Яичница для дракона

- От паскудница, ну-ка, а ну-ка! Вот я тебя тапком, а тапком я тебя, ах ты ж зараза, - это был действительно дедушка. Родной, любимый, смешной, как всегда неряшливо одетый в какое-то тряпье, с лохматой головой и колтуном на макушке, дедушка Гриня. Несмотря на свои короткие ножки, он на удивление высоко подпрыгивал, буквально до потолка, пытаясь прихлопнуть эту тварь, что так напугала его кровинушку. Сейчас дедушка сгруппировался, высоко над головой взметнулась и застыла рука, сжимающая драный тапок сорок восьмого размера. Мелкими, крадущимися шажочками он двигался к окну, именно туда было нацелено грозное оружие. Чан Ми с опаской глянула на подоконник. Там, в глиняном горшке, с особым трепетом и любовью вот уже год выращивался перец «Огонёк». Среди буйной зелени алели маленькие красные перчинки, и на одной из них присело отдохнуть насекомое. Она зажмурилась, понимая, что сейчас погибнет не только ее мучительница. Но, видимо, что-то пошло не так, и вместо хлопка она услышала душераздирающий крик. - Неееет! Не троньте мою музу! – Карл Маркович, раскинув руки, встал между дедушкой и стрекозой. - Изыди иноверец! Не то пойдешь вслед за музой, - дедуля грозно взмахнул тапком. - Ша, малахольные! – тётя Лора, словно рефери на ринге, бросилась между противниками и властным тоном скомандовала, - Карл Маркович, возьмите свою коробочку и засуньте уже подальше свою музу, от греха. Идите, идите, вот так, осторожно, не споткнитесь. Я к вам позже зайду, и вы мне всё подробно расскажете. Карл Маркович мгновенно изловил свое сокровище и, переступая тощими ногами через битую посуду, поспешно ретировался. Глория Годафридовна презрительно оглядела дедулю. - Вы бы авоськи свои с моего стола прибрали бы, господин приезжий. Прежде чем делать бедлам на чужой кухне, не мешало бы представиться. Дедуля гордо выпятил грудь и заложил руку в жилет, колтун воинственно вздыбился. - Зовите меня Грегори, я отец матери вот этой юной девы. - Грегори значит. Так вот, уважаемый, вы мне тут феншуй не нарушайте, Карла Марковича обижать не позволю! - Так и держите при себе своего Марковича, неча тут вредных насекомых распускать! Ишь, взялись ребёнка пужать. - Кто пугал, кто пугал-то? Нет, вы видели такое? Может, это она вас испугалась? Как колтун ваш увидала, так и испугалась, - и тётя Лора ткнула пальцем в плотное гнездо на голове дедушки Грини. - Руки прочь, блаженная, - колтун подозрительно зашевелился и слегка потушил ее воинственный настрой. - Тётя Лора, не ругайтесь, это дедушка мой. Я сейчас все приберу. - Тихо – ша! Приберет она, нет, вы видели такое? «Епиходов, двадцать два несчастья»! Приберет она тут всё. Забирай своего приезжего и иди к себе, пока не поранилась, - и тётя Лора буквально вытолкала Чан Ми в коридор. К дедушке она поостереглась прикасаться, лишь вытянула руку свою, указывая на дверь жестом владычицы морской. - Дедушка, ну как ты, как добрался? – Чан Ми помогла дедуле снять телогрейку и повесила её на крючок, привинченный к двери. Жилетка была тяжелой и пахла чем-то родным и уютным. - Да чего мне сделается? Приехал и приехал. Ты-то как, все ещё боишься букашек? - Мм… - А почему, не выяснила? - Мм.. - Угу, угу… - Дедуля, я сейчас быстренько ужин приготовлю и покормлю тебя. Хочешь, пойдем со мной на кухню? - Так там, поди, эта юная нахалка засела? – в глазах деда Грини блеснули подозрительные искорки. - Тётя Лора вовсе не наглая, немного грубоватая, но искренняя и душевная, добрейшей души человек. Если не хочешь на кухню, давай я телевизор включу? - Иди, иди, я в тишине посижу. Чан Ми задумалась у открытого холодильника. Чем бы порадовать дедушку? Надо приготовить что-то простое, сытное и вкусное. - И шо, в твой не сильно