Часть 5
13 апреля 2022 г., 07:45
Глава 15. Первый клинок Империи
Кровь смешивалась с грязью, отрубленные конечности жуткими плодами лежали на истоптанной траве. Больше сотни тел усеивали склон. Те, кто пытался усмирить командующего, остановить его или просто оказывался на пути, становились жертвами. Доспехи не спасали от ударов среброкровых клинков. Айнкраида рассекала глотки, вычерчивая чёткие и ровные разрезы, Валлония вспарывала животы и отрывала конечности, оставляя чудовищные раны. Тучи стали расступаться. Солнечные лучи скользили по кровавому пейзажу. Запах дождя переплетался со смрадом битвы. Холод окутывал горячие тела живых и коченеющие – мёртвых. Мирай больше не сдерживал своего «демона», он лишь издалека смотрел за деяниями Трупа, который властвовал над телом. Труп насыщался болью и жизненной силой людей. Поначалу на пути оказывались собственные солдаты, но вскоре они сменились элитными воинами императорского авангарда. Монстр в пурпурных одеяниях кромсал людей, как заведённый. — Сюда, сукины дети. Я всё ещё голоден! — прорычал Труп, в голосе смешивался крик, хрип, визг, рёв. Первый порыв прибывших быстро угас, и теперь они лишь держали оборону, стараясь окружить Проклятого принца. Но тот ловко выскакивал из западни, проскальзывая меж щитов, прорубая себе путь. — Смотри, Август, благодаря мне это поле наше! Давай ты мне волю чаще, и Империя лежала бы у наших ног! А лишивший нас всего сдох бы, давясь своими кишками!— Труп знал, что Мирай слышит, что душою чувствует его слова и морщится от каждого звука. — Я никогда не желал тебе зла, но ты всегда был против меня! Лишь когда сам рассыпался на куски, ты взывал ко мне! Кто из нас, саввани, чудовище?! Это было избиение. Заточенные боевым опытом и постоянными тренировками ветераны ничего не могли противопоставить одержимому мечнику. Даже преимущество в силе нивелировалось усилиями Трупа. В отличие от Мирая, «демон» полностью реализовывал возможности, дарованные серебряной кровью, использовал те силы, о которых Август даже и не догадывался. — Всем назад! Я не намерен скрываться за вашими спинами! — Спешившись, кардинал авангарда протиснулся сквозь ряды своих воинов. На вид ему не больше двадцати. Слишком смел, чтобы стоять в стороне, и слишком молод, чтобы умирать. На нём была лёгкая кожаная броня, синий плащ и длинный хвост на шлеме. — Саввани, тут смельчак нашёлся. — На кирасе Августа виднелись вмятины от ударов, одеяние местами было разорвано и порезано. Пурпур становился багрянцем. — Кардинал, — адъютант попытался остановить своего генерала, но тот отмахнулся. — У тебя нет чести, Мирай. Ты не воин. Ты убийца, — прошипел кардинал, покрепче перехватывая копьё. —Тоже хочешь мне морали почитать, человечек? Не ведясь на провокацию, молодой генеал бросился в атаку, наконечник копья свистел рядом с головой Проклятого принца, древко, описывая дуги, метилось по ногам, но Труп раз за разом уходил из-под удара. Щёки кардинала были красными от адреналина, а губы плотно сжаты. Он старался не думать о страхе, не бояться смерти. Он пришёл на службу и отдастся ей без остатка. Доспех молодого генерала заискрился. Кто-то из верных магов пытался наложить заклинание, но лезвие Айнкраиды, оставившее засечку на броне, прервало потуги колдуна. Из-за построений послышался вопль. Крик агонии. Это отвлекло кардинала, а когда он обернулся, то Мирай уже стоял вплотную к нему. С жестокой и безумной улыбкой. Ужас пронял тело с ног до головы, но генерал быстро взял себя в руки. Оставив бесполезное на такой дистанции копьё, он выхватил короткий меч. Метал звякнул в ножнах, но Мирай был быстрее. Айнкраида отсекла молодому парню руку, а высокий кожаный сапог впечатался в его грудь. Подоспевшие воины были тут же убиты. Скуля, кардинал зажимал рану, из которой хлестала кровь. Август надвигался, опустив мечи и наслаждаясь страхом побеждённого. Он уже перебирал, что отрубить врагу следующим. Садистская натура не желала отпускать чужую жизнь без мучений. Солдаты один за другим пытались закрыть собою кардинала, но умирали под натиском Проклятого принца. — Падаль… всего лишь человек, — прорычал Труп, замахиваясь Айнкраидой для добивающего удара. Раненый мальчишка поднял