Яичница для дракона

Чан Ми проснулась от настойчиво-жалостливого “бу-бу-бу”. Она попыталась спрятаться под одеялом и даже накрылась подушкой, но это не помогло. Казалось, бормотание и примкнувшие к ним стоны возникали прямо в голове. Ужасно не хотелось вставать, вчерашний день выдался очень суматошным. Утомительный переезд, встреча с семьёй, обильный ужин, который они готовили все вместе, шум, гам, к рассвету ей уже казалось, что она весь день толкалась на «Привозе». Звуки, свойственные общежитию, были знакомы, привычны и кратковременны: песня под душем, торопливый топот опаздывающего на работу, ну, крикнет пару раз рассерженный дворник за окном, на эти мелочи она уже не обращала внимания, к семи часам воцарялась тишина. Но это бесконечное нытье в новом доме не оставляло ей выбора, придется сбросить дрёму и выковыриваться. Она осторожно пошевелила ногой, высвобождая её, вдруг снаружи холодно? Тогда даже истошные вопли о помощи не заставят её покинуть свой уютный кокон. Но нет, за пределами одеяла было тепло. Вздохнув, Чан Ми открыла глаза и тут же поспешила зажмуриться. “Наша маленькая принцесса, должна жить в сказочной комнате”. Помнится, так сказал дядя Всевладий за ужином. Понятно теперь, что он имел в виду. Вся комната была отделана в розовых тонах. Стены, оконные рамы, ковер, потолок и даже люстра были розовыми. “Какой кошмар... Ненавижу розовый! Мне что, ходить по комнате в солнцезащитных очках? И почему мне неприятен именно этот цвет? Ладно уж, переживу. Хороша принцесса”, - бормотала она, пытаясь расческой пригладить непослушный ёжик на голове. Да уж, отражение в зеркале явно недотягивало до стандартов коронованной особы. Из глубин зазеркалья на Чан Ми смотрел скорее мальчишка-подросток с волосами, торчащими в разные стороны, глазами-щелочками, опухшими после сна. На ней была видавшая виды футболка, разрисованная под камуфляж, и трикотажные шорты, едва прикрывавшие острые коленки. Чан Ми бросила расческу на столик и показала язык отражению в зеркале. “Не все принцессы прекрасны по утрам, некоторым требуется литр кофе, и пусть мир подождет”. Словно в ответ на её мысли, она почувствовала и даже услышала, как скребутся кофейные зерна в кофемолке. “Стой на месте, - она ткнула пальцем в зеркало, - после завтрака вернусь, тогда и посмотрим, кто из нас принцесса”. И она пошла на запах. “Интересно, что же это за причитания и стоны были, может, мне просто приснилось?” - Мам, на меня хватит? - Чан Ми вошла в гостиную - источник волшебного аромата. Там уже удобно расположилась Ольга. Она сидела в кресле качалке - в одной руке глянцевый журнал, в другой её любимая малюсенькая фарфоровая чашечка из кобальтового сервиза. - И тебе доброго утра, дочка, - мама улыбнулась, - конечно хватит, я и на тебя сварила, присаживайся. - М-м-м... Ты просто волшебница, - Чан Ми отхлебнула горячий напиток и зажмурилась от удовольствия. - Да-да, волшебница, ведунья или просто ведьма… Действительно, многие подозревали в ней таковую, ведь в свои пятьдесят с хвостиком Оленька выглядела максимум на двадцать восемь. Густые светлые волосы без намека на седину или краску, ни единой морщинки на лице и гладкая шея. В подтянутой спортивной фигуре не было и намека на дряблость. На ней был легкий шелковый халат, который прекрасно подчеркивал её красоту и молодость. Чан Ми, смущаясь, подогнула под себя ноги. На фоне маминых её собственные казались ещё более угловатыми и мальчишескими. Единственное, что выдавало в маме возраст - это взгляд. И то, лишь тогда, когда она, задумавшись, смотрела