габаритный холодильник поместился-таки телевизор? – тётя Лора стояла за спиной девушки и заглядывала ей через плечо. - В смысле? – Чан Ми непонимающе посмотрела на Глорию Годафридовну. - Шо ты в него смотришь, можно подумать, там корейскую дораму крутят. Закрой уже дверцу, атмосфэра стынет. - Да я вот растерялась, не знаю, чем бы таким дедулю порадовать? - Ой-вэй, и об чем тут думать? Нажарь бичков да салатик наруби. - А я бычков-то и не купила, может, сёмга подойдет, - Чан Ми крутила в руках вакуумную упаковку из супермаркета. - Куда катится этот мир? Жить в Одессе и покупать рибу в супермаркете! Или ты забыла дорогу до Привоза? - Да не успела на Привоз, пока по магазинам прошлась, уже поздно было. - Отодвинься-ка, - тётя Лора отодвинула Чан Ми и открыла свой холодильник - старый рычащий «Днепр» с тяжелой ручкой-защелкой, — Вот, прикупила сегодня по случаю, держи. А сёмгу свою оставь для «Шефа». - Спасибо вам, тётя Лора, наверняка, бычки дедуле больше понравятся, - Чан Ми хаотично выдвигала ящики своего кухонного стола. - И где у нас опять стряслось? – не отставала тётя Лора. - Была у меня специальная рыбочистка где-то, а вот, нашла, - она торжественно подняла над головой аккуратное приспособление, напоминающее нож. Устроившись у раковины, Чан Ми стала сосредоточенно чистить бычков. - Я, конечно, сильно дико извиняюсь, но дедуля будет завтра ужинать? - Рыбка мелкая, неудобно, но ничего, главное всё тщательно почистить. - Только гляньте на эти полтора метра несчастья, отойди, добрая тётя Лора тебя научит, - она втиснулась между Чан Ми и раковиной. - Смотри внимательно, крепко держишь бичка за хвост, берешь сложнейший гаджет, он же металлическая мочалка, в другую руку и проводишь им по бокам рибки. Сильно не дави, а то всю шкуру снимешь. Вот, раз-два, перевернула и раз-два, готово! Бери, потроши пока, в четыре руки быстро управимся. Чан Ми довольно ловко принялась вспарывать брюшки маленьким ножичком. - Кхм-кхм, внучка, зачем головы выбрасываешь? Отойди, дедушка тебя научит, - дедушка Гриня легонько двинул внучку бедром. - Не портите мне воспитание, господин приезжий. Мужчине не место на кухне, идите и сделайте уже что-то полезное для общества, - презрительно отозвалась тётя Лора, не оборачиваясь, тем самым давая понять, кто тут шеф-повар. Чан Ми же застыла с открытым ртом в прямом смысле этого слова. Дедуля явился на кухню, словно щеголь из девятнадцатого века. На нём был полуфрак черного цвета, зауженный книзу, фалды сзади спускались до колен. Брюки в узкую полоску с наутюженными стрелками, белая рубашка, жилет, расшитый золотом, и галстук-бабочка. Колтун на голове он прикрыл атласным цилиндром. Завершали образ объёмные тапочки в виде кошачьих лапок из ярко-розового меха. - Любезнейшая Глория, делая скидку на ваш юный возраст и, как следствие, девичью память, представлюсь ещё раз. Меня зовут Грегори, а не «господин приезжий». Вбейте это в свою ветреную головку, Гре-го-ри! Тётя Лора обернулась. - Мать моя – женщина! – она прикрыла рот рукой. Дед Гриня гордо вскинул подбородок и повернулся к Чан Ми. - Внучка, подай мне передник, - Чан Ми выронила ножичек и тот звонко ударился об пол, подпрыгнув несколько раз. Афродита, чуя недоброе, на всякий случай юркнула за плиту, - Чан Ми, чего ты к полу приросла? Передник дай, дедушка куховарить будет! - Ага, - Чан Ми протянула деду веселенький фартук в желтых ромашках. Тот принял его двумя пальцами, подмигнул Глории и лихо закинул веревочку через голову. Во всяком случае, попытался, но что-то пошло не так, и веревочка плотно застряла на цилиндре. Пытаясь сдернуть фартук, закрывающий ему лицо, дедушка всеми силами старался сохранить равновесие и одновременно цилиндр на голове. Амалия вторая