оставшуюся руку, надеясь закрыться. На ресницах выступили слёзы. Под взглядом пурпурных глаз с парными зрачками он чувствовал дыхание смерти. Грязь мерзко липла к оголённой плоти. Среброкровый меч с гардой в виде спящего грифона помчался вниз и с лязгом врезался в другое оружие. — Не недооценивай людей, однажды они тебя уже поставили на колени, — прошипел Кринкхольм, сдерживая натиск Мирая. — Ты! — взвизгнул Труп. — Дедушка... — с трудом выдохнул кардинал, лишившийся руки. В эту секунду несколько бойцов с разбегу ударили щитами Августа, откинув его назад. Гвардейцы оттащили раненого в тыл. Схватка готовилась перейти в финальную стадию. Бездыханное тело Тоберона, несколько тысяч мёртвых бойцов позади и злейшие враги впереди. — Ты со своими воинами хорошо постарался, Эйнар, — с болью глядя на отсечённую конечность, обливающую кровью землю, сказал вслед внуку Винцент. — Дальше я сам. — Старый кусок мяса, я разорву тебя. — Ярость переполняла принца. Он не забыл вкус прошлого поражения, боль той ночи, сломившей его и вновь разбившей на части. — Если думаешь, что слова причинят мне вред, то ты сильно ошибаешься, — цитируя самого себя, сказал Кринкхольм. И слова возымели действие. Труп яростно атаковал. Забыв про оборону, он безрассудно рвался вперёд, осыпая советника шквалом ударов. Но Винсент хладнокровно отражал их рапирой. Меч Кринкхольма отводил в сторону клинки противника и прочерчивал на его бледной коже кровоточащие серебром порезы. Айнкраида и Валлония врезались в сталь с чудовищной силой, рассекали воздух с пугающей скоростью. Но сейчас в них не было тактики, мастерства, таланта, лишь чистая ярость заточённого в смертной душе монстра. Вскоре атаки Трупа потеряли всякую эффективность. Опытный противник навязывал бой на своих условиях. Неистовая ярость разбивалась о холодный расчёт. Порезов на Августе становилось всё больше. И казалось, ещё немного, и он будет сломлен, вновь поставлен на колени. Но ситуация в один миг переменилась. Сопровождаемый топотом копыт, на вершине холма появился тот, кого Мирай ненавидел больше всего. Фаавел Кросс собственной персоной, на фоне сине-оранжевых знамён. Он смотрел на Августа сверху вниз, не скрывая своей неприязни. Труп, не думая ни секунды, сорвался с места. Уклонившись от удара Кринкхольма, ударил плечом того в грудь, а следом коленом в живот и помчался вверх по склону. Кровопролитие продолжилось. Те, кто вставал на пути, скатывались вниз убитые. Но среди рядов гвардейцев стоял закутанный в геральдический плащ ещё один противник, оставленный Кринкхольмом на скамье запасных. Быть может, он остановит одержимого безумца? Или сегодня Империя снова лишится правителя?
Глава 16. Валлонская оспа
Позади был пригород Бривейла, а дальше, в нескольких километрах вперёд, виднелось величественное Гнездо грифонов. Оно гордо стояло на фоне высоких скалистых гор. Цепляясь толстыми корнями за каменистую землю, укутанную тёмно-зелёной травой, древо теснилось среди молодых скал и, возвышаясь на несколько сотен метров, нависало над горным озером, в которое с шумом впадала буйная река. Это было не просто гнездо, не просто древо - целый город, расположившийся в трещинах тысячелетней коры и на его ветвях под сводами, созданными его листвой. Перед ним раскинулось поле, покрытое высокой луговой травой, что, словно океан, волновалось под порывами тёплого ветра. Природный шум нарушался лишь редкими голосами грифонов, разносившимися на огромное расстояние. — Так и не сознаешься, почему мы спешим? — вдохнув полной грудью, спросила Лукулия. Дурман фирий почти выветрился, оставив лишь лёгкую расслабленность. — Потерпи ещё немного, — буркнула Иримэ. Солнце золотом отливало на её тёмных волосах, блестело на светлой коже. Сейчас подруга представала в новом свете. И с каждой минутой она казалась Лукулии иной. Совершенно иной. Не той милой подружкой, с которой они двенадцать лет учились в академии. Но совершенной, прекрасной девушкой, знающей её от и до. Рука Лукулии потянулась к цепочке с кольцами сестёр, а уши дрогнули от странной мысли. А сможет ли она отказаться от своей мести ради Иримэ? Оставить боль в прошлом? Отдохнув, Иримэ схватил Лу под руку и побежала к древу. Мягкая трава доставала