Белокаменный город

      Он просыпается посреди ночи от свежего ночного воздуха. Ветерка, который раздувает легкий, темный гобелен на окне. Полная луна льет свет на сад, отражаясь в искусственном пруду, и несмотря на холодные ночи в пустыне, эта довольно теплая. Силко тяжело разлепляет веки, потому что, последние несколько дней он не мог выспаться нормально. Кто знает, в чем дело: в чертовом недопитом чае, внезапной вспышке гнева или в соблазнительной груди племянницы, которая смогла смастерить запал, горящий в воде. Хотя, скорее всего дело в её холодных ладонях, которые размяли виски, помогли восстановить кровоток.       Странно, но он совсем не чувствует от нее угрозы. Наверное, потому что, она совсем не похожа на… Не похожа на его брата. Глубоко внутри Силко страдает от того, что горячо любимый им старший брат бросил его. Так бывает, когда дрязги за трон набирают обороты. Но так надеялся, совершенно точно, что Вандер никогда так с ним не поступит. Ведь они другие…       Другие. Он ошибся.       Теплый мягкий свет, от двух горящих светильников, подрагивает, но совершенно не перебивает холодный, лунный, что пробирается в помещение длинной светящейся полосой, меж гобеленами. Джинкс лежит совсем рядом, кажется, она тоже спит. Во сне выглядит совершенно спокойной и даже невинной. Прижимает колени к груди, словно защищается от чего-то, на самом краешке софы. Длинные косы болтаются яркими кисточками по полу. Силко тянется, чтобы поднять их с пола, но замирает в полу метре, потому что, он боится разбудить её. Какой-то внезапный странный диссонанс между этим чувством, которое граничит с заботой и страхом. И это, кажется, ему странным. Потому что, укрепив Мемфис, сделав его центром торговли, он мог позволить себе абсолютно всё. Разве что, кроме?       Кроме того, что мог себе простить брата за то, что тот сделал.       Джинкс, поморщилась во сне и повернула голову в его сторону. Словно уловила перемену в настроении мужчины. Теперь, когда свет падал на её лицо (ближе, чем когда либо — за время их знакомства), он смог лучше рассмотреть её черты в свете подрагивающего пламени. Кожа была почти совершенно бледной, что было не характерно для жителей этих мест. Черты лица были тонкими, почти детскими, но достаточно округлыми. Уже не девочка, но еще и не женщина. Её возраст был где-то посередине. Легкие веснушки под глазами были почти не различимы, и добавляли лишь тени её подведенным темным векам. Всё её тело было хрупким, тонким и изящным, и даже просторная ткань штанов и топа едва ли могла скрыть это. Более того, Силко поймал себя на мысли, что такую красоту скрывать было бы почти кощунством, о чем думал только его брат, когда оставил её без свиты.       Он так же вовремя одернул себя от этих мыслей. Потому что, рассуждал так, если бы он был на меcте Вандера. Удачно выдать дочь замуж, это весьма не простая задача, особенно, если твое положение не совсем хорошее с другими странами. Силко совершенно забыл о том, что племянницу, в общем-то, сватали за него. Для него такой брак был совершенно неприемлем, потому что, у них была громадная разница в возрасте, лет пятнадцать-двадцать не более. По сравнению с ним она была еще просто ребенком. Хотя образ её мыслей не переставал удивлять, что сулило бы хорошее партнерство в этом политическом браке.       Мужчина возвращается на исходную позицию и откидывается на мягкий подлокотник, всё же ему жаль его племянницу. Нужно поскорее прояснить с ней этот вопрос, должно быть женщины в её возрасте, только влюбляются, чтобы она не напридумывала себе странных небылиц на тему их отношений. Взгляд скользит по темному потолку, на котором барельефом и золотой краской изображен сюжет, где Ра пересекает в небесной ладье небосвод и сражается с Апопом.       — Силко, — её голос кажется звонким на фоне шелеста ткани гобелена и треска масляных светильников. Он мгновенно опускает взгляд на её лицо, без лишних слов указывая на то, что он готов слушать.       В полумраке зала, его левая половина лица действительно выглядит устрашающее, с каналами вытянутых по мышцам лица шрамов, с горящим как огонь зрачком, на фоне черного как ночь глазного белка. Длинные темные пряди цвета вороного крыла растрепаны, и падают длинными ровными прядями на лоб и выбритые виски. Он действительно не помнил, сняла она с его головы платок, или он явился сюда без него. Просторная черная туника скрывает острую и угловатую, худощавую фигуру. Но в этот момент странное приятное чувство спокойствия накрывает его с головой.       Несмотря на всё то, чего Силко добился, глубоко внутри он чувствовал себя отвергнутым, не только из-за уродства, которым наградил его брат, но и из-за того, что большую часть своей сознательной жизни противоположный пол так же сторонился его общества. Силко был младшим наследником в семье, он был вторым по престолонаследию. Более того, Вандер был более крепким с виду и буквально купался во внимании придворных дам.       Не наследник, не красавец. Брат был единственной опорой в его жизни. Поэтому, когда после смерти отца, он внезапно предал его, Силко это потрясло до глубины души. Настолько, что с небольшим отрядом он ушел вверх по Нилу, и отвоевал большую часть верхнего Египта у Ливийских племен, объединив порядка семи захваченных и опустошенных варварами номов, а также основал Мемфис, как новый торговый город. И всё это за каких-то семь лет.       — Ты не родная дочь Вандера, я прав? — он поднес пальцы ко рту, такая досадная оплошность брата действительно могла поставить под удар их шаткий мир. На самом деле, собрать небольшую армию и вторгнуться в Фивы не было такой уж проблемой, однако, не совсем дружелюбные соседи начинали поглядывать на Каир и его торговые пути уже сейчас. В этой военной компании они могли бы потерять ресурсы и год времени, что в принципе было не так много. Хотя Силко не был мелочным, настолько, чтобы зацикливаться на собственной мести. Потеря порта в Каире или Александрии означала потерю торговых путей. И лично для него это — потеря наивысшего качественного табака с Западного Судана. Такого бы он точно не смог бы пережить, потому что, уже шарил в полах в поисках папируса с ним.       Джинкс слегка напряглась, она нервно свесила ноги с софы. Кажется, этот вопрос застал её врасплох. Учитывая, что сама она явно имела мало схожего с его братом, от цвета кожи до черт лица. Что ж, с его стороны весьма мило было подсунуть не родную племянницу ему под бок в качестве жены.       — Я родом из-за моря, мои родители были наемниками, которых наняли в Сиракузах, для подавления серии восстаний рабов в Фивах, мы с сестрой родились уже тут, в Нижнем Египте. Но они погибли… Вандер взял нас под опеку, поскольку своих детей у него не было, — кажется, он переборщил с напором, потому что сейчас Джинкс выглядела подавленной, вся её поза говорила о том, что та сжалась в комочек. Повисло неловкое молчание, она сосредоточенно изучала пол, и казалось, даже её плечи подрагивали от напряжения. Фараон прикусил язык. Впрочем с одной стороны, он мог отослать её назад назло братцу, или сделать вид, что ничего этого он не услышал. Да и не посчитал, что учитывая их с Вандером разницу в возрасте, должен был её знать совсем крохой еще до похода на ливийцев.       — Но это же не будет проблемой, — вдруг, сбивчиво, затараторила она, подскакивая прямо к нему. Первые фаланги её пальцев были окрашены в черню краску с золотыми, горизонтальными редкими линиями, ногти буквально впились в запястье Силко мертвой хваткой.       — Мне уже есть восемнадцать, и я могу быть полезной… Я умею драться, и стрелять из лука, — синие глаза упрямо маячили прямо перед его лицом, не давая ни единого пространства для маневра, стальные тиски рук стискивали его запястье. И фараон уж никак не надеялся, что в таком хрупком создании может быть столько силищи, как в Севике, если не больше. Он уловил в её тоне страх. Девчонка любой ценой хотела остаться, даже вторглась в его личное пространство, до неприличия сократив расстояние меж ними. И Силко даже немного растерялся впервые за несколько лет, поэтому, как и свойственно людям, немного сглупил…       — То есть, ты готова любой ценой остаться, даже если тебе придется спать с таким как я, да вдобавок, пусть мы и не родня по крови, но как никак я прихожусь тебе дядей, — хищная ухмылка блеснула на его лице открывая ряд сколотых зубов. Потому что, насколько опасная близость была ему не свойственна. Она его пугала. Всё человеческое тепло пропало из его с жизни вместе с предательством брата, уступая место военным компаниям и стратегии. А когда ты боишься — самое лучшая защита, это — нападение. И Силко напал, выкладывая не столь радужные перспективы будущей «женушке». Он хотел напугать Джинкс и думал, что ему это удалось. Она замолчала, поджав губы, и повернулась в сторону, слегка отстраняясь, но была всё так же близка к его лицу. Мужчине наконец-то удалось освободить запястье, он тут же растер его, не успев подумать какую глупость он только что сказал. Потому что, подобный ход мыслей явно противоречил всему тому, что он думал до того, как их беседа вышла из под контроля.       — Дайте мне время! Я обещаю, что… Не разочарую вас, — последнюю часть фразы она произнесла так тихо, смущенно отворачиваясь в сторону. Силко на мгновение замер, осторожно поворачивая голову. Кажется, сегодня он действительно перегнул палку, и хотел было извиниться за столь грубые слова. Потому что он – не Вандер, и прекрасно понимает, что грубая сила не всегда практична, но Джинкс вновь опередила его.       — Я обещаю, что даже такой человек как вы, сможете меня полюбить! — да, именно так она и сказала, ему даже показалось, что он ослышался. Потому политика и любовь никогда не стояли рядом, вообще. Что уж говорить, если даже сердобольные родственники готовы друг друга зарезать за отличное место под солнцем. Сикло сипло рассмеялся, держась за лоб. Действительно, выставлять себя озабоченным старикашкой ему не хотелось, но строить хорошую мину уже было поздно. Именно так оно и выглядело. Его сообразительная племянница форсировала обстоятельства так отчаянно и искренне защищаясь, что другого выхода ему не оставалось.       — Я не люблю молоденьких девочек, извини, — наигранная и саркастическая улыбка заскользила по его лицу. Пользуясь тем, что Джинкс замешкалась, он спустил ноги на пол и положил руки на колени, на секунду раздумывая, можно ли разрешить этот конфликт без взаимного урона для психики обоих участников. Потому что, это было важно, дать понять, что он совсем в ней не заинтересован. Хотя и кое-где в этом он слукавил.       — Тогда отошлите меня в Фивы, если через месяц мы не окажемся в одной постели! — о, да… Это был вызов, тот самый, смелый, отчаянный и храбрый. Что же, секунду раздумывая, он понял, что не теряет ровным счетом ничего. В самом-то деле, что может измениться за месяц, когда за семь лет без его хваленого братца не изменилось ровным счетом ничего. Хотя, нужно отдать девчонке должное: у нее было хоть какое-то понятие чести и справедливости, которое напрочь отсутствовало у её отца.       — Идет, — коротко и холодно бросил он, уходя. В самом-то деле, что может случиться за этот месяц? Тем более при разнице в пятнадцать лет. Он просто будет обходить её за семь шемов. И пусть даже на глаза ему не попадется, от греха подальше, в самом-то деле. А то капля дождя может быть началом наводнения, Апоп свидетель.