Неподвластность их душ

Искусство эстетического обвязывания тела очень манило Винсента, но вскоре он вспомнил, что у художников отдается приоритет художественной стороне дела. Ему пришлось выкинуть это пристрастие из головы. Внутренний голос довольно быстро указал, что люди неправильно понимают это явление и считают связывание чем то порочным и противоестественным. Хлопковые веревки крепко стягивающие тело, казались несущественным украшением носящего их тела, хотя сами люди были счастливы при их использовании и утверждали, что оно им придает непередаваемую прелесть. Винсент никогда еще не чувствовал себя так неловко как при выборе веревки в качестве украшения, но искушение было слишком велико. «Будет ли усеянное шрамами тело красиво смотреться с этими веревками? Это не будет выглядеть слишком «грязно» или неуместно, если я надену шелковый халат, завязав их по всему телу?» — размышлял он выбирая белую веревку. Дома он любовно гладил и смыкал вокруг себя концы своей одежды. «Возможно, я совершаю ошибку, — думал он, — но это единственный путь обрести человеческое достоинство в этой жизни. Если я это сделаю, то все остальное мне будет безразлично» — он привязал один конец веревки к талии, а другой закрепил на внутренней стороне правого бедра. Потом он снял халат, свернул его и спрятал его под несколькими слоями одеял и подушек. Коварный внутренний голос продолжал работать. «Даже если я буду выглядеть отталкивающе, — думал Винсент, — Скотт ведь не осудит меня за это? Или осудит? Может быть, лучше всего оставить халат? Я совершенно точно не буду выглядеть в нем глупо…» — С этими мыслями он натянул на себя шелковый халат и уже хотел было лечь, как вдруг к нему в голову пришла одна мысль. Он сел и накинул на себя одеяло и когда Скотт зашел к нему в комнату, он показался ему совсем маленьким и съежившимся под одеялом. — Все в порядке? Ты заболел? Я могу принести воды? — спросил Скотт. Винсент отрицательно покачал головой, а потом с натянутой улыбкой произнес. — Нет, но это тоже наверняка тебе не понравится… Он скинул одеяло с плеч и предстало перед взором Скотта большое количество веревок. Не отводя взгляда, он пытался осмыслить то, что увидел, а потом медленно провел руками по своей груди. — Ты чего тут устроил? Очередной творческий эксперимент? Выглядит симпатично, но давай снимем пока. Эти веревки на твоей шее выглядят не очень позитивно. Он аккуратно взял Винсента за плечи и развернул его лицом к себе. Из горла Винсента вырвался глухой стон. Он закрыл глаза, а потом опять открыл их и взглянул на Скотта с выражением неописуемой боли. А Скотт чувствовал, как его собственная кожа начинает покрываться мелкой сеткой бисеринок пота. — Не надо слишком резко двигать! Они расположены по всему моему телу и это немного неприятно. Я чувствую, что они на мне и ничего с этим не поделаешь. Скотт поглядел на веревку, которая обвивала его грудь и как бы пронизывала насквозь. «Выглядит действительно интересно…и… сексуально? Да… Пожалуй, так оно и есть. Ну почему я такой дурак?» — подумал он с досадой. Скотт вновь потянулся к Винсенту, взял его за ладонь и, вытянув ее перед собой, с силой прижав к веревке. Она совершенно не коснулась кожи, и все ощущения Винсента сводились только к чувству холода на своем теле. Чтобы как-то согреться, он глубоко вздохнул и через секунду его тело задрожало от касания веревки к телу. Теперь он с силой вдыхал воздух. Скотт ухмыльнулся и, не убирая ладони с Винсента, другой рукой взял его за подбородок и поднял лицо к себе. — Тебе необязательно делать подобные вещи, чтобы понравиться. Даже лохматый и измазанный краской Винсент мне очень нравится. Но будет лучше, если ты постараешься не перебарщивать. Договорились? Винсент поднял голову, взглянул на него и увидел на его лице странную смесь страха и нежности. Скотт обнял его и долго прижимал к себе, что-то шепча на ухо. В его шепоте не было ничего угрожающего, просто он успокаивался и никак не мог поверить, что его друг по — прежнему рядом, такой же как всегда. От волос Винсента пахнуло хлоркой, и его передернуло. Скотт осторожно коснулся его плеча, словно боясь