до коленей, изысканным малахитовым ковром она мерно покачивалась в такт ветру, легко обтекала ноги и в какой-то момент стала надолго оставаться внизу. Лу снова применила магию, и сейчас девушки, отрываясь от земли, парили над бескрайним полем. Мурашки шли по коже, а тепло убаюкивало. Через несколько минут крона исполинского древа уже высилась над головами девушек. Один из корней, лежащих на утонувшей в земле скале, магией был превращен в лестницу. Кора приняла форму ступеней. В конце этого извилистого пути виднелись врата, огромные ставни, созданные самим растением. У ворот маячил юноша. Эльф, облачённый в лёгкий доспех, ходил вдоль ворот, явно ожидая кого-то. — Госпожа Лукулия, госпожа Иримэ? — На его лице читались волнение и испуг. Тонкие брови были сведены, а мышцы лица напряжены. Взгляд направлен куда-то вниз. — Здравствуй, Майиэль, — слегка поклонившись, поздоровалась Лукулия. — Мы не опоздали? — с некоторой опаской спросила Иримэ. Эльф поднял на неё уставшие глаза. — У нас возникли некоторые... сложности… Здесь может быть опасно, — ответил юноша. В его словах звучала растерянность. — Сложности? — встревожившись, переспросила Лу. — Мы ждём архимагов из Бривейла, они должны прибыть с минуты на минуту, — собравшись, твёрдо ответил Майиэль. — Это связано с мантикорой? — с настойчивостью спросила Иримэ. — Мантикора? — не поверив услышанному, переспросила Лу. — Да, — подтвердил эльф. — Покажите мне её, я имею опыт работы с мантикорами. — На лице девушки застыла серьёзность. Она много лет посветила изучению этих существ, и теперь настал её звёздный час. — Насколько я знаю, они весьма опасны, — заметила Лукулия. — Они чрезвычайно опасны, — строго поправила Иримэ. — Она убила двух грифонов и троих эльфов... — сказал Майиэль. В конце его голос дрогнул. Эти жертвы были для него не пустым звуком. — Веди. — Эльфийка двинулась вперёд. — Иримэ? — Лукулия остановила подругу. — Мы справимся, Лу. — Чем-то она напомнила девочку из прошлого: бесстрашную и неотступную Трею. — Пока придут архимаги, могут погибнуть ещё эльфы. Лу обняла себя руками. Будучи одним из сильнейших магов Бривейла, она знала про особенности мантикор, которая могла свести магическую мощь к нулю, но это было малой частью всей картины. Весь их двенадцатилетний опыт мог рассыпаться прахом из-за незнания деталей природы того, с чем придётся работать. Лу прибывала в нерешительности, но голос Иримэ, словно неодолимое заклинание, подействовал на неё. — Доверься мне. — Иримэ положила руку на запястье подруги, в её тёмных глазах можно было утонуть. В них была решимость и непоколебимость. Через несколько мгновений Лукулия кивнула в знак согласия. Майиэль ушёл несколько вперёд, но оставался в поле зрения, и девушки быстро нагнали его. Коридоры и винтовые лестницы сменяли друг друга. Многие эльфы, проходящие мимо, даже ничего не знали о происшествии. Древо жило своим чередом. Порой слышался размеренный гул, медленный ритмичный стук исполинского сердца, сокрытого корнями. Магические огни освещали путь, пахло древесиной и листвой. — Лу, мантикоры очень опасны, как бы ни было написано в учебниках. Они способны отражать заклинания. Причём они индивидуальные для каждой мантикоры. Слушай и делай, что скажу. Тогда всё хорошо будет. — Иримэ быстро, выбирая самое основное из того, что не знала подруга, инструктировала её. Она опускала очевидные вещи, вроде наличия ядовитого жала на хвосте или острых когтей. — Но они обычно не агрессивны к эльфам, — заметила Лу. — В отдельных случаях они могут быть агрессивнее, чем виверны. Вскоре стали отчётливо слышаться крики грифонов. Обстановка коридоров уходила на второй план. Лукулия не обращала внимания на убранство, она была увлечена словами Иримэ. Верхний ярус был большой круглой площадью под открытым небом, увенчанным листвой. Огромные ветви опоясывали и окружали место, где тренировались грифоньи всадники. Как и вся архитектура, «арена» не была рукотворной. Она была создана самим древом. Дыхание Лукулии изрядно сбилось, по Иримэ же не было видно и намёка на усталость. Здесь царили всё те же цвета: древесный и тёмно-зелёный. Шум боя стал заглушать прочие звуки. Несколько десятков эльфов, вооружённых копьями