Укрощение строптивой

— Да, я получила документы на вашу дочь, — закрываю глаза, одной рукой крепко сжимая телефонную трубку, а другой волосы моей воспитанницы, что сейчас сидит у меня под столом и отрабатывает языком весь свой сволочной характер. — Я с радостью приму её в своей школе в середине сентября. Ухмыляюсь, чувствуя, что скоро кончу. — Вы можете привести Яну к пятнице, — на секунду перестаю дышать, чувствуя, как дрожь прошлась по всему телу, мышцы тут же расслабились, и я выпускаю волосы воспитанницы. Та не сразу, но отстраняется. — До свидания. — Вешаю телефонную трубку и смотрю на девчонку. — Свободна. Она тут же вылазит из-под стола, вижу, что она хочет вытереть рот, но боится. И правильно, я её ударю, если она так сделает, и она прекрасно об этом знает, так что быстро выскакивает из моего кабинета. Я же достаю пачку сигарет и закуриваю прямо в кабинете. Пепельница лежит в верхнем ящике стола. Ухмыляясь, лезу в сейф и достаю личное дело на Яну Букину, девчонка семнадцати лет, которая за свой малый возраст столько успела натворить, что ей светила бы тюрьма. Вот только родители данной девчонки не захотели своему чаду срок и поэтому решились обратиться в мою школу, хотя сами прекрасно знают, какой тут контингент. Ничем не лучше, чем в тюрьме и плевать, что их дочь не в каждый институт возьмут с документами из моей школы, плевать, главное, что судимости не будет. Так считают практически восемьдесят процентов родителей, чьи дочери тут учатся. Докурив, я внимательно перечитываю дело Букиной. Множество приводов за хулиганство. Стоит на учете по делам несовершеннолетних. Ухмыляюсь, глядя на фото девчонки, выглядит чуть моложе своего возраста, лицо симпатичное, но дерзкое. Глаза наглые. Ещё эта ухмылка. Неужели другой фотографии не нашлось? ФИО: Букина Яна Валерьевна Возраст: 17 лет Рост: 1.63 Размер одежды: 44 Город: Барнаул Характеристика с места учебы: вспыльчивая, склонна к хамству, вранью и прогулам, курит, два раза была замечена в школе пьяной Характеристика родителей: вспыльчивая, склонна к вранью и побегам из дома, в момент вспышек гнева не контролирует себя, может начать крушить комнату Характеристика участкового: за последние три года были приводы в отделение сорок два раза за хулиганство, семь раз сбегала из дома, два раза была задержана на улице после полуночи в пьяном виде, при задержании оказывала яростное сопротивление, седьмого июля была задержана на территории частного дома хозяином дома Особые приметы: рост средний, телосложение нормальное, волосы тёмно-русые, глаза серые, имеет шрам вдоль мизинца на правой руке. На левом колене шрам в 4 см Семья: Отец Букин Валерий Григорьевич, 40 лет, работает администратором в ресторане «Националъ» в городе Барнаул. Мать Букина Мария Александровна, 38 лет, работает кассиром в банке «ВВТ». Братьев и сестер не имеет. — Ну ничего, — потягиваюсь, переворачивая страницу. — Я смогу тебя сломать. И сломаю очень быстро. — Хватаю телефон и набираю пару цифр. — Ольга Николаевна, в пятницу к нам поступит новая ученица, подготовьте ей комнату и форму сорок четвертого размера. Добавьте её во все списки и в столовую, и в классный журнал одиннадцатого класса. — Евгения Алексеевна! — В кабинет без стука влетела Наталья Георгиевна - учитель географии. — У нас там Светлова буянит. — Что случилось? — Закрываю личное дело Букиной и убираю его обратно в сейф. — Светлова откуда-то достала заточку и угрожает вскрыться в туалете на втором этаже. Требует, чтоб ей дали позвонить маме. — Вот как, — встаю и закатываю рукава своей белой блузки. — Ну, тогда я с ней сейчас поговорю. За минуту добираюсь до туалета на втором этаже и вижу толпу из трех человек. — Марш на урок! — Рычу я, глядя на воспитанниц, в голове тут же всплывают их фамилии. — С вами я потом разберусь. — Захожу в туалет и застаю Диану Светлову с заточкой, приставленной к собственной шее. — Светлова, заточку дай. Заточка у неё, я смотрю, сделана из школьной ложки. И за порчу школьного имущества она тоже ответит. — Я хочу позвонить маме! — Светлову всю трясло, и она плакала. — Мне надо! — Мне плевать, что тебе надо, — подхожу ближе. — Дай сюда заточку. — Ещё шаг и я вскроюсь, — процедила она сквозь зубы. — И я не шучу. — Не сомневаюсь, — вздохнув, я расстёгиваю армейский ремень. В моём строгом-деловом стиле всё нарушала портупея и армейский ремень, которым мне очень нравилось наказывать. Била я всегда пряжкой, чтобы доставить большую боль. — Диана, ты же помнишь, как больно я люблю бить. — Ухмыляюсь, сложив ремень вдвое. — Так зачем всё это? Или ты так сильно хотела, чтобы я тебя трахнула, но боялась попросить и не придумала ничего лучшего как угрожать самоубийством? — Я правда хочу позвонить маме, — она уже сломалась. Это видно. — Пожалуйста, Евгения Алексеевна, один звонок. Я готова понести любое наказание. Делайте со мной всё что захотите, но дайте позвонить. Её рука крепко сжимавшая заточку повисла. Светлова виновато опустила голову, и её плечи задрожали. Я же подошла к ней, стук каблуков отражался от кафельных стен туалета. Схватив ремень двумя руками, перекидываю его ей на шею и затягиваю, да так сильно, что Светлова дёрнулась, задыхаясь. Заточка вылетела у неё из рук, и Диана стала дёргаться, пытаясь ослабить ремень. — Евгения Алексеевна, — она была вся в слезах и соплях. — Дайте позвонить. — Заткнись, — наклоняюсь и поднимаю с пола заточку. — Пошли. Тяну её на поводке, как собаку. Светлова послушно плетётся следом, не прекращая плакать. — Евгения Алексеевна, пожалуйста… Не даю ей договорить, резко разворачиваю и дёргаю её вниз, девчонка падает на колени, и вся сжимается, я же ставлю ногу ей на плечо, впиваясь острым каблуком чуть выше ключицы. — Ай! — У тебя разум помутился? — Чувствую, как каблук погружается в кожу. — Забыла, где ты и с кем разговариваешь? Так я тебе быстро напомню. — Мне больно! — Каблук проткнул её, вижу, как серая форма окрашивается в тёмный цвет крови. Я даже возбудилась. Пожалуй, после наказания трахну её. — Знаешь, за такой поступок, я считаю, что тебя и физически и психологически стоит наказать. Чтоб поняла, что таких глупостей совершать не надо. Убираю ногу и дёргаю за ремень, охнув Диана поднялась. Её всю так трясло, что мне даже стало казаться, что до моего кабинета она не дойдёт. — Евгения Алексеевна, — Светлова прижала руку к ране. — Можно мне хотя бы успокоиться? Я сама приду к вам. Вы же знаете. Знаю, но таких поблажек делать не буду. — Пошли, иначе запру в камере. Она поджимает губы, но послушно идёт следом. — Евгения Алексеевна, — вздыхаю, она меня уже раздражать начала. — Что? — Я готова до выпуска делать всё, что вы пожелаете. Только дайте мне позвонить. — Ты и так будешь делать всё, что я захочу, — отпираю дверь кабинета и заталкиваю её внутрь — И когда я захочу.