куда-то вдаль, словно искала кого-то по ту сторону осязаемого. Вот тогда её голубые глаза наполнялись вселенской мудростью и жизненным опытом, и ещё грустью… - И почему я родилась похожей не на тебя? - Чан Ми вздохнула, вспомнив своё отражение в зеркале. - Не говори глупости, ты красавица и умница, просто заблудилась немного. - Мам, расскажи мне про отца? Если я его не помню, значит, он как-то связан с событиями, из-за которых у меня провалы в памяти? Да что это за стоны опять?! Кто это бормочет и причитает без конца?! Мам, ты это слышишь? - Зачем мне это слышать? Но если это беспокоит тебя, то… Скорее всего, это дедушка страдает, небось, после вчерашнего. - А он вообще где? - Во флигеле, его как выгрузили вчера, так он там и проспал всё это время. - Нет, флигель далеко, как бы я его услышала? - Чан Ми вопросительно посмотрела на маму. По правде сказать, она сталкивалась со многими странностями, но, когда начинала задавать вопросы, никто ей ничего толком не отвечал. - Действительно странно, - и мама, как всегда, отстранилась, перевернув страницу журнала. Слушать эти стенания сил больше не было, так что Чан Ми прихватила с собой бутылочку “Боржоми” и отправилась на поиски деда. С крыльца открывался сногсшибательный вид. Это был не просто двор или сад, это был мини парк со своими лужайками, дорожками, обрамленными подстриженными кустарниками, фонтанами большими и маленькими. Не хватало только озера, хотя, если поискать, может и озеро найдется. Флигель скромно стоял в тени каштанов, почти у самых ворот поместья. “Да нет, не может быть, чтобы я его услышала, наверняка мне приснилось. Или это слуховые галлюцинации?” Распахнув двери флигеля, Чан Ми буквально наткнулась на стену густого, вязкого воздуха, пропитанного перегаром, у неё даже глаза заслезились. Вдохнув поглубже, она шагнула внутрь. - Дедуля, ты где? – темень захлопнулась за ней. - Чануши- ик... Помира-аю... Чан Ми бросилась на голос: « Вдруг у дедули сердце прихватило? Или желудок? Надо срочно...» - додумать она не успела. Внезапно мир перевернулся и секунды превратились в часы. Чан Ми зависла в воздухе и непонимающе хлопала глазами. Ей казалось, что у неё выросли крылья и стоит ими взмахнуть, как она взлетит ещё выше. В памяти внезапно возник голос Толяна, бывшего десантника и соседа снизу: Дывлюсь я на нэбо, Тай думку гадаю, Чому я нэ сокил, Чому нэ литаю... “Мамочки!!”, пискнула Чан Ми, вцепилась в “Боржоми”, хотя бы во что-то осязаемое, и со всего маху шмякнулась на пол. “Интересно, я вообще, жива?”, подумала она и попыталась осторожно пошевелиться. Вроде бы жива, и ничего не сломала. Она осторожно открыла глаза и панический страх охватил её разум. Нос к носу она оказалась с отвратительной образиной. Из темноты в свете дрожащего пламени свечи на неё надвигалось нечто потустороннее. Огромное, лохматое, с выпученными красными глазами чудовище тянуло к ней свою мерзкую лапу. Чан Ми закричала. Никогда ещё в своей жизни она не кричала так громко. Казалось, ужас усилил её вопль в десятки, сотни раз, и крик, что, по сути, является просто движением воздуха, превратился в цунами, сметающий всё на своем пути. И это сработало, чудовище хоть и не убежало, но явно испугалось. Оно заорало в ответ. Как ни странно, ответный ор слегка успокоил Чан Ми, и включилась логика. Это точно не потустороннее нечто, потому что орать с таким азартом может только мыслящее существо. А в том, что это был азарт, она не сомневалась. Улучив момент, для проверки, набрала в грудь побольше воздуха и, что называется, выдала децибелы на