и луками, окружили беснующуюся мантикору. Среди них было несколько старших грифонов и молодых грифонов с всадниками. Никто не осмеливался подступить к окружённой твари. Лукулия заметила два бездыханных тела грифонов, один был серьёзно изодран, а на другом виднелась лишь небольшая ранка от ядовитого жала. Были здесь и мёртвые эльфы. Не три, а около десятка. Нападать более никто не спешил, все ждали прибытия архимагов. — Уберите оружие! Все назад! — перекрикивая лязг оружия и вопли грифонов, прокричала Иримэ. — Назад! Не провоцируйте её! Оказавшиеся поблизости эльфы нехотя повиновались и, опустив оружие, отступили. Старшие грифоны вопрошающе смотрели на Лукулию, а после её утвердительного кивка отошли назад, увлекая за собой младших собратьев. Здесь был и Лукс, белоснежный старший грифон, верный лишь Лукулии. Он, в мгновение ока обогнув площадь вдоль трибун, оказался рядом с хозяйкой. Иримэ вышла вперёд, она двигалась осторожно, но уверенно. Мантикора, завидев приближение эльфийки, развернулась к ней и, пригнувшись на передних лапах, оскалилась. Она была просто огромна по меркам своего вида. На её фоне старшие грифоны не выглядели столь внушительными. Длинный хвост с серпообразным жалом хлестал по полу, когти оставляли глубокие царапины на древесине. Шерсть её отливала алым, продолговатые изогнутые рога придавали угрожающий вид. — Если что-то понадобится, только скажи. Я всё устрою, — предупредила подругу Лукулия. Напрягая мантикору, она держалась на таком расстоянии, чтобы не мешать Иримэ, но в случае чего быстро прийти на помощь. Иримэ кивнула. — Нужно понять, в чём дело. — Она держала руки, повернув ладони к мантикоре, чтобы та видела, что эльфийка безоружна, и в это время её взгляд бегло высматривал детали, которые поведали бы причину столь буйного поведения. Глаза с вертикальным зрачком непрерывно следили за Иримэ. Полноценно осмотреть её не получалось, мантикора непрерывно поворачивалась мордой к Иримэ, не давая обойти себя. А причина буйства продолжала оставаться тайной. — Лу, отвлеки её! Мне нужно полностью осмотреть тело! Переглянувшись с Луксом, Лукулия несколько приблизилась к мантикоре, и та моментально переключилась на неё и грифона, понимая, что они более опасны, чем безоружная эльфийка. В ответ на движения Лу окружённая, громко рыча, сделала несколько выпадов. Мощные лапы могли без особых сложностей переломать все кости в теле девушки, но магические барьеры, создаваемые ею с поразительной скоростью, спасали. Некоторые заклинания останавливали натиск, а некоторые мантикорой будто вовсе не ощущались, тогда в дело вступал Лукс. Опытный грифон быстрыми и жёсткими контратаками отбрасывал оппонентку назад. Теперь Иримэ могла в полной мере рассмотреть детали, необходимые ей. Подойдя ещё ближе, она заметила ослабшие мышцы крыльев, нарушения в шерстяном покрове, трещины на алой чешуе, вздувшиеся вены. А после и то, отчего её брови поползли вверх, а рот слегка приоткрылся. В районе холки существа, на спине и боках, под кожей было движение. Черви. Вывод сложился очень быстро. А увидев неглубокий порез у основания шеи, она определила причину недуга. — Лу, это валлонская оспа! – слова Иримэ выбили Лукулию из боевого сосредоточения. Такого она не ожидала совершенно. По коже пробежали мурашки. «Валлонская оспа…» — мысленно повторила Лу. Название звучало в сознании, пока девушка содрогалась от понимания опасности, в которой они оказались, в которой оказался весь город эльфов. Иримэ смотрела на подругу взволнованным и напуганным взглядом. — К телам не приближаться! — взяв себя в руки, закричала Иримэ, отходя от мантикоры. — Лу, это работа троллей из Долины слёз. Эльфы попятились от тел погибших. — Ты уверена, что это оспа? — Полностью! Черви под её кожей! Что это ещё может быть? — Мантикору нужно убить, сжечь тела. У кого проявятся симптомы – тоже! — собственный голос пугал Лукулию. Жестокие меры, которые были необходимостью. Требовалось убить сотню, чтобы спасти тысячи. Этот вывод ужаснул девушку. — Возможно… — задумавшись, Иримэ прикинула в уме несколько вариантов. - У меня, кажется, есть идея, Лу! Задержи её. Я сейчас вернусь! Развернувшись, девушка протиснулась сквозь запаниковавших эльфов