Укрощение строптивой

— Нет! — Вырываюсь, желая не дать посадить себя в машину. Мама с тётей пытаются затолкать меня, но у них не выходит и к ним на помощь подлетает мой дядя. — Нет! Я не поеду в эту школу! — Яна, — отец стоит в стороне и курит. — Неужели ты хочешь сесть? — Да не посадят меня! — Посадят, — вздохнул он. — Яна, — мама даёт мне смачного пинка под зад. — Хватит сопротивляться. — Действительно, Яна! — Возмутилась тётя. — Хватит, отвезём тебя быстрее… — Мне всё равно до конца года там торчать! — Пытаюсь укусить дядю. — И сами же прекрасно знаете, что после этой школы я вообще никуда не поступлю. — С твоим «послужным» списком тебя и так ни в МВД, ни в МЧС! Никуда из таких структур не возьмут. — Хватит курить! — Закричала мама на отца. — Помогай! С огромным трудом, но они запихали меня в машину. Я сидела сзади посередине, между дядей и мамой. Папа сел за руль. Всё это время меня крепко держали. В начале меня обманом заманили в аэропорт. Уже по прилёте в Липецк нас встретила двоюродная сестра моего отца с мужем. — Да я вас всех ненавижу! — Меня переполняют гнев и неудовольствие. — Всё равно сбегу и пошли вы все нах! — Сомневаюсь, что ты сбежишь, — сказал дядя Толя, которого я от силы видела раз десять. — Эта школа специализирована на таких как ты. — Толя, ты что, знаком с этим местом? — Поинтересовалась мама. — Много наслышан. — Родители! — Дёргаюсь, но дядя держит крепко. — Вы подписали мне приговор. — Яна, — вздохнула мама. — Мы тебя спасаем. Если не эта школа, то сядешь. Неужели тебе сложнее доучиться один год, чем сесть на пару лет? — Или ты настолько учиться не хочешь, что готова сесть в тюрьму? Отца всего трясло, и было принято решение, что за руль сядет тётя Света. — Знаешь, как мне обидно? Никогда не думал, что доживу до того времени, когда моя дочь совершит такое преступление. — Да какое? Я никого не убила. Просто влезла в дом. — Зачем было залазить в чужой дом? — Я думала, что он заброшен. Ехали мы часа три, когда остановились перед воротами с колючей проволокой. Вижу сразу две камеры. Ворота медленно и со скрипом открываются, и мы въезжаем на территорию. Вижу два здания, стоящие напротив друг друга. Одно в три этажа, другое в два. На обоих зданиях решетки на окнах. Уже насчитала семь камер. — Второе здание типо общежития. Ты там жить будешь. — Сказал дядя. — А это здание как раз и учебное. — Такое большое, — сказала мама. — Меня ничего не удержит, — буду до последнего тянуть. — Знайте, когда я отсюда сбегу, я домой не вернусь. Вы меня больше вообще не увидите. Никогда! Из машины меня вытаскивал отец с дядей. — Нет! Нет! — Это кто так кричит? — Из школы вышла какая-то седая женщина. Вот, вроде бы седая, а на вид ей лет сорок. Одета во всё чёрное. — Новенькая. — Да пошли вы все! — Кричу и пинаю дядю. — Эй! — Говорит недовольно он. — Яна Букина? — Она, — устало кивает мама. — А вы… — Ольга Николаевна, — представилась женщина. — Я провожу Яну в её комнату и выдам одежду, а вам надо со всеми оставшимися документами подойти к Евгении Алексеевне. — А где она? — Она на первом этаже в конце коридора. Сто второй кабинет. Яна, успокойся. — Пошли все в жопу! Да я вас ненавижу. — Ай! — Мне удалось укусить отца за руку, и он едва не выпустил меня. — Эй, эй! — Дядя встряхивает меня. — Яна, ты как дикий зверь. Успокойся немедленно. — Да я вас всех ненавижу! — Кричу и пинаю отца, а потом плюю в дядю. — Мам, ты настолько меня ненавидишь, что отправляешь сюда. — Евгения Алексеевна, — раздался голос седой, и я смотрю на крыльцо. — Вижу, что времени ты зря не теряешь, — сказала директриса, спускаясь к нам. Эта была высокая и с виду достаточно крепкая женщина. Она была блондинкой, и лицо у неё было такой конченной стервы, что мне сразу стало как-то не по себе. Глаза у неё были синими и какими-то холодными. Женщина была одета в белую блузку с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами и в брюки в полоску. На ней были такие мощные каблуки, что ими можно было просто убивать. Стук от них звенел в ушах. Но больше всего меня смутила чёрная портупея, которая достаточно заметно выделялась на белой блузке. Ещё выделялся армейский ремень. Почему-то в голову сразу пришло, что она будет бить этим ремнем. — Букина, успокойся немедленно, — говорила она спокойным, но таким строгим голосом, что меня невольно затрясло. — Евгения Алексеевна, — сказала мама. — Мы довезли все оставшиеся документы. — Хорошо, — ответила женщина, не глядя на неё, и