максималках, удивляясь при этом, что окна всё ещё не полопались. Существо приняло правила игры и, так же глубоко вдохнув, собралось закричать, но внезапно выдало петуха и замолчало. Во всем этом кошмаре Чан Ми наконец-то увидела свет, а именно, дверь флигеля распахнулась и знакомый властный голос сказал: - Что тут происходит? Или где горит? Так чего орете, как Белла Львовна на испорченный фаршмак? Выносите ценные вещи и не делайте проблем моим ушам! В дверях, уперев руки в боки и придерживая исполинскими ногами рыночную клетчатую сумку, стояла Лора Годафридовна. - Тетя Лора, бегите, зовите на помощь, я задержу ЭТО... - Мадемуазель, прошу простить за столь нелепый вид, сию минуту вернусь, пардон, - каркнуло существо и, проделав кульбит, отдаленно напоминающий реверанс, скрылось в темноте. - Дедушка? - Чан Ми была в замешательстве. Это всё последствия усталости. Переезд, смена обстановки, да и все события последних дней, вот нервы и сдали. Привидится же такое. Она попыталась встать, но тут же шлёпнулась снова. - Отлепись ты уже от “Боржоми” и начни смотреть под ноги! Чан Ми осмотрелась. Она сидела на огромной куче каких-то чемоданов, мешков и узелков. Так вот что за "полёт" это был, она банально споткнулась. Наверное, это дедушкины вещи, их просто сгрузили в коридоре, да так и оставили. - Дорогая Глория, прошу, входите, чувствуйте себя как дома, располагайтесь. Непонятно, откуда материализовался дедуля в привычной для всех заячьей душегрейке и широких холщевых шароварах, - прошу, пардоньте за скромное жилище, зато уютное и своё. - Ну что вы, Грегори, где же оно скромное, настоящий графский дворец! - Вы мне льстите, мадам, дом - он и есть дом, а то, что в нём графья жили, так ведь надо же им было где-то жить? Вы в гости, али надобность какая? Чан Ми все ещё тревожно вглядывалась в деда но, похоже, с ним было всё в порядке, если не считать того, что он явно мучился жаждой. -Да так, мимо проходила, дай думаю зайду, посмотрю, как тут Чан Ми устроилась. Не чужая, поди. -Тетя Лора, а что это у вас в сумке? - Чан Ми окончательно пришла в себя, повела носом - из клетчатого баула явно пахло чем-то вкусненьким. - В сумке то? Лечебное зелье для Грегори. Давай-ка, откапывайся из кучи и накрывай на стол. Буду вас супчиком на куриных потрохах кормить и рассолом отпаивать. - А можить… - жалобно простонал дедушка Гриня. - Не «можить», - сказала, как отрезала, хозяйка волшебных ароматов. - Клин клином - это пусть пролетарьят вышибает, а интеллигентные люди на опохмелку горячим супчиком и рассолом огуречным лакомятся, - на столе быстро появилась трехлитровая банка с зеленовато-мутной жидкостью. Большая кастрюля в красный горох, от нее шёл пар и тот самый восхитительный аромат. Баночка острой аджики, ещё какие-то склянки, - Чан Ми, чего ты застыла, тащи тарелки! – прозвучал командный голос человека, который и в аду не растеряется. - А тарелки то все на главной кухне, придётся туда бежать, - дедуля задвигал бровями, давая понять Чан Ми, что ей придется идти за посудой. - Опаньки, и что же вы заранее молчали, господа хорошие? Отлично! Так ведите же меня на оную, всех накормлю, напою, заодно и познакомимся. - Да уж, зря время терять, это не для Лоры, - со смешком подумала Чан Ми. Кастрюля и банки были водружены обратно, и все стройным гуськом направились в усадьбу. Дедуля важно взмахивал руками, показывая Глории разные достопримечательности, та вздыхала и охала. “Ах, какой милый фонтанчик, ах, какие шикарные розы...”