Неподвластность их душ

Вечер отдавал легким шелестом, понемногу переходившим в мерный гул моторов, доносившийся из окон. Машины одна за другой появлялись на улице — большие грузовики, фургоны, легковые машины. Медленно, величественно и печально они проплывали мимо окон, и даже непонятно было, на чем они передвигаются: дорога вся была покрыта лужами, кое-где по сторонам торчали кривые стволы деревьев, росли трава и кустарники, а сзади наплывал густой темный туман. Винсент поймал Скотта в лифте — парень был бледен и испуган, как никогда, но держался прямо. Он ехал на собрание, на котором обсуждали работу ресторана. Сосредоточиться на работе ему не дал Винсент. Когда он подошел, Скотт уронил на пол папку с бумагами и попытался закрыться руками. — Не надо Винсент! Мы же в общественном месте! — прошептал он. — Давай хотя бы после собрания, ладно? Винсент подобрал его бумаги и отдал обратно. Потом он посмотрел на бледное лицо Скотта и вдруг понял, что оно ему знакомо. Он приблизился и внимательно всмотрелся в лицо мужчины. В лифте стало совсем тихо, и тогда Скотт шагнул к нему и сбивчиво заговорил. — Ну что тебе нужно? Разве мы не обсуждали твои опасения? Но если ты считаешь, что меня необходимо устранить, то я к этому готов, честное слово. Но скажи мне прямо — ты со мной или против меня? Совет директоров действительно строг, но я с ним справлюсь! Мне не нужна замена или помощники! Винсент с грустью подумал, что очень часто не хватает в последнее время слов. Все, что он мог ответить, это что он не желает Скотту зла, но все равно беспокоится о нем и желает ему счастья. — Я думаю не об этом. Я просто очень хочу тебя… как ты меня тогда… Я соскучился, Скотти, понимаешь? Почему ты меня игнорируешь? Запираешь свою спальню и не выходишь никуда по ночам и из-за этого я не могу тебя поймать. Скотт застенчиво улыбнулся и пожал плечами. Винсент вдруг подумал, что он никогда не видел такой легкой улыбки у человека, а это, по его мнению, могло означать только одно — его собеседник научился скрывать чувства. За все время, пока лифт спускался, они так и не коснулись друг друга. Наконец двери открылись. — Поигрался и я тебе наскучил не так ли? В роли пассивного партнера я действительно не очень, но я не думал что настолько… Я тебе противен? Все те дни, что я провел рядом с тобой, я не мог перестать думать о тебе. Я пойму, если ты откажешь, но назови причину… Скотт не ответил, но его глаза заблестели от сдерживаемых слез. Винсент шагнул к нему, но Скотт отшатнулся. На его лице появился мрачный страх. Было ясно, что он боится того, что собирался сделать Винсент. Но Винсент уже потерял все свои тормоза. Схватив Скотта за горло, он прижал его к стене и придавил своим телом. Дышать было практически невозможно, и все вокруг потемнело. Несколько раз надавив Скотту коленом на живот, Винсент увидел, как тот закатил глаза и обмяк. — Говори… Почему я тебе не нравлюсь? Блондинки на розовых каблуках и бизнесмены с золотом на руках всяко лучше меня, но мне нужно это услышать… Чего ты боишься? Ты считаешь меня монстром? Ты не доверяешь мне? Так скажи прямо сейчас. Пусть это прозвучит грубо, но я смогу понять. Скотт поднял на него глаза, которые неожиданно блеснули. Этот блеск был таким знакомым, но Винсент уже ничего не понимал. Наконец его рука коснулась живота и мягко погладила его. Винсент почувствовал, что его отпустило. — Все в порядке Винсент не надо надумывать. Тебе опять тревожно и ты не можешь это подавить… это очень видно. Ты уже знаком с подобными ощущениями. Ты знаешь, о чем я? Ты хорошо знаешь. Винсент вздрогнул, словно его ударили под дых. Скотт схватил его за руки и привлек к себе. Винсент почувствовал аромат его тела, смешанный с запахом освежителя. Ему вдруг захотелось повернуться и убежать куда-то вдаль, но он взял себя в руки и постарался успокоиться. — Отпусти меня сейчас же. — сказал он резко, поднимая голову. — Я сказал — отпусти. Мне не нужны твои глупые утешения. Я хочу знать правду. Я добился всей правды про отца от тебя так что информацию о твоих чувствах найду без проблем. Скотт отпустил его и отошел к окну. Винсент встал, стараясь унять волнение без интереса глянул на зеркальную поверхность стола, где были разбросаны листы с короткими заметками. — Я уже говорил о том что чувствую к тебе. Как мужчина мужчине я хотел бы задать один вопрос — как можно любить человека и бегать от него при взаимности? Причем бежать всю жизнь. Винсент поднял на Скотта глаза и увидел, что тот совершенно серьёзен. Черты его лица были