Неподвластность их душ

Девушку, которую подставил Винсент сильно отчитали, но кажется никому дело не показалось слишком серьезным чтобы он из-за него начинать разбирательства. Работники часто пользовались списанной продукцией и не кому не казалось это подозрительным, но никто из них не стал спорить когда девушку отчитали за распитие алкогольного напитка в рабочее время. Винсент услышав возмущение Скотта о таком «своеволии» сотрудников усмехнулся и лениво пожал плечами. — Бывает и такое. Люди все разные так что не стоит обращать внимание на чужие поступки. Со временем привыкаешь к такому. — Он посмотрел на часы и добавил. — Ладно мне пора в мастерскую так что займись лучше Эваном. Винсент ушел в свою комнату, а Скотт остался и, прихлебывая кофе начал задумчиво ходить по комнате. Потом он поглядел на распечатку списка, который ему дал Эван и покачал головой. Самый юный член семьи очень радовал своими успехами в изучении математики, но в нем всегда было что-то от подростка. Так как друзей мальчик не имел свое свободное время он тратил на изучение разнообразных языков и писал иногда довольно сложные сочинения. Некоторые учителя даже считали его «не от мира сего» и очень любили, когда он начинал рассуждать о действительно сложных вещах. Однако у него были серьезные проблемы с речью, которые доставляли ему много неприятностей. Он не мог разговаривать слишком много из-за того что уставал и говорил очень короткими предложениями, после чего долго искал правильные слова. Он долго шел к тому, чтобы вылечить свое заикание. Постепенно его успехи стали видны и перешли в устойчивую тенденцию — он смог восстановить речь, которую раньше совершенно не слышал, хотя по-прежнему говорил не слишком быстро. Каждый день недели он изучал определенный язык тем самым изучая целых семь языков помимо своего родного и пока что вполне успешно с ними справлялся. Скотт очень старался показать его усердие и прилежание всем окружающим, но от этого ничего не изменилось — его всегда видели лишь как человека с инвалидностью. Эван никогда не понимал почему его все жалели ведь он чувствовал себя совершенно здоровым человеком и был очень общительным и весёлым. Насмешки он и вовсе не мог понять ведь он совершенно не воспринимал шуток поэтому, смеялся вместе со своими обидчиками чтобы им не было неловко. Внешность у него была весьма привлекательная и даже когда он носил надвинутый на глаза капюшон его лицо было очень живым и выразительным. Большой шрам идущий ото лба к левому виску можно было трактовать как его самое обидное детское оскорбление на которое он совершенно внимание обращал. Хоть Винсенту и кажется что брат не искренен и в глубине души очень злится на него — на самом деле все не так. Эван никогда не злился на него и даже наоборот — он в нем души не чаял. Он видел как старшего брата избивал отец и унижали друзья когда он не делал чего-то, что можно было бы назвать проявлением духа сопротивления. Когда мальчик увидел старшего брата искалеченным, он перепугался и заплакал, и с тех пор уже не находил себе места. Не обращая внимания на страх крови и покалеченных тел, он бросился на помощь своему родному человеку, боясь, что и его могут вновь забрать и покалечить ещё сильнее. Но это были цветочки по сравнению с тем, что он услышал потом о всех тех испытаниях, через которые прошел Винсент. Он решил что будет искать способы как уберечь брата от участи, которой тот уже отчасти избежал. Но чтобы никто не догадался о его мыслях — он изображал полную покорность судьбе. Он очень хотел попасть в приличный университет, но с его статусом этого было сделать трудно и тогда он придумал план, который на первый взгляд казался удачным, но по существу был целиком и полностью безумным. Он хотел уйти в лесники, чтобы там заниматься самообразованием, по книгам и помогать своей семье свежими овощами и фруктами которые можно было вырастить из семян. Скотт относился к его идее как к очередному увлечению, но это действительно был его умственный интерес и он не думал о худшем. Образованный и способный член общества, он по натуре был мечтателем и ему не казалось странным, что в его сознании за последние годы возник такой вымысел. В это весьма солнечное утро