Неподвластность их душ

Болезненные воспоминания о психиатрической больнице очень твердо отпечатались в памяти Винсента. Электросудорожная терапия всегда действовала на него самым угнетающим образом, но слушать его никто не хотел до тех пор, пока он не начал страдать от припадков даже в расслабленном состоянии. Одна за другой выходили из больницы донорские записи, и под конец Винсент уже подолгу не вставал со стула. Но была и другая сторона дела: как выяснилось если запугивать пациента и не давать ему возможности общаться с внешним миром то однажды он станет угрозой для всех вокруг. В такие моменты его сажали в ванну со льдом и оставляли там одного на несколько часов в компании белоснежных плиток и унылого звука плещущейся воды. Разодранные от постоянных связываний руки были источником боли и постоянного раздражения, но несмотря на это он продолжал творить. Иногда пациентам позволяли смотреть телевизор под строгим надзором санитаров. Чаще всего это были новости о погоде или спортивных репортажах, но иногда Винсенту везло и им включали документальные программы про разных животных и птиц. Он зарисовывал их в блокноте пытаясь сделать это как можно быстрее пока санитары не отправили всех по палатам. Мистер Вустер периодически просматривал его работы, но приметив новые рисунки с загадочным зеленоглазым мужчиной ясно давал понять что не отпустит его до тех пор, пока он не перестанет рисовать неопознанную личность. Винсент каждый раз пытался объяснить что это старый рисунок и он уже совсем здоров, но Вустер не хотел ничего слушать. В теплую погоду ему разрешалось выходить погулять во двор госпиталя и покормить чаек. Когда ему стало лучше то перевели в общую палату, но продержался он там не долго. Причиной стали избиения со стороны пациентов по причине того что он рисует неоднозначные рисунки неприличного содержания. «Извращенца» перевели в отдельную палату и к нему больше не пускали. Прозрачные двери в ванной и камеры в туалете заставляли юношу чувствовать себя унизительно и он подолгу простаивал перед зеркалом, поправляя бинты и волосы откладывая душ и прочие процедуры на потом поджимая губы при взгляде на свое отражение. Постепенно в нем разгорелся гнев на санитаров, давших волю своему нездоровому садизму, потому что теперь все время, пока он спал и слышал душераздирающие крики пациентов, их вопли смешивались с его собственным хриплым и жалким криком во сне, отчего ему было очень трудно не сойти с ума окончательно. Его мечтой стало бегство и Майк ему в этом помог. Взломав систему он забил имя Винсента в список выписанных и спустя некоторое время его выпустили не став проверять достоверность данных. Когда он вернулся домой его счастья не было предела, а заполнивший его душу гнев еще больше увеличивался по мере того, как он вспоминал картины увиденного в больнице. В памяти возникали запахи затхлости и болезни, звуки хриплых голосов и стоны. Создавая статуи он получал нужное ему утешение и стоял часами обнимая их и шепча им нежные слова. Настоящий Скотт манил его больше чем статуи, он был безопасным и далеким, и скоро им овладела великая тихая тоска. Вновь проснувшись утром он устало побрился и выпив остатки газировки обнял Скотта со спины пока он готовил завтрак. — Доброе утро… Неужели не ушел от меня на улицу? Я польщён и тронут… Такое доверие, какая честь… Ты купил сливки? Зачем? Не вижу никакого десерта кроме тебя на кухне. Разрешишь мне нанести их на твоё тело? Скотт деликатно прокашлялся. Это обращение стало своеобразной традицией. — Не надо! Там наверняка содержится мед так что давай обойдемся. Я не буду сегодня гулять так как там дождь. Винсент странно хмыкнул и, слегка покачиваясь уткнулся ему в плечо. — В составе нет меда почитай внимательнее. Ты просто боишься это сделать, потому что мои грязные ручонки могут потревожить твоё нежное тело. Скотт почувствовал что начинает закипать. Он попытался отстраниться, но Винсент крепко прижал его к себе. «Его руки на моём ремне! — пронеслось у Скотта в голове. — Совсем спятил! Так спокойно… Он ничего не делает только руки положил так что все под контролем» — Он стал быстро перебирать ногами и попытался высвободиться, но это было просто невозможно. — Мне