напряжены и придавало его лицу что-то похожее на квинтэссенцию тоски и страданий. «Зачем я наговорил этой ерунды. — подумал Винсент, чувствуя, как вся его злость на Скотта проходит. — Дурак… Кажется, я действительно обидел его. Может, он думает, что я преследую его с целью затащить в постель? Не понимаю…» — томительного молчания, повисшего в воздухе, стало вдруг достаточно, чтобы вернуть Винсенту уверенность в себе. — Ты не менее чем я, искренен в своих чувствах. Мы оба ищем способа удержать друг друга в объятиях. Наши чувства более искренние, чем наши слова. Ты не сдержал руки в прошлый раз когда я был связан. Разве это не противоречит твоим принципам? Скотт усмехнулся и присел на угол дивана, положив ладонь на колено. — Я сам не понимаю как это произошло тогда. Прости если был слишком груб с тобой хотя не припомню чтобы ты как то возражал… Винсент сел рядом. Не в его характере было проявлять откровенность, но в тот момент он понял, что Скотт нуждается в этом больше чем он сам. Положив ладонь на его колено, Винсент сказал. — Я был без сознания поэтому понятия не имею каким ты был в этот момент. Я… Я ударился головой и… Давай сейчас не об этом! Мне нужно знать правду! Скотт осторожно поднял руку и проведя пальцем по мочке уха Винсента, сказал. — Что? Почему ты не сказал? Это очень важно! Что же я наделал… Какой кошмар. Мне нужно было быть внимательнее к тебе… Прости если сможешь. Винсент засмеялся и, скользнув рукой по плечу Скотта, сказал. — Я не злюсь на тебя да и в конце концов ты получил удовольствие так что чего ворошить тут. Главное не в этом, а в том что-то, что происходит сейчас, может иметь серьезные последствия для нас обоих. Скотт накрыл его руку своей, чуть сжав. В холле стало слишком людно и они поднялись на крышу. Скотт сел на перила, смотря на реку и облака, а Винсент медленно опустился рядом. Минут пять они молчали. Затем, совершенно неожиданно для себя Винсент произнес. — Может повторим? Я знаю что здесь не самое лучшее место, но тут очень красиво. Такой закат… Такой же прекрасный, как и ты. Скотт повернулся к нему и посмотрел в глаза. При этом оба в свете догорающего заката казались ожившими статуями, созданными светом, вызывающим нестерпимую боль. — Тут довольно сильный ветер так что это не лучшая идея. Ты можешь простудиться или нас могут застукать. Винсент почувствовал, как его щеки заливает румянец. Он понял, что сейчас сказал лишнее, но отступать было поздно. Он поднял голову и прошептал. — А если ты посмотришь на то, как я мастурбирую? Я всю жизнь боялся что ты поймаешь меня на этом, но сейчас это уже не имеет значения. Фактически делать непристойности буду только я так что тебя не накажут ну а если и спросят отвечай что случайно столкнулся с эксгибиционистом. Скотт некоторое время рассматривал Винсента, словно оценивая его решимость, а потом повернулся и, бесшумно кашлянул. Подчиняясь приказу, Винсент покраснел еще сильнее и начал медленно расстегивать рубашку. Его руки дрожали, пуговицы выскальзывали, но Винсент не обращал на это внимание. Скотт тут же перехватил его руки и остановил. — Не надо! Я знаю что тебе все равно на то что тебе скажут, но я не хочу чтобы тебя обижали. Не подумай что мне стыдно просто я хочу чтобы ты понял одну простую вещь: необязательно делать такие вещи, чтобы выразить свою страсть. Винсент опустил глаза и замолчал. Скотт, внимательно наблюдавший за ним секунду назад, отпустил его руки и подошел к перилам, откуда стал смотреть на вечернее небо. — Ты запрещаешь мне «опускать руки»? Не зря я этого опасался будучи подростком… Скотт аж подпрыгнул, повернулся и сказал. — Нет! Делай всё что захочешь да и в подростковом возрасте я бы тебя не осудил. Я думал что ты вообще таким не занимался… Ты был довольно… Грустным? В общем слишком угрюмый для такого. Винсент взглянул на Скотта и понял, что тот сам запутался в словах и переходит на шутливый тон. — Странный ты однако Скотти. Скажи что любишь меня и я отстану. Это ведь так просто. Хочешь секса — я рядом. Хочешь ласк — пусть у тебя перед глазами буду только я. Скотт засмеялся и хлопнул Винсента по плечу. — Я люблю тебя Винсент и далеко не за секс или тело. Люблю я за то, что ты — это ты. Его речь, как всегда, пришлась Винсенту по душе. Он почувствовал как в нем просыпается его прежний Винсент. Ветер унес их признания и влюбленные как-то странно поглядели друг на друга. Винс никогда не думал, что любовь может возникнуть у него к самому себе, а не только к другим. Впрочем, теперь эта мысль больше не казалась смешной.