ему даже показалось, что он попал в красивый сон, но услышав утомленный голос брата понял, что это не сон и все наяву. — Что такое случилось? Винсент что-то из мастерской не выходит совсем… Может сводим его погулять? Скотт вздохнул и встал со своего места. — Не думаю что он захочет… Он немного нервный в последнее время так что я боюсь за него. Да и вообще, — сказал он, протягивая руку. — Я бы с удовольствием, да не знаю где. Он редко выходит из дома… Может у тебя есть идеи? Подождем когда он выйдет из мастерской и спросим. Не заходи к нему когда он в мастерской! Это очень… очень плохая идея… Он сделал неопределенный жест рукой и тихо вышел из комнаты. Эван поднялся и пошел за ним, с тоской думая о том, что старший брат в последние дни часто ведет себя очень странно и непонятно. Например, он отказался от завтрака, что раньше у него не случалось. Потом он почему-то с утра чувствовал себя неважно и никакие причины вроде «дела» или погоды не могли взять над ним верх. Так же как то очень странно вел себя рядом со Скоттом и постоянно пытался как то, то погладить его по голове, то взять за руку. «Может быть это все из-за того, — думал Эван, — что случилось с ним в больнице? Он стал более ласковым и тихим, чем прежде» — думал он, пытаясь поймать взгляд брата. Непонятно от чего ему становилось неловко когда они начинали так смотреть друг на друга, и он отводил глаза в сторону. В мастерской у брата царил беспорядок. Коробки со стопкой холстов валялись на полу, было несколько пустых упаковок с краской и мешок с инструментами. На столе, накрытом холстами, стояла бутыль с остатками краски, кисточка с колпачком и что-то еще. Картины с непристойным содержанием были хорошо припрятаны в шкафу и никому, кроме Винсента, в голову не пришло их доставать. В воздухе была атмосфера какой-то суеты, и он даже подумал, что вся суета вызвана тем, что ему доставили все те картины что он рисовал в Лондоне, но тогда он не мог объяснить, что это было и почему он так переживает за то что их могут увидеть. Наслаждаться компанией своих скульптур ему мешал только тот факт, что за него переживают его домашние. «Они даже не догадываются насколько я ненормальный, — думал он, глядя на свои скульптуры, — ведь, для того чтобы рассказать о своих маленьких радостях, мне нужно профильтровать весь тот разврат, что я имею в виду на самом деле. Им достаточно моих неловких попыток объяснить, в чем тут дело? Хотя Скотт знает… Он знает даже слишком много, но кажется что я не слишком привлекателен для него…» — он вздохнул и склонился над очередной своей работой. Вечером Скотт его навестил и увидев подопечного в роскошном костюме с черной бабочкой, он немного оторопел. — Ты куда-то собираешься? Очень красивый костюм, в нем ты как-то особенно похож на президента какой-нибудь корпорации. И когда ты его купил? Вроде бы ты не любишь такие вещи… Винсент наконец выпрямился и довольно улыбнулся. — Нравится? Таким я тебе нравлюсь больше? Я хотел посмотреть, как ты отреагируешь на такой мой образ… Нравятся мужчины в костюмах? У тебя много разных костюмов, но все они рабочие не так ли? Я покупал этот костюм потому что он был очень красивым и его никто не брал. Странно что такая удобная и красивая вещь может вызывать такое неприятие. Он подошёл к Скотту и зашёл за спину. Несколько секунд он пристально разглядывал своего опекуна. Потом сделал несколько шагов и нежно обняв его за плечи, поцеловал его в шею. Скотту стало не по себе от неожиданного и так приятно поразившего его прикосновения. — Винсент! Я имел в виду, что ты очень принарядился и это несколько необычно для тебя. Костюм действительно хороший и по фигуре смотрится. Винсент заглянул в глаза Скотту и по-прежнему улыбаясь сказал. — Засматриваешься на мою фигуру? Как интересно… Что тебе нравится больше? Бедра? Плечи? Спина? Руки? Я был бы счастлив, если бы ты обнял меня за плечи…только не за спину. А может и вовсе ноги? Я не буду обсуждать не переживай… Бзики есть бзики. Скотт мысленно застонал — он до сих пор не понимал, как близко сейчас стоял к тому, чтобы признаться в том, что на самом деле восхищается Винсентом как эстетически совершенным мужчиной. — Нет! Ты конечно очень симпатичный и эрудированный