. И только Чан Ми плелась сзади, таща на себе огромный баул. “Хороши, красавцы. Один погибает от похмелья, вторая спасительница, а я тащу всё это”. В столовой ничего не изменилось. Ольга всё также сидела в кресле и листала журнал. - Мам, познакомься, это Глория Годафридовна, я тебе о ней рассказывала. Тетя Лора пришла навестить дедушку, - Чан Ми, уже волоком втащила клетчатый баул и облегченно вздохнула, - Тётя Лора, это моя мама, Ольга Семеновна. - Мама?!?! - Глория переводила недоуменный взгляд с Оленьки на Чан Ми. - Сколько же вам было лет, когда у вас появилась эта славная девчушка? - Как-то так случилось, что у нас в семье все браки ранние, -расплывчато ответила Ольга Семеновна. - Вот как, - ступор еще не отпускал Глорию, и она задумчиво произнесла - Я вообще-то слышала, что кореянки увлекаются пластикой, особенно изменением разреза глаз, но, милочка моя, у вас же абсолютно славянская внешность... - Тетя Лора, мой папа... - Ой, прошу прощения за мою неделикатность, - перебила её Глория, зашелестев сумками, и уже для себя додумала мысль – «Сейчас такие крэмы… Достаточно одного мазка и ты уже девочка». Вскоре стали подтягиваться остальные домочадцы, все громко знакомились, дедуля гордо демонстрировал свою приятельницу. Глория, помятуя о своей оплошности, вдруг стала изображать из себя светскую львицу. Всё это мало интересовало Чан Ми, она быстро накрыла на стол и поставила в центре кастрюлю с супом, задаваясь вопросом: «Куда делись остатки вчерашнего пиршества? Наверняка, это няня прибралась, она любитель в воде поплескаться, ну не мама же, в самом деле… Итак, скоренько позавтракать и незаметно улизнуть». Она ещё не была в своей новой студии. Точнее, первой в своей жизни студии. Ей не терпелось начать работать, это было так волнительно. Пока все шумно восхищались кулинарными талантами тёти Лоры, Чан Ми незаметно выскользнула в коридор и почти бегом поднялась на второй этаж. Там, рядом с её комнатой, была ещё одна дверь, она повернула ручку. В комнате было темно, Чан Ми пошарила по стене и нащупала выключатель. Студию залил мягкий, тёплый свет. Чан Ми в восторге зажала рот ладошками. То, что открылось ей, было сверх всякого ожидания. Огромная комната незримо делилась на две половины. Первая, от двери, была технической зоной. Тут стояли несколько штативов с камерами, подставки с микрофонами, софиты и ещё куча всяких необходимых для съемок штук. Вторая же, рабочая половина, поражала своей изысканностью, лаконичностью и функциональностью. Стены были затянуты хромакеем, это очень предусмотрительно, теперь можно какой угодно фон сделать, супер! Мебель была черной, лакированной, с серебряной фурнитурой. На гладких поверхностях дверок отражалось восхищенное лицо Чан Ми. На стенах крепились множество полок с идеально белой посудой. «Плита, - Чан Ми пискнула от удовольствия, - шикарная, индукционная, на шесть конфорок и большой духовой шкаф!» Центром всего этого великолепия был стол. Огромный, на дубовых ножках, с черной с белыми вкраплениями мраморной рабочей поверхностью. Чан Ми прикоснулась ладошкой к столу, странно, поверхность не была холодной, скорее тёплой. “Словно миллионы звезд отражаются в глазах любимого...”, голос в голове прозвучал внезапно. Опять началось? Кто это сказал и когда? Это не первый раз, когда Чан Ми слышит чьи-то голоса в своей голове. Они всплывали как будто воспоминания, только более отчётливо. Иногда они пугали. Был один голос, который шептал ей на ухо “Убей... Убей…”. Странный голос, не понять, мужской или женский, от него мёрзло ухо. Наверное, это последствия потери памяти, во всяком случае, так