кошка, не наученная горьким опытом, мирно почивала, вовсе не ожидая беды. Беда пришла в виде мохнатых розовых тапочек, которые наступили ей на хвост, причем дважды. Дико взвыв от боли, она попыталась вырваться и спрятаться за плиту, но тщетно. Безопасное место было занято Афродитой, казалось, та даже улыбается, хитренько так. - Етить-колотить! – кричал дедушка, - Разойдииись! Иду на выход! Ретироваться не получилось. Меткий удар полотенцем - и головной убор покатился по полу. Глория Годафридовна наконец пришла в себя, аккуратно сложила кухонное полотенце и повесила его на спинку стула. Во внезапно наступившей тишине было слышно только обиженное урчание Амалии и торжествующие хихиканье? Афродиты… - Господин приезжий Грегори, говорила я вам, мужчине не место на кухне. Идите, футбол что ли посмотрите? Дедуля хмыкнул, поднял подбородок ещё выше и медленно покинул кухню. Готовили молча, Глория иногда всхлипывала, Чан Ми понимала, что это от смеха. Ужинать на кухне дедушка отказался, так что Чан Ми накрыла стол в комнате. - Дедушка, ну как тебе бычки, вкусно? - Сойдёт, - буркнул дед Гриня, понимая, что оконфузился, он пытался найти виновного в происшедшем. - Если бы не проклятущий передник, я бы тебе показал, как надо жарить рыбу, но и так не плохо. - Да ладно тебе, с кем не бывает. — Это наверняка проделки Траяна, не иначе! – дедушка стукнул вилкой по столу. - Траян? Кто это? – в памяти Чан Ми что-то шевельнулось и, странно, почему-то замерзло ухо. - А, да так, дальний родственник, не бери в голову. Лучше расскажи, как твой Юйтьюб продвигается? - Продвигается! – Чан Ми гордо улыбнулась, — Вот, вчера годовщину отмечали прямым эфиром, здорово получилось. - Ага, видел, ССОСИСКИИ, - и дедуля захохотал. - Дедушка, вот и ты туда же, - Чан Ми надула губы, хотя ей тоже хотелось рассмеяться, уж очень точно дедушка изобразил тётю Лору. - Ладно, ладно, не буду, - он все еще хихикал, - Ну а что, подпищщщики-то, что? Хвалили? - Да как всегда, по-разному. Хотя, был один иностранец, очень хвалил, даже предложил блюдо для следующего эфира. Галантный такой, приветливый, - она оставила в покое покрасневшее ухо и, зардевшись, отвела взгляд, не замечая, как дедушка грозно сдвинул брови. - Басурманин? И откуда же он взялся? - Я сначала не поняла, но мне помог Гугл-переводчик. Он китаец! Представляешь? Оказывается, меня в Китае смотрят, здорово, правда? - Китаец значит… Угу-угу.. - Дедуль, ты же знал моего отца, какой он был? – она, наконец, обратила внимание на странную реакцию деда, который с шутками-прибаутками всегда поддерживал её во всех начинаниях. Ей снова показалось, что она что-то забыла, какой-то важный эпизод в её жизни. Сердце тревожно забилось, снова эти нездоровые двойные толчки, будто бы у неё два сердца. Но она же проверялась, все органы в порядке, каждый на своем месте и в том количестве, как и у всех нормальных людей. - Нуууу, какой-какой, обыкновенный, у матери лучше спроси, - и он быстренько набил рот салатом, закашлялся, но Чан Ми, постукивая его по спине, не отставала. - Мама не рассказывает ничего, а я его не помню совсем. Почему так? Почему я помню всех вас, а его нет? – она решительно забрала у него вилку, во что бы то ни стало нужно выудить хоть немного информации. - Психолог мне объяснила, что мои провалы в памяти из-за сильного стресса, пережитого в детстве. Что моё подсознание блокирует неприятные воспоминания. Но если я не помню отца, значит, он как-то связан с тем, что со мной произошло? - Ну-у… – дедушка смачно пережевывал, показывая всем своим видом, что ему не до разговоров. - Я даже пыталась найти в корейских соцсетях Ван Лиёна, но вот что странно, нет ни одного человека с таким именем! Вообще ни одно следа! Разве это не