молодой человек, но я тебе не буду говорить, что меня в тебе больше всего волнует. Винсент улыбнулся еще шире и лизнул Скотта в ухо. Он придвинулся к Скотту ближе и уже серьезно спросил. — Значит все же что-то нравится сильнее всего? Интригуя такими заявлениями ты вынуждаешь меня к серьезным действиям. Давай станцуем? Я так давно не танцевал. Покажи свое мастерство! Перехватив руку Скотта, он с силой потянул его на себя и резко развернул вокруг своей оси. Скотт не ожидал такого напора и чуть не упал, но устоял и позволил вести себя в танце. Ловкие руки юноши подхватили его за талию и завертели с такой скоростью, что он не успел даже опомниться. Он обнял Винсента и прижался щекой к его плечу, крепко обхватив пальцами кисть его левой руки. «Да что это с ним? — думал Скотт. — Может я его обидел? В последнее время он мне кажется все более и более подозрительным» — крутилось в голове у Скотта, но потом он вдруг понял что именно не так. В движениях Винсента появилось что-то более плавное и ритмичное. Его рука спустилась вниз по бедру Скотта, и его пальцы начали поглаживать его сквозь тонкую ткань брюк. Даже этот простой и целомудренный жест, уже показался Скотту не столько волнующим, сколько возбуждающим. — С-стой! У меня голова уже кружится… Я уже не такой прыткий как раньше, — проговорил Скотт, отходя на шаг назад и поправив рубашку. — Знаешь, у меня такое впечатление, что ты скоро меня совсем завалишь. Винсент сделал непонимающее лицо и потянул руку на себя, заставив Скотта попятиться и чуть не потерять равновесие. — Ты так говоришь как будто возраст как то на тебе отражается. Подобно вампиру ты совсем не меняешься. Это часть того что дал тебе Уильям? — спросил он вдруг. — Твои сверстники уже имеют характерные особенности своего возраста, а ты все так же молод и свеж. Может, ты действительно особенный? Скотт в замешательстве посмотрел на него. У него не было ответа на этот вопрос. Тем не менее ему стало ясно, что Винсент ведет себя странно, потому что он начинал терять контроль над собой. Как всегда, желая его развлечь, он был слишком откровенен и слишком явно получал удовольствие от своих игр. — Я просто веду здоровый образ жизни и не более того, — начал оправдываться Скотт. — Идем спать, а то Эван будет переживать что ты не спишь всю ночь. Винсент подозрительно посмотрел на него, и они пошли в спальню. Уже в комнате Скотт медленно разделся, чувствуя напряжение, повисшее между ними. Он думал о том что происходит, и не знал как ему вести себя с Винсентом. С одной стороны, он видел, что в нем бушует новая волна безумного возбуждения, и не хотел ей мешать, с другой же стороны ему хотелось узнать что чувствует Винсент по этому поводу. Внезапно Винсент до этого наблюдавший за ним, наклонился и поцеловал его в области поясницы. — Красивая спинка, — сказал он. — Очень симпатичная… Можно я лизну? Скотт застыл с открытым ртом, потом медленно повернул голову к Винсенту. Все это было так странно, что у него закружилась голова. Он знал что Винсент никогда раньше не делал ничего подобного. — Не надо Винсент, — попросил он. — Давай лучше спать. Мне кажется нам надо выспаться, а утром может быть и разрешу. Винсент улыбнулся и потянул его за руку к себе и уже через несколько секунд Скотт оказался на кровати, под покрывалом. Подопечный притянул его к себе и Скотт почувствовал что-то твердое и теплое, упершееся в его бедро. «Это пижама! Это его пижама! Неудачно помятая ткань ничего большего! Сделай вид, что ничего не заметил, не отвлекайся ото сна! Когда он был меньше эти явления не были выраженны так явно!» — приказывал себе Скотт, и ему удавалось это делать пока Винсент не стал шарить руками по его груди. Скотт схватил его за запястье и попытался отвести его руку, но не смог — тот был слишком силен. Тогда Скотт постарался выпутаться из его захвата, и его пальцы почувствовали холодную кожу. Скотт рванулся в сторону, но Винсент прижался к нему, и его пальцы оказались зажатыми между его лицом и подушкой. «Не просыпайся» — услышал Скотт свой собственный внутренний голос и провалился в черное безмолвие. Через секунду он с облегчением заметил, что рука Винсента медленно разжалась и он задремал уткнувшись в его ладонь.