Белокаменный город

      Слова всегда излишни, когда ты не можешь описать глубокое потрясение. Когда сердце заходится в бешеном стуке, похожем на паническую атаку. Когда ты даже дышишь с трудом, и совершенно не ожидаешь, что увидишь перед собой кого-то настолько желанного в совершенно новом свете. От того, твое желание крепнет и остается только смириться с тем, что на дне черепной коробки маячит навязчивая мысль. Ведь такую красоту захотят другие себе единолично пользоваться. А именно он и был таким единоличником.       Джинкс стоит перед ним завернутая в тонкий, черный полупрозрачный шелк. Платье весьма откровенно, потому что, почти не скрывает, лишь в нужных местах ткань более плотная, отливает золотом, а со спинки падает шлейф, напоминающий два крыла. Первые фаланги пальцев окрашены ярким бирюзовым красителем с золотыми жилками, как и глаза очерчены темным с тенями в тон. Ярко подсвечивая глаза, словно они светятся в темноте. И никакого намека на масло, которым обычно перемазана она, ковыряясь в одной из комнат, ставших лабораторией и складом одновременно.       — Джинкс? — Силко не совсем уверен, не до конца, что это она. Потому, нельзя так разительно меняться используя лишь красивую ткань и немного косметики. Впрочем, тут явно не обошлось без Люкс, и её возможного интереса использовать Джинкс для своих целей. Не стоит забывать об этом.       — Ау? — она поджимает губы смотрит своими огромными глазищами, из-за темной вуали скрывающую её лицо и не верит, определенно не верит в то, насколько сильно может менять реакцию людей пара отрезов ткани и несколько удачных швов на одежде. Для обоих это — новый уровень для попыток построить что-то.       Она замирает и старается откровенно не пялится в его лицо, потому что, она застыла еще в том времени, где они ругались. А Силко за это время переделал столько дел, что кажется, это было в прошлом месяце, а не неделе. Целая вечность прошла с тех пор, как он видел её последний раз, а также уловил тонкий намек от Люкс, что она была бы для него неплохой партией. Вот только ему кажется, что он слишком староват для нее, даже по меркам приличий. Поэтому не особо надеется, что племянницу держит тут что-то большее, чем долг.       — Тебя давно не было, — он возвращает маску спокойствия на лицо, и невозмутимо возвращается к делам. Словно не сама Нефтида почтила его своим присутствием, как ему показалось мгновение назад, а всего лишь Джинкс. И он как всегда слишком занят, чтобы тратить время на глупости.       — Ты выбиралась в город, как всё прошло? — вновь замечание как бы между делом, но теперь она точно знает, что Силко за ней следит. Он опускает глаза на желтые листы, водит бамбуковым пером по ним с характерным скрипом. Пламя масляного светильника (подвешенная над столом чаша) дрожит, бросая скудное освещение на стол и слегка подсвечивая скулы самого Силко. Так он выглядит более зловеще и устрашающе. Но ему это только на руку, потому что, он порядком устал за день и лишние гости ему никчему.       — Мы прошлись по рынку… — Джинкс мнется она не до конца уверена, что он подобное одобрит, ведь отец не одобрил бы. Кроме того, Силко выглядит слишком спокойным для того, кто готов отчитать её за проступок.       — Я заметил это, — он не поднимает глаз хотя ему хочется, но это было бы слишком не прилично нагло пялится. Его голос звучит с легкой издевкой, впрочем он уже просчитался, оставив её наедине с Люкс, ведь у последней куда больше опыта и связей. Выдать удачно замуж подругу для неё не должно быть особой проблемой, кроме того если сам Силко медлит всегда можно найти кого-то ближе ко двору, чтобы пристроить племянницу.       — Ну и как тебе Мемфис? — ему и правда интересно всё, что она думает об этом, это уже его поле боя, где можно себя проявить хотя бы размахом реализации.       — Здесь мало храмов, — подмечает она. Конечно их мало, если боги так велики, то зачем им каменные коробки и посредники в лице людей? Но знать требует наличия хотя бы части храмов и священнослужителей, хотя бы потому, что это лишний повод раздать еду или вино, и завоевать благосклонность жителей.       — Мне не нужна вера, чтобы заставлять людей слушать то, что я им говорю, — в это время он внимательно следит за тем, как она подходит к столу у дальней стены и зажигает чайную свечу для того, чтобы согреть содержимое чайника, — Ты могла бы мне просто налить вина…       — Боюсь, мне не нужно развязывать тебе язык, дядя, другие планы… Ты выглядишь слишком уставшим, от вина просто заснешь, — поясняет она, сжимая пузырек в руках. В какой-то момент ей кажется, что он просто лопнет у неё в ладони, но стекло выдерживает крепкую хватку. Это так же не выглядит безопасным ни разу. Потому что, если Силко увидит, что она что-то подливает ему в чай, то просто сможет легко казнить её. Затея очень опасна, но вместе с тем в ней просыпается азарт.       Силко же молча наблюдает за хрупким силуэтом изгиба спины, рельефами позвоночника и косточек под кожей, спрятанной под прозрачной тканью, украшенного тонкой золотой цепочкой с грузами и таким же прозрачным шлейфом. Золото, кажется, розовым на бледной коже, оно слегка поблескивает в свете скудного освещения. И теперь ему кажется, что точно конец. Он окончательно пропал потому что, не может отвести взгляда.       — Чего? — кажется, он пропустил её реплику, хотя совершенно точно помнил звук её хрипловатого голоса, который звучал в тот момент, когда она подошла к столу. Посуда мерно цокает друг об друга и его это поразительно успокаивает. Каким-то третьим чувством, он уверен, что она ему не навредит.       Джинкс оказывается рядом в её руках чаша, с чем-то фруктовым, оно пахнет манго и цветами, немного ванилью. Содержимое посуды волнует его в последний момент, потому что, её маленькие тонкие ладони выглядят куда более привлекательными, и как только она опускает поднос перед ним, его ладонь оплетает её и кладет себе на лоб. Прохлада кожи кажется, приятней любых настоев.       Она смотрит на него осторожно, неуверенно переменяясь с ноги на ногу. Это кажется странным, особенно когда тебя вот так отталкивают, а теперь иначе. Возможно в словах Люкс был смысл.