и скрылась в лабиринте коридоров древа в поисках алхимической лаборатории. На ладонях Лукулии стал теплиться огонёк. Лукс был рядом. Все замерли, казалось, время тоже. Мантикора бешеным взглядом буравила эльфийку, порой озираясь на окружающих воинов и грифонов. На какое-то время повисла тишина, нарушаемая лишь голосами эльфов. А потом Мантикора сделала быстрый рывок к Луксу. Два грозных противника схлестнулись в жестокой схватке. Атакующая била лапами и рыча хлестала жалом. Лукулия отскочила в сторону и попыталась защитить своего грифона магией. Тот в свою очередь уклонялся от ударов и намеренно тянул время. На помощь Луксу подлетел грифон с всадником на спине. В сознании Лукулии отчётливо запечатлелся момент, когда ядовитое жало несколько раз пробило лёгкую броню животного и сильный молодой грифон с грохотом упал на пол, в агонии раздирая древесину и неистово вопя. Не прошло и минуты, как он затих. — Не подходите к ней! — скомандовала Лу. Мантикора отреагировала на голос и помчалась к девушке, вновь столкнувшись с белым старшим грифоном. — Её нужно обездвижить! — раздался голос Иримэ. Оглянувшись, Лу увидела подругу, бегущую к ней, сжимающую в руках несколько бутылочек с зелёной жидкостью и металлический шприц. Сосредоточившись на мантикоре, Лукулия отозвала Лукса и начала читать заклинание, чтобы сковать беснующуюся ветром. — Ventus, audite me... — Нет, Лу! У неё алая чешуя! — вскрикнула Иримэ. Сопоставив слова Иримэ, своё заклинание, внешние параметры мантикоры, Лу поняла свою ошибку. Крылатая была невосприимчива к целому спектру заклинаний. Тем, что используют ветер, воду, кровь. Тогда эльфийка начала читать новое заклинание: — Ignis, audi me, et factus fetters in manibus meis! — С рук девушки сорвался огонёк, завихрился и стал формировать алые цепи. Лукс прыгнул в сторону, отвлекая мантикору. Когда та повернулась к девушке боком, мерцающие огненные путы потянулись вперёд. Почувствовав приближение магических оков, мантикора резко обернулась и кинулась на Лукулию, но в этот момент ей на спину набросился, прижав к полу, Лукс. Смертоносное жало помчалось к грифону, но Лу отразила атаку барьером. Цепи стали оплетать лапы ревущей мантикоры, переплетаясь и сковывая её. Хвост с жалом пронёсся пугающе близко к подходящей Иримэ. Лукулия изо всех сил поддерживала заклинания, вкладывала в него все силы. Старалась укрепить огонь и не позволить ему обжечь шерсть существа. Лукс же всем весом давил на оппонентку, которая безумно вырывалась и скалилась. — Держу её! — крикнула Лу. Иримэ бегом приблизилась и запрыгнула на спину мантикоры, едва не оказавшись зажатой между двумя телами. Осмотрев рану, она нащупала место чуть ниже, где игла смогла бы пробить прочную шкуру, и ввела первую дозу лекарства. Быстро набрав из бутылочки вторую дозу, она приготовилась ввести и её. Когда тело мантикоры содрогнулось от боли, она стала яростно вырываться. Лукулии пришлось прикладывать ещё больше сил, оплетать пленную новыми цепями. Иримэ ввела вторую дозу, и буйство инфицированной усилилось. На помощь Луксу подоспели ещё грифоны, а эльфы накинули на мантикору путы. Третья доза. Иримэ молилась, чтобы лекарство подействовало. Но мантикора взревела сильнее. Мышцы её стали схожи с камнем. Она начала подниматься, несмотря на все усилия эльфов и грифонов. Иримэ приготовилась ввести четвёртую дозу, последнюю, что у неё была. Но почувствовав, что мантикора справляется, она повторила заклинание Лу и принялась цепями огня оплетать пленницу. Девушка ощущала, как черви под кожей животного стали ползать быстрее. Аромат лекарственных трав и препаратов, из которых она создала лекарство, стал вытесняться запахом грифоньего пота. Лукс уже был весь в «мыле». — Ещё немного! — зажмурившись, крикнула Лу. Иримэ схватилась за шприц с четвёртой дозой. И в эту секунду показалось, что мантикора вырвалась. Но она, сделав рывок, обмякла. Почувствовав, что напор скованной ослаб, Лукулия разомкнула веки. Прижатая к земле, мантикора смотрела на неё гневным взглядом жёлтых глаз, в котором более не было бешеного безумия. Иримэ ощупала кожу животного. Червей не было, а рана стала медленно затягиваться под действием лекарства. Вены, выпиравшие на