подозрительно? – Чан Ми уже тарахтела без остановки, - единственный, кто мне все время попадается, это император Ван Лиён, живший в эпоху Корё. Неужели, никого ни разу не назвали тем же именем? Я бы ещё поняла, если бы он был тираном, но нет, всё наоборот. Монарх освободитель, объединивший Силлу, Когурё и Пэкче. Думаю, мама нарочно назвала мне вымышленное имя… - Не знаю я ничего, у матери спрашивай! И зачем он тебе вообще сдался? Мы тебя и без него вынянчили, вырастили, посмотри, какая умница и красавица получилась, всем на загляденье! Не мучайся, котенок мой, живи, наслаждайся, какого рожна тебе ещё надобно? - Знаешь, дедуль, - Чан Ми вдруг притихла, - мне иногда снится папа. Он протягивает мне руку, но вдруг исчезает, растворяется в тумане. И мне так грустно делается от этого, хоть кричи. - Не морочь свою тыковку, – дедушка поднялся, и с какой-то вселенской грустью погладил её по голове, - забыла и забыла, какая разница, кто он, где он. Может и нет его уже. Поговорив еще немного, решили укладываться спать, Чан Ми постелила дедушке на софе, он сказал, что ему привычнее на жесткое ложе, и устроился на полу. Ей приснился тревожный сон. Вроде бы ничего конкретного, только темно, промозгло и запах сырой листвы. Двадцать второго июня Ровно в четыре утра, Киев бомбили, Нам объявили, Что началась война… Когда среди ночи тебя будит резкий - бабах, почему-то именно эти строки заползают в мозг и заставляют бешено колотиться сердце. Затем осторожно делаешь вдох и включаешь логику. Газ взорвался? Нет, тогда бы штукатурка сыпалась. Компьютер с устатку решил покончить жизнь самоподрывом? Нет, звук был с другой стороны. Ну, конечно, это хлопнула дверь! Она быстро соскочила с кровати, так и есть, дедушка топтался перед входной дверью и вид у него был, словно его поймали на горячем. - Дедуль, - прошептала Чан Ми, - Ты чего? - Тсс.. Я в риэлтерскую контору собрался, а там эта, Глория, стоит. Пущай ушиется куда-нибудь, я и выйду спокойно. - Дедушка, да все уже и забыли про тот злосчастный эпизод. Подожди, а ты чего это, без меня собрался идти? Дай мне десять минут, я с тобой. - Это зачем ещё? Мать наказала следить за мной? Сам пойду! - Мама тут не причем, я хочу с тобой прогуляться. Кстати, а зачем тебе риэлтор? – она подозрительно уставилась на деда. - Известно зачем, домишко прикупить решил, имею право на старости лет у моря пожить, косточки на пляжу согреть. - Вот здорово, будем жить в одном городе, видеться чаще! Я пойду, спрошу у тёти Лоры адрес толкового риэлтора, она в Одессе всех знает. - Кхм.. Ну пойди, пойди, спроси… Чан Ми быстро сунула ноги в мягкие тапочки, накинула пушистый халатик и выскочила в коридор. Тётя Лора была у себя, выслушав суть проблемы, она зашуршала старой записной книжкой. Нужный номер нашелся, на удивление, почти сразу. Потыкав на кнопочки телефона, Глория Годафридовна села в кресло и взяла веер. В трубке что-то зашуршало. - Зраавствуйте, любезнейший Савва Иосифович, - в ее голосе послышались медовые нотки, - Как ваше здоровье? - Бу-бу-бу…- слышалось вдалеке - Что вы говорите? Ай-йа-йай… - Бу-бу, бу-бу-бу, бу-бу… - А что же Софочка? - Бу-бу-бу, бу-бу-бу, бу, – казалось это «бу-бу» не закончится никогда. - Савва Иосифович, я к вам старикашку одного пришлю, вы уж помогите ему. - Бу… - Вы его сразу узнаете, вылитый домовой, - тётя Лора рассмеялась, - с ним Чан Ми будет, вы же её знаете? - Бу-бу-бу-бу-бу… - Да-да, та самая, что в мальчика переодевается, - снова смех. Чан Ми вздохнула. - Да-да, заходите ко мне обязательно! И Софочку приводите, чайку попьем, поболтаем. - Тётя Лора, ну почему «домовой»-то? – протянула она слегка обиженно, но в голове защелкало – домовой, домовой, память опять напрягалась, пытаясь что-то