сказала ей психолог. Вот и сейчас фраза всплыла в её голове из ниоткуда, не неся с собой никакой информации, просто фраза. - Дочурик, можно войти? - в дверь постучали, Чан Ми тряхнула головой, - не стоит задумываться о плохом, наверное, эту фразу она слышала в кино. - Да, мам, заходи. - Ну как тебе студия, впечатляет? - мама хитро улыбнулась. - Впечатляет? Да я просто в шоке! Но... Мам, это очень дорого, я не могу все это оплатить. -Ты опять за свое? Ладно, я знала, что ты вновь запоёшь любимую песню о самостоятельности, но в этот раз я подготовилась. У меня к тебе деловое предложение. - Какое? - Чан Ми подозрительно посмотрела на мать. С одной стороны, это вроде как та же помощь родственников, чего Чан Ми не хотела. Но с другой, зная мамин характер, во всём, что касается трудовой деятельности, она была очень принципиальна. Никакие родственные связи не помогут, если ты плохо выполняешь свою работу. -Ты же в курсе, что я взялась продюсировать сериал? Так вот, весь сюжет разворачивается на кухне и мне нужен консультант. Я решила, что можно сэкономить на кастинге, и потом, зачем мне человек с улицы, когда есть собственный специалист в этой области. Работы много, говорю сразу, но в итоге ты расплатишься со мной за студию, и ещё на булавки останется. Как тебе предложение? - Ну... Я даже не знаю, это всё ново для меня, справлюсь ли? - Чан Ми задумчиво кусала губы. Сериал? Это несколько месяцев рабства, но собственная студия, это так заманчиво. - Справишься, вне всякого сомнения. Впрочем, если тебя что-то смущает, я постоянно буду рядом. Исключая мелкие поручения, лично для меня, основная твоя задача контролировать процессы на кухне. Думаю, для тебя это не будет сложно, да? - Чан Ми обреченно кивнула. - Правда, есть ещё одно условие. Я уже всех предупредила, что наняла помощницу. Девушку. Не парня. Придется носить парик. Это моё условие. Ну, вот и ложка дегтя. Мама не может без условий, такая вот она. Работа должна выполняться идеально, иногда допускается стороннее мнение, но оно мгновенно делится на две составляющие - «моё и неправильное». Впрочем, какая разница, парик так парик. Чан Ми была уже на все согласна, только бы владеть этой студией и не чувствовать себя обязанной. - Да не вопрос, я же парнем притворяюсь не из-за каких-то там своих убеждений, просто мне это выгодно. - Вот и договорились. Кстати, парик у тебя в комнате, примерь. Через час выезжаем обновить гардероб. Даже не начинай возмущаться! Все затраты я вычту из твоей зарплаты. Ах, да, вот ещё что… Мама достала из кармашка халата вырванный из блокнота листок, задумчиво прочла написанное на нём, и как бы нехотя протянула дочери. - Завтра, ровно в девять ноль-ноль, ты должна будешь поехать по этому адресу. Там остановился ведущий актёр. Ему надо помочь с ролью. - Чем же я ему помогу, я же не актриса? - Конечно же, с приготовлением, с чем ещё? По сценарию в каждой серии новое блюдо, и ты должна его с ним обговорить. Это твоя основная работа. - Хорошо, это я могу. А кто это? Я его знаю? - Это Ли Янсинь, очень популярный китайский актер. Ты смотришь китайские дорамы? Нет? Ну, вот теперь будет повод посмотреть. Иди, собирайся, - она посмотрела на свои микроскопические часики, - и, улыбнувшись, сообщила - ровно через пятьдесят минут – малый парадный выезд. Мама вышла, а Чан Ми бросилась в свою комнату. У зеркала действительно лежал парик, а на кровати распластался деловой брючный костюм персикового цвета и рядом картонная коробка с туфельками на шпильке. Видимо, мама даже не сомневалась, что Чан Ми согласится.