мышцах, теперь были едва заметны. В сердце девушки будто воспарили сотни бабочек. — Сработало! — взвизгнула Иримэ. — Контрвирус сработал! Шесть лет в академии я работала над этим! Я создала лекарство от валлонской оспы! Облегчённо выдохнув, Лукулия слегка ослабила цепи. Она почувствовала, что изрядно вспотела. В руках ощущалось угасающее напряжение. Мантикора заметив, что оковы ослабли, продолжала вести себя смирно. Эльфы перерубили путы. Иримэ, спрыгивая, зацепилась рукавом мантии за прижатое цепями к телу мантикоры жало, но быстро и аккуратно освободив руку, подбежала к подруге. Грифоны, переглянувшись, разом отпрыгнули и выстроились кругом. Лукс встал рядом с хозяйкой. Последней убедившись, что мантикора не буйствует и не пытается наброситься, Лу разрушила заклинание. Огненные цепи в мгновение померкли и исчезли. Освобождённая заозиралась по сторонам. А потом, бросив гневный взгляд на Лукса и Лукулию, расправила крылья и вспорхнула в воздух. Черви и вирус, пылающий в сосудах, не позволял ей нормально использовать крылья, потому это животное приземлилось среди ветвей древа. Грифоны приготовились, чтобы броситься за ней. — Нет! Пусть улетает! Достаточно смертей на сегодня, — сказала Лукулия. Лукс смиренно и уважительно посмотрел на хозяйку и последовал за мантикорой, но держась на расстоянии и лишь выпроваживая её. Остальные грифоны столпились вокруг тел погибших собратьев. В глазах эльфов читалось волнение и недоумение. Они могли быть заражены, к тому же убийца их друзей и близких была отпущена. — Держи! Это избавит наш народ от эпидемий валлонской оспы! – Иримэ вложила в ладонь Лукулии шприц с дозой контрвируса и бутылочку, на которой была записка: инструкция по приготовлению лекарства, наспех написанная эльфийкой. Лу улыбнулась подруге. Но улыбка скоро стала подрагивать. Девушка посмотрела на тела мёртвых, которых оплакивали эльфы. Под их кожей уже проступали черви. — Лекарство поможет больным вылечиться, либо здоровым обрести защиту от недуга… Но мёртвые… — начала Иримэ. — Всё ещё источают вирус, — твёрдо закончила Лукулия. Она собралась с силами. Уголки губ вдруг опустились, а во взгляде, направленном на тела, возникло напряжение. Она чувствовала боль собратьев. — Ignis, devorandum, — выставив руку вперёд, сказала Лу. Огонь быстро объял тела мёртвых грифонов, эльфов. Не причиняя вреда окружающим, он поглотил прокажённую плоть и кости. Трупы обратились пеплом. Эльфы-воины хором стали шептать слова прощания. Грифоны, склонив головы, роняли слёзы. Старшие грифоны обернулись к Лукулии в гордом поклоне. Она приняла болезненное и сложное решение: не позволила попрощаться эльфам с близкими, но и не дала им заразиться. — Майиэль! — позвала Лукулия стоящего на коленях эльфа. Секунду назад перед ним лежало тело девушки, а сейчас лишь горстка пепла. Он отреагировал не сразу, но, шумно выдохнув и сжав кулаки, поднялся и подошёл к Лу. — Моя госпожа? — вытянувшись по струнке, сказал Майиэль. — Я понимаю, как тебе больно… — опустив глаза, начала Лу, чувствуя вину. — Это было нужно сделать, — прорычал он, сильно зажмурившись. — Вы сделали. Всё. Правильно. — На секунду замолчав, он выдохнул и продолжил, но уже спокойным голосом: — Чем могу быть полезен? Лукулия протянула ему шприц и записку с бутылочки. — Начинайте создавать лекарство, если потребуется, запросите всё необходимое из королевской лаборатории. Введите его каждому эльфу, который находится в древе. Мы присоединимся через несколько минут. — в голосе Лукулии звенела сила. — Как только архимаги прибудут, отправьте прошение во дворец. Пусть начинают массовое создание лекарства. Майиэль поклонился и, развернувшись, ушёл. Лукулия некоторое время смотрела ему вслед. Подрагивающие уши и губы выдавали её душевное состояние, хотя она и пыталась выглядеть сильной. Такой, какой должна быть принцесса. Такой, какой была Трея. — Я так устала… — вздохнула Иримэ. Под глазами проступили круги. — Я тоже хорошо понервничала. Маны осталось совсем чуть-чуть, — почувствовав магическую слабость, согласилась Лу. — Пойдём посидим немного и примемся за работу? – предложила Иримэ. Лукулия кивнула и, взяв подругу за руку, направилась к местечку, где можно было отдохнуть. Они