вспомнить. - Так дед твой, вылитый домовой, или мне не знать, как выглядит домовой? – Глория подбоченилась, - я вот тебе историю расскажу. Дело было еще до революции, будь она не ладна. Тогда наше общежитие было усадьбой моего пра-пра... предка в общем, графа Вильгельма Магнуса Петера фон Веймарна. Да-да, не удивляйся, фамилия знатная! - Тётя Лора, мне бежать надо, я вернусь, и вы мне все расскажете, хорошо? - Ну беги, чего уж, раз приспичило, - она сердито насупилась, странно, обычно её внимательно выслушивали. Риэлтерская контора, которую посоветовала тётя Лора, находилась, буквально за углом. Савва Иосифович оказался на удивление молодым человеком, примерно одного возраста с Чан Ми, типичный представитель поколения менеджеров. "Американская" улыбка не сходила с его лица, наверняка она мгновенно исчезала, как только за клиентом затворялась дверь. Но беседовать с ним было приятно. - Здравствуйте, уважаемый эээ… - риэлтор широко открыл дверь кабинета, приглашая посетителей войти. - Григорий Пантелеевич… - Очень приятно, присаживайтесь. Что будем искать? Однушка? Флигель? - Семья у меня большая, так что, думаю, нужна усадьба и побольше, комнатов на восемь-десять. Чан Ми насторожилась. Восемь-десять? Что, всё семейство перебирается в Одессу? Это была катастрофа. Нет, она любит свою многочисленную родню и очень скучает, но жить в одном городе - это значит находиться под постоянным присмотром и опекой. У Чан Ми внезапно пересохло в горле. - Прекрасно, прекрасно, - улыбка Саввы стала еще шире, - Что же, приступим. На столе появилась стопка папок с фото, потом ещё стопка, и ещё. Дедуля выбирал с пристрастием, примерно через два часа он остановился на шикарной фазенде с колоннами, балконами и садом. - Дедуля, а это не слишком? - Ну что вы, Чан Ми, моя дорогая, прекрасный выбор - это же дворянская усадьба Нарышкиных! – Савва многозначительно поднял указательный палец, - в хозяйку этой усадьбы был влюблен сам Пушкин. Скажу вам по секрету, теперешние хозяева прямые потомки Александра Сергеевича, - он хитро подмигнул озорным глазом, - К сожалению, не признанные. - Хватит болтать! – дедушка встал, смачно плюнул на ладонь и протянул её риэлтору, - Беру. По рукам? Кровь отхлынула от лица Саввы, улыбка слегка перекосилась, но менеджер уже подсчитывал барыши и, изо всех сил скрывая отвращение, ослепил белоснежными зубами странных, но выгодных покупателей... - Дедуля, зачем такой огромный дом? – Чан Ми начала задавать вопросы, как только они вышли на улицу, - неужели вся семья переедет сюда? - Ну а что? Будем жить семьёй большой и дружной. Тебе же лучше. - Вы что же, снова решили меня опекать? Я категорически против! Я взрослая и хочу жить своей жизнью. Конечно, я всех своих родных очень люблю, но вы же постоянно вмешиваетесь в мою жизнь! - Да кто тебе сказал, что все ради тебя съезжаются? Может, как раз мою судьбу устраивать будут?! - В смысле? - А? – вздрогнул дедуля, и тут же поправился, - да это я так, к примеру, не бери в голову… На кухне витал аромат свеже-поджаренных тостов, томился чай в заварнике. За большим столом молча сидели двое и думали каждый о своем. - О как, уже вернулись? – тётя Лора была, как всегда, очень громкой, так что Чан Ми от неожиданности слегка подскочила на стуле. - Так оно ведь дурное дело не хитрое - деньги тратить, - ответил дедушка, откусывая большой кусок тоста со щедрой прослойкой сливочного масла. - Коли есть, что тратить, - захохотала Глория, одновременно оценивающе рассматривая Грегори. Запахло новой перепалкой, и Чан Ми решила отвлечь внимание на себя. - Тётя Лора, вы мне про графа Веймарна начали рассказывать, так вы из знатного дворянского рода? - А то! Посмотри на этот гордый профиль! – тётя Лора повернулась