с трудом, трепет перемешивался с отчаянной тоской. Сердце обвивалось терниями. Душа скрежетала от сожаления. Рука непроизвольно тянулась к грузу, что висел на шее сокрытый тканью мантии.       Но всё же путь был позади, и она встала напротив Зариэля, гордо расправив плечи.       — Отец…       — Лу. — Безупречная мимика скрывала все признаки печали, но девушка видела её в его вгляде.       На глазах Лукулии навернулись слёзы.       — Они гордились бы тобой. — Его рука коснулась лба девушки, оставив там метку в виде полумесяца, а следом начертила на ярёмной впадине ещё одну — три спирали, символ семьи Эвервинд.       Она подняла промокшие глаза на Зариэля.       — Магия выше стали, — с пробудившейся твёрдостью отчеканила Лукулия.       — И магия сделает сталь ненужной, — с гордостью за дочь ответил Зариэль.

۝ ۝ ۝

Глава 8. Боль утрат и клятва мести

      Солнце ещё плыло по небосводу, а с другой стороны уже была видна первая из четырех лун. Дневной зной начинал смягчаться, жар сменялся теплом. Лукулия сидела на подоконнике своего жилища. Будучи дочерью Короля, она предпочитала скромность и умеренность. На ней была лишь полупрозрачная сорочка и бежевые балетки. Уютная комнатка в лесной части города на вершине векового красного древа была её приютом на протяжении долгих лет.       С глаз ручьями текли слёзы, падая на тёплое дерево. В руке зажата тонкая цепочка из лунного серебра с висящими на ней двумя кольцами. Третье, которое носила она сама, лежало на прикроватной тумбочке.       Кольца, на которых были выгравированы имена. Металл, принявший форму тонкого пера, обвивающего палец. Лукулия первая начала обучение в академии и первая получила украшение в дар от отца. А через три года сёстры вступили на путь магии. Но лишь она завершила его.       Все мечты о будущем, о чудесах и приключениях разрушились в один день. В одну роковую секунду. Иримэ всегда была рядом. Присутствие подруги притупляло тоску, но, оставаясь одна, девушка тонула в ней, захлёбывалась, шла ко дну. А наутро вновь поднималась и шла к своей цели.       Порывы ветра заставляли кожу покрываться мурашками.       Перед глазами стояла картина почти четырёхлетней давности. Когда желание сестриц увидеть героический подвиг эльфийского народа столкнуло её с чудовищем. Пурпур его глаз был кошмарен, не такой, как у сестёр или братьев. В нём смешивались кровь и слёзы, страх и боль убитых им. Бледный, как сама смерть. Сорвиголова, решивший судьбу её народа… Оборвавший жизни её тринадцатилетних сестёр.       Кожа на шее помнила пугающий холод обагренного сереброкрового меча. Помнила, как мана бурлила в её теле, когда кошмар приблизился.       — Он поплатится… Лира, Леона… Вы слышите? — взмолилась Лукулия. — Почему сегодня вы не смотрели на меня, почему вас не было со мной? — шёпотом кричала девушка, судорожно сжимая кольца сестёр.       Секунды тянулись… И когда слёз больше не осталось, а в душе воцарилась пустота, новая цель вновь обрела очертания.       — Я призову Мирая Августа к ответу… — Не убить, но услышать из его уст: за что?..