что его рука или плечо рассыпятся на части. Винсент почувствовал, что ему передается растерянность и страх друга, и понемногу успокоился. Он чувствовал, что сейчас должно что-то произойти, но точно не знал, что. — Скотт? Я действительно тебе нравлюсь? — спросил он вдруг. — Даже после того что я тебе наговаривал будучи подростком? Скотт задумался, поглядел в окно и ответил. — Да, нравишься, очень. Я мог бы сказать, что мне тебя ужасно не хватало, но это ясно как день. Станешь для меня послушным сегодня? Закрой глаза… Мужчина поднял руки и начал медленно сжимать ладонями лицо Винсента. Винсент сразу почувствовал тупую и бесконечную боль в груди, и по его телу прошла судорога. Прохладные пальцы прошли вдоль линии пресса, гладя и касаясь тела. Винсент шумно вздохнул и в носу защипало от подступивших слез. — Скотт, что ты хочешь сделать? — еле слышно спросил он. На этот раз он почувствовал возбуждение гораздо острее, словно на него с размаху вылили ведро ледяной воды. Происходящее казалось мерзким и непристойным, но это было ужасно приятно. Винсент уже почти ничего не мог сказать — ему пришлось схватить Скотта за запястья, чтобы тот остановился. — Стой! Ты же мой опекун! — выдохнул он, испугавшись того, что делает Скотт.— Постой! Нам стоит обсудить этот вопрос! … Скотт не дал ему договорить. Он быстро толкнул Винсента на кровать, и тот опять почувствовал под собой мягкий матрас. На этот раз все кончилось не так гладко — он не рассчитал сил и ударился головой об угол тумбочки. Боль была сильной, но совсем не такой, как после удара в нос. Парень так здорово приложился головой об тумбочку, что почти потерял сознание, а придя в себя, со страхом заметил, что абсолютно ничего не помнит о случившемся. Единственное, что он помнил ясно — лежащий рядом Скотт обнимает его, а за окном уже сияют звезды. «Кому расскажешь не поверят… Я проморгал практически весь секс?! Вот так номер… Надеюсь я не разбил голову?» — пронеслась в его голове тревожная мысль. Он заставил себя медленно повернуть голову в сторону и поглядеть на Скотта. Тот лежал на спине и улыбался. Вид у него был спокойный и счастливый. Он, казалось, не заметил ничего необычного в поведении Винсента. Внезапно в комнату зашёл сонный Эван. Он несколько раз моргнул глазами, а потом с интересом уставился на кровать. — Винсент? Ты тоже грома испугался? Давай двигайся я тоже лягу. Он залез под одеяло и включил ночник. — Братец, а ты всегда голышом спишь или сегодня особенный день? Скотту такое не понравится… Винсент сидел с закрытыми глазами, пытаясь собраться с мыслями. Покраснев он, наконец, решился и, отвернувшись от Скотта, перевернулся на другой бок и закрыл глаза. — Мне просто жарко! Почему тебя это вообще смутило? Как будто что-то новое увидел… Эван продолжал смотреть в сторону кровати. Когда он повернулся, в его глазах было странное выражение. Кажется, он улыбался. Решив пока ничего не говорить Винсенту, он встал с кровати и взял с тумбочки свою подушку. Звёздная ночь действительно была довольно жаркой несмотря на прошедший дождь. Он лёг на кровать и укрылся одеялом, а потом выключил ночник. Теперь всё было в темноте, только иногда ненадолго вспыхивали звёздочки в неплотно закрытых шторах, и раздавался шелест листьев за окном. Шум дождя совсем стих, и только далёкая вода с глухим рокотом била по бетонным плитам. Последнее, что слышал Эван перед тем, как закрыл глаза, был слабый стук собственных пальцев, ударяющих по одеялу. «Вот балбесы, не могут уснуть, — подумал он. — Всю ночь буянили, буянили, а теперь на кровати дрыхнут. Возможно я бы успел их прервать если бы не запутался в одеяле. Если у всех это происходит так громко и грубо я точно не буду заводить отношения с людьми. Пусть думают что я не замечаю, как они себя ведут. Я слишком их люблю чтобы, заставлять так переживать» — подумал он. В этот момент его слух уловил тихий и почти неразличимый шелест. Сначала он подумал, что это шуршит одеяло у него в ногах. Но шорох был такой лёгкий и тихий, что вскоре Эван начал сомневаться, а был ли он вообще. Весенняя листва под окном была слишком молчаливой и густой для ночного ветра.