к окну, - Но, по правде сказать, предок мой был незаконнорожденным, байстрюк в общем. Папенька, кабелина, его не признавал и ходить бы ему всю жизнь Петькой Марьиным, если бы не случай. Дело было при Петре I. В то время была у государя зазноба, да так он любил её, что всё бросал и мчался к ней, по первому её зову. Звали её все Красава. Ну и, само собой, понесла она от государя нашего сластолюбца. В ночь, когда срок пришел ей ребёночка родить, она в деревню Марьино забрела, а предок мой, Петька, в ту ночь решил счеты с жизнью свети, потому как жизнь эта у него не клеилась никак. Вот, пристроился он в лесочке, ветку покрепче ищет, смотрит - в заброшенной избушке, окошко засветилось. Любопытно ему стало, ну, и пошел посмотреть. Подкрался, заглянул в окно, а там барышня одна мечется между двумя роженицами. Постучал он в избушку, помощь свою предложил, а его и послали к государю на ушко шепнуть, что некая дама по имени Красава от бремени благополучно разрешилась. - А как же я на своих двоих, пока добегу, дитё уж и разговаривать начнет, - решил Петька деру дать, - видимо ли дело к царю посылают, да кто ж его к нему допустит? – а барышня эта и говорит, - иди-иди, там на крыльце тебя Сметанка дожидается, мигом домчит. Выбегает он на крыльцо, а там кобыла взнузданная, копытом бьет. Вся белая-белая, ни одного лишнего пятнышка, а грива серебром отливает. - Что-то я не припомню из истории, чтобы у Петра Великого фаворитка была по имени Красава… - Ой-вэй, историю-то кто писал? Иностранцы да злопыхатели, ты меня слушай, из уст в уста все передавалось, семейные предания, так сказать. Скачет Петька, а сам думает: «Кобыла знатная, конечно, да всё равно не допустят, зря только животинку загоню, а мне бы она пригодилась… Новую жизнь начну, да с такой-то конякой…» И только решил к дому поворачивать, как вдруг почувствовал, что на плечи ему кто-то руки положил, как будто кто сидит сзади. Перепугался Петька не на шутку, а ему на ухо голос шепчет: «Не боись, скакай вперед, я подсоблю». Всё, думает Петька, отвечать придется за мысли поганые, нечистый за ним пришел, а голос ему шепчет: «Сам ты немытый, и как язык повернулся меня с этим козлом спутать?» «Ты кто?» - обомлело спрашивает Петька, «Домовой я, хранитель, так что не боись, поднажми!», «Хранитель? Чей?», «Так твой же, недотепа, важен род твой, так что выбрось глупости из башки нечёсаной и поднажми!». И Петька поднажал, как доскакал, как все двери перед ним открывались, он и не понял, очнулся, глядь, а уж припал он к стопам государевым. Ну, и доложил, что велено было. Царь-батюшка забегал, заволновался и говорит: «Где лошадь твоя? Вези меня, обниму Красавушку!». Петька обалдел, но деваться некуда, запрыгнул на коня, Пётр ему за спину примостился и точно, как домовой перед тем, руки ему на плечи положил! Ну и завертелось… Государь в благодарность наказал папане-кобелине сына признать, даровал Петьке усадьбу и должность дал при дворе. Сметанка, правда, ему не досталась, исчезла, вроде и не было её никогда. Ну, а после революции усадьбу в «Дом пионэров» переделали, раскорёжили всё, конечно. Эх, чего мне стоило всё это добро в порядок привести. Благо, в период перестройки и прихватизации я нужные рычажки нашла, да выкупила родовое поместье. Хотя, думаю без домового и тут не обошлось, уж очень гладко всё прошло. Это я всё к чему, к тому, что род наш крепко связан с Хранителем, домовым то бишь, и мне ли не знать, как он выглядит? – после этих слов тётя Лора многозначительно кивнула в сторону деда, тот аж поперхнулся. - Тётя Лора, но сами то вы не видели домового? – Чан Ми постучала дедушке по спине, вот ведь, Глория, и вовсе её дедуля не похож на домового, что она к нему прицепилась? - И что, что