подошла почти вплотную ко мне. Моя голова была ей по грудь. Я ещё подумала, что ей нужны не брюки, а галифе и сапоги военные для большей убедительности. Ну и фуражку. Ещё бы половину пуговиц расстегнуть и можно смело в порнофильм отправлять. — Яна, я вижу, что ты пытаешься казаться смелой. — Она приблизила своё лицо к моему. Мы едва не соприкоснулись носами. — Но на деле ты боишься. Тебе страшно. Оставшись одной, ты будешь тихо плакать. — Нет, не буду! — С вызовом смотрю на неё, готовая в любой момент плюнуть в неё. Во рту уже накопилось достаточно слюны. — Посмотрим, — она отошла от меня и забрала протянутые ей мои документы. — Букина, спокойно до комнаты дойдёшь или мне лично тебя проводить? — Я всё равно никуда не пойду! — Буду до последнего стоять на своём. — Ни вы и никто другой меня не заставит. — Да? — Она так неприятно усмехнулась, что меня передёрнуло. — Ну, хорошо. — Она протянула папку с моими документами седой. — Мария Александровна, Валерий Григорьевич, вы же помните, что в нашей школе присутствуют телесные наказания, и что, если надо, мы к своим воспитанникам применяем физическую силу. — Да, — еле слышно выдохнула мама. — Ну, значит, не пугайтесь, — она подошла ко мне, и её пальцы сжали мои волосы на затылке, да так больно, что я невольно вскрикнула. — Вещи её есть? — Да, да, конечно, — мама тут же полезла в машину и вытащила мой рюкзак. Директриса схватила мой рюкзак и повела меня в здание, напротив. — Отпустите! — Пытаюсь разжать её руку. — Мне больно! — Букина, тебе и дальше больно будет, если не научишься себя вести, — её рука была такой тяжелой, помимо того, что она крепко держала меня за волосы, так ещё и специально пригибала к земле, я шла на половину согнутая, не в силах выпрямиться. — А я умею наказывать. Мы вошли в дом и повернули сразу же направо. Пройдя мимо пяти дверей, остановились у комнаты сто девять. Открыв дверь, она первым делом швырнула мой рюкзак на пол и вошла в комнату, всё ещё держа меня за волосы. Включив свет, женщина наконец-то выпустила мои локоны. — Это твоя комната, — комната была небольшой. Был стол у окна, на окне была решетка, стул, шкаф и кровать. Больше в помещении ничего не было. На кровати лежала какая-то серая форма: белая блузка, серая юбка и жилетка. — Располагайся. — Я здесь не останусь, — сжимаю кулаки. — Да? — Она закрыла дверь и скрестила руки на груди. — Хорошо подумала? Может её ударить? Хотя кажется, что она меня ударит быстрей, чем я к ней подойду ближе. — Вам меня не удержать, — если надо будет защищаться, то схвачу стул. — Правда, что ли? — Руки у неё легли на армейский ремень. — А хочешь, я докажу тебе обратное? И она стала расстёгивать ремень. Всё же я не ожидала, что он окажется таким широким. Складывает ремень вдвое. — Угрожать решили, — приближаюсь ближе к стулу. — Не угрожать, а действовать, — и она замахнулась на меня ремнем. Ремень просвистел в сантиметре от моего лица. Причем железной пряжкой. — И куда же ты? Хватаю стул и ножками навожу на неё. — Только суньтесь, и он полетит в вас! — Меня всю трясёт. — А я смотрю, ты смелая, — ремень снова полетел в меня, и, отшатнувшись, больно ударяюсь задницей об стол. — Ну ничего, быстро станешь тихой. Я гарантирую тебе это. — Пытаюсь ударить её стулом, но она хватает ножку стула и рывком вырывает стул у меня из рук. Тут же мою щеку обжигает такая сильная боль, что я даже закричала и согнулась пополам, хватаясь за щёку. Щека пульсирует и пылает, смотрю на пальцы и вижу кровь. — Да, девочка? — Вы совсем ебанутая? — Вырвалось случайно, но лицо женщины никак не поменялось. Она как коршун кинулась на меня и, схватив за волосы, швырнула на пол. Пытаюсь встать, но тут же чувствую, как мне на спину наступают, каблук больно впивается между лопаток. — А-а-а! Я даже опомниться не успела, как на мою шею закинули удавку из того же армейского ремня. Ремень затянулся вокруг моей шеи, и в глазах у меня появились слёзы. Она буквально душила меня. — Яна, — мне кажется или она улыбается. — Ты даже не представляешь, какой послушной девочкой в скором времени станешь. Ремень на моей шее ослабился, и я сглотнула, почувствовав в горле боль. Она убрала ногу с моей спины, но я даже подняться не успела, просто попыталась прийти в себя, как тут же увидела её туфли у своего лица. Острый нос туфли упёрся мне в подбородок, а потом и поднял моё лицо этой ногой. Это было так унизительно, как и то, что она со мной сделала. — Я умею укрощать строптивых, — и