немного жарко так что думаю тебе стоит немного отодвинутся когда я зажгу плиту. Винсент провел руками вверх по его животу и положил ладони на его плечи. Скотт зажмурился, борясь с нарастающей волной желания, чем окончательно рассмешил Винсента. Тот усмехнулся и обнял его еще крепче. «Он меня сейчас задушит! — мелькнуло в голове у Скотта. — Совсем рехнулся». — Ты такой задорный когда так реагируешь. Уже не такой активный как раньше, да? У взрослых мужчин вроде тебя много забот которые очень выматывают… Понимаю… — шептал Винсент. Он водил по телу Скотта своими мягкими теплыми ладонями, словно перебирая струны невидимой гитары. Скотт вздрогнул от прилива чувств и подумал что с таким странным ощущением ему уже давно не было так хорошо. — Да ты прав, — ответил он. — Мне стоит больше отдыхать. Винсент прижался плотнее к его спине, что еще больше взволновало Скотта. Он чувствовал только тепло его рук, но гораздо острее чувствовались прикосновения его губ к шее, а ее они целовали часто и умело. — Я очень ценю все что ты делаешь Скотт, — продолжал шептать Винсент. — Это то что ты так давно хотел услышать не так ли? Даже если ты полюбишь кого то другого знай что мои руки и сердце всегда к твоим услугам. Скотт чувствовал приятное головокружение. Его руки и тело уже отказывались ему повиноваться, но его сознание оставалось ясным. «Такие тонкие лопатки, словно крылья. Кожа такая теплая и мягкая… Такой зрелый красивый мужчина, но хрупкий словно большая белая бабочка» — подумал Винсент и через мгновение по телу Скотта прошла дрожь наслаждения. — Все запретное манит и притягивает словно наркотик, — тихо прошептал Винсент и его губы прижались к шее Скотта, где еще совсем недавно он испытывал такие приятные чувства — Будь то вредные привычки или азартные игры — это то что может нести опасность, но дарит людям то что те ищут всю свою жизнь. Чем сильнее ты запрещаешь себе — тем сильнее тебя будет притягивать. Простые удовольствия не принесут тебе ничего кроме страдания так что не поддавайся соблазну и дождись настоящей награды за свой труд. Ты заслужил большего чем просто удовольствие. Винсент отпустил Скотта. Он слышал его учащенное дыхание, чувствовал как вздрагивают его плечи. Скотт открыл глаза и посмотрел на Винсента. Некоторое время он собирался с мыслями, и наконец произнес. — Звучит довольно занимательно, я бы даже сказал, волнующе. Но, где грань между истинным наслаждением и игрой воображения? Винсент почувствовал на себе взгляд Скотта. Он медленно опустил глаза и обнаружил, что смотрит на край своей штанины. — Думаю у нас разные взгляды на подобные вещи, — ответил он. — Я думаю, что наслаждение и страдание — разные стороны одной медали. Ты сам решаешь, что тебе хорошо, а что плохо. Все остальное — просто любопытство, что именно ты захочешь испытать, достигнув того или иного состояния. Хотя в первый раз всегда немного больно, но опыт делает удовольствие ярче. Скотт продолжал смотреть на Винсента — в его взгляде читалась задумчивость и что-то такое, что сильно беспокоило Винсента. — Больно? Звучит пугающе, — усмехнулся он. — Может быть, я слышал что-то не то. Обычно такие вещи не должны приносить боль… Может быть дискомфорт, но не боль. Винсент почувствовал, как по его руке пробежал холодок — он понял, что Скотт в конце концов проник в его сокровенные мысли. — Чаще всего больно… Особенно если партнер больше и сильнее тебя. Но в каком-то смысле боль — это как отрезвляющее средство. Мой первый опыт был очень болезненным и неприятным, но этот опыт быстро научил меня терпению. Я все равно не мог получить то, что хотел… Скотт внезапно замолчал, словно осознал, что только что произнес Винсент. — Винсент… — начал было он, но продолжить не успел. За окнами раздался раскат грома, а несколько капель дождя с силой ударили по крыше. Скотт замер и взглянул на своего приятеля. Винсент подошёл к нему и осторожно обнял его за плечи. В его глазах загорелся восторг — он был заворожен силой, с которой дождь обрушивался на город. Кроме того, его пьянил запах дорогого одеколона Скотта. В реальности это была лишь капля ванили, которая смешалась с запахом крема для рук, но эта капля казалась ему целым водопадом небесного нектара.