не видела, предок мой, Петька, видел и подробно описал в дневнике. Цитирую дословно – «Невысокий старичок, в кроличьей жилетке и огромным колтуном на макушке»! Вот, вылитый дед Грегори! - Это кто тут старичок?! – дедуля поднялся из-за стола и расправил плечи, - И не колтун это, а моя индивидуальность! А вы, мадмуазель, людей встречаете по одёжке? Дедуля так зыркнул на Глорию, Чан Ми даже показалось, что у него из глаз искры брызнули. И тётя Лора, которая никогда за словом в карман не лезла, тихонько села, взяла кружку с чаем и стала её разглядывать, словно первый раз увидела. - Дедуль, да ладно тебе, тётя Лора шутит, - нужно было срочно разрядить обстановку, - я вот всё думаю, надо же готовиться к выпуску, продукты закупить, не мешало бы потренироваться, чтоб руку набить. - Внучка, я тебе помогу, давай список продуктов, я схожу и всё куплю! - Ой-ой, вы только гляньте, куда сходишь? – тётя Лора, наконец, очнулась, - Или вы знаете Одессу лучше, чем я? - Или! – твердо ответил дед и подбоченился, - уж как-нибудь до магазина дорогу найду. - До магазина? Держите меня семеро, и шо вы в том магазине купите? Там же одни фастфуды! Надо идти на Привоз! – тётя Лора тоже встала и подбоченилась. Назревала очередная перепалка, но дедуля вдруг пошёл на уступки. - Хорошо. Мадмуазель, не соблаговолите ли вы проводить меня до выше указанного Привозу? - Зачем это? Я и сама схожу, мигом обернусь. - Негоже барышне одной по базарам слоняться, мужчина должен нести кошелёк и сумки! - Ой, мама дорогая, ну идём, мужчина, несите свой кошелёк. Тётя Лора рассмеялась и поплыла из кухни, огибая табуретки, словно баркас, лавирующий среди подводных рифов. Дедуля смахнул невидимый пот со лба и вышел следом. Чан Ми была в замешательстве, что делать? Отпустить дедулю с Глорией, наверное, не лучшая идея, но и останавливать деда тоже нехорошо, обидится. Была не была, в конце концов, они взрослые люди, не станут же они драться на рынке? Надо написать список продуктов, она достала телефон и стала искать рецепт чапче. Так, говядина, грибы, это в список. Овощи у меня есть, – перечисляла мысленно Чан Ми, - яйца тоже есть, нужно еще купить кедровых орешков и крахмальной лапши. - Ну, готов список? – Глория Годафридовна стояла в дверях кухни и поправляла кокетливую шляпку в красных маках. - Кхм-кхм, посторонитесь, барышня, - сказал дедуля, и у Чан Ми снова отвисла челюсть. На нём была ярко красная футболка в корабликах, джинсы, художественно рваные в нескольких местах и такие же ярко красные кроссовки. Приложив немало усилий, он выдернул из заднего кармана толстый кошелек и протянул руку Чан Ми, - ну-с, давай-ка сюда свою бумажку. С невероятным апломбом, не глядя по сторонам, подхватил листок двумя пальцами и устроил его между пачкой ассигнаций. С ещё большим усилием запихнул кошелек обратно в задний карман, уж больно узкими были джинсы и, сложив руку калачиком, безапелляционно заявил: - Позвольте, мадмуазель, сопроводить вас до Привозу. Тётя Лора, не менее ошарашенная, безропотно взяла Грегори под руку, и они направились на выход. - Невероятно! Что это за представление? Или это маразм подкрался незаметно? Дедуля всегда был прижимистым, а тут и дом покупает, и кошель его от денег едва ли не трескается, и эти костюмированные выходы… Может, пора к доктору? А сколько дедушке Грине лет на самом деле? Ни на предыдущие вопросы, ни на последний она ответить не смогла. В голове снова образовалась неприятная пустота и, чтобы избавиться от нее, она тряхнула головой, произнеся вслух: - Итак, вернемся к нашим баранам, вернее к Чапче. Вроде бы, ничего сложного. Нарезать мясо и грибы соломкой, залить их маринадом, потом обжарить. Так… овощи соломкой, яйца блинчиками, вроде всё понятно.