прошли мимо гнёзд грифонов к одной из гигантских ветвей, в конце которой разместилась блинообразная площадка, нависающая над горным озером. Здесь было прохладно. Внизу бирюза смешивалась с солнечным золотом. Девушки уселись на край площадки, свесив ноги вниз. Отсюда было видно зависшее над скалами светило. Шум горной реки успокаивал. Они опёрлись друг о друга. — Сегодня много наших братьев не вернётся домой к семьям… — По щеке Лукулии потекла слеза и, достигнув острого подбородка, сорвалась вниз. В озеро. Боль утраты накрыла новой волной, но эльфийка держалась. Держалась изо всех сил, хотя руки и губы дрожали. — Если бы не мы, жертв было бы больше, — сжав руку Лу, сказала Иримэ. — Да, но… — Мы не могли спасти всех. Ты знаешь это, — вяло выдохнула девушка. Она испытывала те же чувства. Ту же печаль, ту же боль. Но она понимала, простую суть. – Невозможно спасти всех. Лу посмотрела на пустую бутылочку, которую до сих пор держала в руках. — Это спасёт наш народ, — вытерев ладонью мокрые глаза, выдохнула Лу. — А ты приведёшь его к процветанию… Ты очень сильная… Я гор… жусь… тобой… Лу… — Иримэ уткнулась носом в плечо подруги. Казалось, она просто задремала. Очень много всего на один день. Столько всего. Но вскоре Лукулия почувствовала, что Иримэ становится тяжелее. — Иримэ? — Кровь застыла в венах. Холод пробежался по телу. Лу слегка повернулась, и подруга упала назад. Губы Иримэ приняли синеватый оттенок. Лёжа на спине, она неподвижно смотрела куда-то вдаль. Сердце Лукулии будто остановилось. По телу пробежала дрожь. Глаза округлились. Взгляд сосредоточился на едва заметном порезе на запястье подруги. Царапина, затерявшаяся в складках рукава изумрудной мантии. Иримэ была мертва.
Глава 17. Дождливое Сердце
Мирай тонул во тьме, захлёбывался безумием Трупа, в то время как тот собирал свою жатву, насыщался вкусом отобранных жизней. Чернота обволакивала, но глазами монстра Август видел, как неотвратимо гибель несётся к Фаавелу Кроссу. Труп собирался сделать то, что однажды не смог Мирай. Очередной взмах – очередные срубленные головы. Грудь Трупа вздымалась от кровавого возбуждения, а изо рта шёл пар. Лёгкая морось собиралась в небольшие капли на пепельных волосах. До императора осталось всего несколько десятков шагов, глаза монарха были похожи на два больших блюдца, губы слегка вытянуты. Его гвардия не могла остановить одного обезумевшего мальчишку. Руки сжались на поводьях лошади, свита встала перед ним кордоном. Минуту назад у Фаавела была возможность сбежать, а сейчас он оказался зажат между Проклятым принцем, которого не получалось сдержать, и столпившейся позади гвардией, лишившей его возможности быстро отступить. Кринкхольм, одолевший Трупа в прошлый раз, остался позади. Слишком далеко, чтобы что-то изменить. Почувствовав запах Даркнесса, исходящий от Мирая, лошади имперцев стали в страхе пятиться, а вонь резни окончательно напугала их. Очередная попытка задержать Августа – новые трупы. Отрубленная голова гвардейца упала совсем рядом с императором, отчего его лошадь встала на дыбы, сбросив всадника. Ещё несколько убитых пали на землю. Слова застряли в горле Фаавела. Он стал отползать, в то время как Труп с новой яростью понёсся на него. — Ты лишил Мирая всего… За это я сожру тебя! — взревел Труп. Но в тоже мгновение на командующего обрушилась серия атак. Ослеплённый ненавистью, одержимый не заметил приблизившуюся опасность. Простой палаш из воронёной стали непринужденными выпадами заставил Трупа открыться. Удар коленом в стык пластин кирасы выбил воздух из лёгких Проклятого принца. Это не было чем-то опасным для монстра, но неожиданная атака ослабила хватку, заставила его отвлечься от сдерживания Мирая во тьме. — Всего Мирай лишился лишь потому, что у него есть ты… — В ответ на слова заступника императора Труп лишь оскалился и приготовился к новому выпаду. Но Дождливое сердце не дал Трупу прийти в себя. Новым ударом он выбил Айнкраиду из рук Августа, а гардой ударил его в лицо. Однако преимущество двух клинков над одним было очевидно. Один меч был потерян, но второй… Валлония понеслась к закрытой геральдической накидке шеи и замерла, едва не задев её. — Гидеон? — не веря своим глазам, прошептал