она просто взяла и плюнула на меня. Плевок попал мне в лицо, и я зажмурилась, чувствуя, как слюна стекает по моей целой щеке. — Как переоденешься, то подойдёшь в сто второй кабинет в соседнее здание. Она вышла, хлопнув дверью, а я ещё несколько секунд лежала на полу, а потом вскочила на ноги и брезгливо вытерла рукавом толстовки слюну. Смотрю на лежащую на кровати форму. Щека всё ещё болела, когда я натягивала эту ужасную колючую и чью-то поношенную форму. Щека болезненно пульсировала, и я вышла из комнаты. Замка на двери не было. Закрыв дверь, я вышла на улицу. Машины не увидела, как и всей родни. Поднимаюсь на крыльцо, дверь открыта. Захожу в здание и ищу нужный мне кабинет. Если это была школа, то очень тихой. В коридоре вообще никого не было, даже взрослых. Он был пуст. Сто второй кабинет я нашла не сразу. Поняла, что пошла не в ту сторону, когда номера кабинетов увеличивались. Пошла в другую и нашла этот сто второй. Оглядываюсь и стучу, ничего не услышав, хватаюсь за дверную ручку и поворачиваю. — Как же ты долго, — протянула директриса и потушила сигарету. — Где мои родители? — Всё же я ожидала увидеть их. Чтоб они увидели, что эта сука сделала с моим лицом и забрали отсюда. — А они что, тут оставаться должны? — Она поманила меня пальцем к себе. — Тебя передали мне в руки и уехали. Закрываю дверь и подхожу к ней. Нас разделяет только стол. — Садись, — она кивнула мне на стул. Сажусь, но всё внутри меня сжимается. Я готова в любой момент сорваться с места и побежать. — Я прочитала твоё личное дело. Три раза. Всё про тебя знаю. Даже где и кем работают твои родители, но я хочу послушать твои историю из первых источников. Так что расскажи мне, что да как у тебя было. — Не буду. — Тебя ещё ударить? — А вы мне только угрожать можете? — И не только, — она встала, и я дёрнулась, но осталась сидеть на стуле. Женщина подошла ко мне и неожиданно наклонилась, сжав руками подлокотники моего стула. Её лицо было слишком близко к моему, я чувствовала кожей её горячее дыхание. — Я много чего могу с тобой сделать. И не только наказывать. Мне показалось, что она хотела меня поцеловать или это фантазия так разыгралась. — Тебе учиться осталось год, даже меньше. Смотри, не порть со мной отношения. — Вы можете так не наклоняться? Мне неприятно. — О, а приятно и не должно быть, — её ухмылка меня пугала. — ну, ладно. — Она выпрямилась. — Сейчас посмотрим какая ты. Яна, расстегни на мне ремень. — Что? Зачем? — Перепугалась я конкретно. — Не буду я расстёгивать вам ремень. — Я всегда даю воспитанницам выбор. И вот сейчас я даю его тебе. Либо ты меня слушаешься, либо я тебя очень жестко наказываю. Вот и решай. Я бы вскочила, но женщина прям упёрлась своими ногами мне в колени. — Ну? — Руки у меня дрожали, а щека пылала, но я всё же расстегнула ей ремень. Тяжело сглатываю заметив на пряжке засохшую каплю крови. Это моя или чья-то? — Хорошо. Теперь вытяни его. — Тяну ремень на себя, полностью вытянув его из брюк. — Сложи вдвое. — Может мне её ударить им? — А теперь дай мне. — И протягивает мне руку. — Вы меня бить будете? — Отдаю ей ремень пытаясь понять, что у неё на уме. — Всё зависит только от тебя, — она делает шаг назад. — А теперь встань на колени. Она шутит? Нет, не похоже. — Я не буду вставать на колени перед вами, — отодвигаюсь на стуле от неё. — А я думала, что ты поняла, — по голосу слышу какое-то разочарование. — Поняла что? Что вы меня тут пытаетесь развратить? Она не ответила, но ремнем щелкнула. Этот звук отразился об стены, и от него меня бросило в дрожь. — Ты не убежишь, — уверенно заявила она и облокотилась о свой стол. — Да пошла ты! — Вскакиваю со стула и иду к двери. — Как мы заговорили, — хватаюсь за дверную ручку. — Букина, не совершай ошибку: выйдя из моего кабинета без моего разрешения, наживёшь очень опасного врага в моём лице. — Я не понимаю, чего вы хотите? — Я хочу, чтоб ты была послушной и делала всё то, что я тебе говорю. — И всё? — Крепко стискиваю дверную ручку. — А ты хотела что-то ещё? — Так понимаю, что за послушанием скрывается что-то такое из-за чего я чуть ли не бегом должна к вам бежать. Выполнять ваши команды, как послушная собачка. — Поворачиваю ручку. — Но я не такой человек и слушаться вас не стану. Она хотела мне что-то сказать, но я вовремя выскочила из её кабинета. Шла быстро и не оглядывалась, пока не услышала стук каблуков. От этого звука по спине у меня побежали мурашки, а между лопаток заныло, и я побежала.