Мирай. Голос брата, которого он только что едва не убил, словно пылающая плеть, вернул Августа в сознание. Глаза были широко распахнуты от понимания того, к чему привела одержимость Трупом. Валлония дрожала в онемевших руках. Он несколько отступил. — Здравствуй, брат, — будто не находя подходящих слов, в ответ сказал Гидеон. Пропавший брат нашёлся. Последнее, что у Мирая осталось от семьи. — Не думал, что мы увидимся вновь именно при таких обстоятельствах. В душе возликовала мимолётная радость. Но очень быстро она сменилась непониманием. Мирай стал всматриваться в образ брата. — Твои глаза? Волосы? — Мирай помнил брата, когда их цветами были пурпур и серебро. Сейчас же он чувствовал нечто странное: смесь разочарования и презрения. Его идеал, которому он в детстве старался подражать, вдруг отказался от того, что их связывало. Тот, ради которого он служил злейшему врагу последние полгода, оказался совсем другим. — Я больше не Август, Мирай, — спокойно заявил Гидеон Дождливое Сердце. — Что? — Лицо Проклятого принца было напряжено, в глазах виднелось полнейшее непонимание. — Я избавился от серебряной крови… — сказал Гидеон. Он по-прежнему держал в руках меч. Был наготове. «Братец предал тебя!» — прозвучал сочувствующий голос Трупа. — Ты всё-таки довёл свою задумку до конца… — фыркнул Мирай. — Да. — В голубых глазах Гидеона не было презрения к брату, не было ненависти. Лишь надежда на понимание. «Кровь… Ты принял кровь императора…» — наконец Мирай понял странное чувство, которое зародилось при виде брата. Он осознал, чем же Фаавел Кросс и Гидеон были так похожи. — Теперь понятно, почему я чую, саввани, его, а не тебя, — кивнув в сторону поднимающегося с земли императора, прошипел Август. — Это мой выбор, — с прежним спокойствием ответил Гидеон. Мирай пребывал в растерянности. Мимика повиновалась с большой неохотой. Взгляд был рассеян. Он чувствовал себя преданным. — Почему тебя не было, когда ты был нужен? Почему тебя не было рядом в ту ночь? — спросил Мирай в надежде найти объяснение переменам в Гидеоне. Но ответ подтвердил все опасения. Слова были жестокими, но они были правдой. — Потому что тогда мне пришлось бы убить тебя и Эстер… Династия Августов должна была прекратить своё существование. — Гидеон несколько иначе планировал этот разговор, и сейчас он не знал, с чего начать, как объяснить причины случившегося, чтобы Мирай понял. Но растерянность и непредвиденность происходящего сделали своё дело. Гидеон сказал не то, что хотел. Не то, что нужно было. Или просто неверно подобрал слова. — Гидеон… Уйди с дороги, — прорычал Мирай. Злость клокотала в его голосе, а пальцы, утратив дрожь, сжались на рукояти Валлонии. — Брат… — в надежде на мирный исход начал Дождливое сердце. Но было поздно. — Заткнись, саввани, иначе разделишь судьбу Конрада. — Злость сменилась ненавистью. Член семьи, столь любимый им, оказался одним из тех, кто уничтожил её. Дорогой брат был на стороне злейшего врага. И оказался ничем не лучше. Гидеон приготовился к бою, видя настрой Мирая, но Август оказался проворнее и первым нанёс удар. Валлония столкнулась с палашом, а в следующее мгновение, крутанувшись и вновь атаковав, Мирай выбил меч из рук Гидеона и направил клинок в сторону императора. Но зазубренное лезвие лишь прочертило царапину на шее Фаавела. Громкий хлопок, являвшийся ничем иным, как выстрелом из гномьего огнестрела Кринкхольма, и сильный толчок в спину нарушили равновесие Мирая. Пуля должна была убить Августа, она не достигла его. Зачарованный металлический шарик попал в грудь появившейся позади Амелии. Она планировала убить Винцента, однако что-то, сокрытое под его плащом, не позволило ей материализоваться рядом с ним. Тогда она сделала единственное возможное: девушка закрыла собою ненавистного и любимого друга. Тихий вскрик боли, и она пала наземь. «Валентайн… Амелия…» Холод овладел телом, когда Мирай оглянулся. Вновь утрата. Внутри стало пусто. А в следующую секунду последовал удар в лицо, который отразить Август был неспособен. Столького лишиться за день… Это так напоминало день, когда Империя Августов сгорела в огне революции. Снова сломлен. Снова на коленях перед императором. Удар рукоятью в висок. Темнота.
